— Это верно…
На секунду Даниэль задумывается и переводит взгляд на Анну, которая выглядит грустной и искренне беспокоится из-за происходящего. Мужчина крепко приобнимает и мило целует ее в щеку, нежно погладив по голове.
— Ладно, любимая, не думай об этом, — мягко говорит Даниэль. — Я как-нибудь разберусь с этой проблемой. Ты не должна переживать из-за того, что не имеет отношение к тебе.
— Но я же беспокоюсь и хочу, чтобы все было хорошо, — скромно отвечает Анна. — И очень расстