— Никто не знает. Однако у Терренса и Даниэля, бас-гитариста, есть предположение, что есть причина, по которой Питер так себя ведет. И она может быть очень серьезной .

— Похоже, у него развивается депрессия, — тяжело вздыхает Ребекка. — Именно с этого все и начинается… Как бы ему не пришлось обращаться ко врачу, чтобы получить всю необходимую помощь.

— Ну не знаю, дойдет ли все до этого, но ситуация уже очень сложная, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — К сожалению, я уже давно не встречался с Питером и не могу сказать, насколько все ужасно. Но я склонен верить Терренсу, который говорит, что все просто ужасно .

— Думаю, ребятам надо поговорить с этим парнем и уговорить его рассказать все. Может, они смогли бы сами помочь ему и отвлечь от плохих мыслей. В этом случае нельзя скрывать все в себе, а иначе ему придется отправиться на лечение.

— Они и сами все прекрасно понимают. Только парни не могут разговорить его, и Питер наотрез отказывается что-либо объяснять. Пытались поговорить с ним после встречи с Джорджем, но это не принесло никакого толку. Никаких ссор и драк – просто полное безразличие и нежелание открыться и во всем признаться.

— В таком случае нельзя оставлять их барабанщика одного, а иначе он впадает в такую депрессию, что ему уже никакие друзья не помогут. И очень важно не давить на него и давать понять, что он может доверять им. Уверена, что если твой друг и его приятель будут действовать мягко и осторожно, то им удастся разговорить этого парня.

— Думаю, вы правы… — Эдвард чешет висок, на секунду бросив взгляд в сторону. — Кроме того, у Питера есть какая-то подруга. И парни думают, что она может что-то знать, и разговаривала с Джорджем, когда тот обзванивал ребят и требовал приехать к нему.

— А что тот барабанщик не стал отвечать сам?

— Да, не хотел ни с кем говорить и попросил ту девушку ответить на звонок.

— Возможно, та девушка и правда что-то знает. Хотя вероятность очень мала, учитывая то, что этот парень закрылся от друзей. Наверняка он и своей подруге ничего не говорит.

— Думаю, это не столь важно, ибо парни все равно не смогут найти эту девушку, и у них нет никаких контактов с ней. Бас-гитарист видел ее пару раз и знает, что она – подруга барабанщика, но он не знаком с ней лично.

— Ох, ничего себе как все запутанно… — тяжело вздыхает Ребекка.

— Согласен… Пока что остается лишь разговаривать с Питером и искать ключ к тому, что находится у него внутри. Но этот будет не так-то просто, ведь этот парень явно скрывает что-то далеко не первый день.

— Надеюсь, он поймет, что молчание не приведет ни к чему хорошему, расскажет ребятам обо всем и позволит им помочь ему.

— Я тоже надеюсь… И жаль, что я ничем не могу помочь. Питер ведь хороший парень, с которым легко общаться и всегда весело проводить время.

— Ты бы что ли тоже поддержал его. Сходил бы к нему в гости, поболтал с ним… Может, ты бы смог найти к нему подход и помочь Терренсу вернуть его в группу.

— Да, я думал об этом… Может быть, я предложу ребятам свою помощь и попробую сам поговорить с ним, хотя и не уверен, что смогу что-то изменить.

— Однако попробовать стоит, — уверенно отвечает Ребекка. — Чем больше людей его поддерживает, тем выше шанс, что этот Питер раскроет свою душу и даст вам вытащить его из бездны.

— Я знаю, миссис МакКлайф, — едва заметно улыбается Эдвард. — Знаю…

Ребекка мягко гладит Эдварда по руке, пока в воздухе на пару-тройку секунд воцаряется пауза. А затем женщина бросает взгляд куда-то в сторону и заодно смотрит на висящие в гостиной часы, которые показывают, что сейчас почти половина третьего дня.

— Ох, ладно, что мы все о других, да о других, — с легкой улыбкой произносит Ребекка. — Лучше расскажи мне, как ты сам поживаешь. А то я немного увлеклась разговором о твоем друге и не спросила про тебя.

— У меня все хорошо, — чувствуя себя немного подавленным, с фальшивой улыбкой как можно убедительнее лжет Эдвард. — Ничего не происходит… Живу, работаю время от времени, когда появляется что-то стоящее, куда-то хожу развлекаться…

— Еще не надумал переехать ко мне домой?

— Э-э-э, я пока что думаю над этим… — немного неуверенно отвечает Эдвард, нервно перебирая пальцы. — Еще не принял окончательное решение…

— И когда же ты примешь решение? Я же уже говорила тебе, что ты никак не будешь мне мешать, и буду только рада принять тебя у себя хотя бы на некоторое время. Пока тебе не удастся встать на ноги и найти жилье.

— Поверьте, я очень хочу переехать к тебе, но я буду чувствовать себя неловко от того, что буду жить уже за ваш счет, в вашем доме. В доме чужого мне человека. Мне хочется стать независимым и жить в своем собственном жилье, но к сожалению, у меня нет такой возможности.

— Да брось, Эдвард, не говори глупостей. Ты всегда будешь здесь одним из самых желанных гостей, которые могут оставаться здесь столько угодно. — Ребекка с легкой улыбкой берет Эдварда за руки. — Ты мне как сын, которого я безумно люблю, и которого не посмею выставить на улицу, если он хочет жить со мной. Обещаю, если ты согласишься переехать ко мне, то я позволю жить здесь столько, сколько захочешь.

— Я знаю, миссис МакКлайф, — скромно улыбается Эдвард. — Просто не хочу доставлять кому-то неудобства.

— Мне ты не доставишь мне неудобств. Наоборот, мне очень часто нужна помощь, которую мог бы оказать только крепкий молодой мужчина.

— Я с радостью помогу вам, если это нужно. Только дайте знать – и я сделаю все, что смогу.

— Ну для этого мне надо звонить тебе и ждать, когда ты приедешь. А так я бы просто зашла в твою комнату и сказала, что мне нужна помощь.

— Ах, миссис МакКлайф, вы заставляйте меня улыбаться, — слегка улыбается Эдвард.

— Дорогой, а скажи-ка мне правду… — Ребекка подвигается чуть ближе к Эдварду и мягко приобнимает его за плечи. — Ты не хочешь переехать ко мне из-за женщины, с которой живешь? Настолько сильно любишь ее, что не можешь просто так попрощаться с ней?

— Безусловно я безумно сильно люблю эту женщину и буду всю жизнь благодарен ей за все, что она для меня сделала. Ведь благодаря ей я не жил на улице с бомжами, не спал на грязном асфальте и не ел то, что люди выбрасывают на помойку. Я имею крышу над головой, сплю на нормальной кровати и питаюсь свежей домашней едой. Миссис Ричардсон сделала для очень многое и с легким сердцем отдала многое из того, что принадлежало ей или ее покойному мужу. Например, машину… Это ведь была его вещь, а она отдала мне ее… Мол, мне будет нужнее…

— Я прекрасно понимаю, что тебе будет очень тяжело расстаться с ней. И не буду настаивать, если ты не захочешь переезжать. Хотя ты должен понимать, что рано или поздно тебе придется покинуть ее хотя бы тогда, когда ты найдешь отдельное жилье.

— Это правда. Я успел сильно привязаться к этой женщине и люблю ее как свою вторую маму.

— Однако ты же не попрощаешься с ней, когда уйдешь. Ты всегда сможешь навещать ее и в чем-то ей помогать. Уверена, что у этой женщины больше нет других помощников, кроме тебя.

— Даже если я вдруг решу уйти, то никогда не забуду ее и буду навещать так часто, как смогу. Может, я когда-нибудь познакомлю ее с вами. Надеюсь, вы будете проводить время вместе, и ей не будет так скучно в одиночестве с включенным в ее комнате телевизором.

— Я знаю, милый.

— Наверное, вам неприятно слышать это? — немного виновато смотря на Ребекку, интересуется Эдвард.

— Что неприятно слышать? — округляет глаза Ребекка. — Что ты любишь и уважаешь ту женщину, которая предоставила тебе крышу и дом? Нет, дорогой мой, я не сержусь! Очень хорошо , что ты уважаешь тех, кому обязан быть благодарен. Нельзя забывать, что для тебя делают те или иные люди и притворяться, что ты никому не обязан.

— Нет, я никогда не забываю того, что мне делают люди, и не перестаю благодарить и уважать их.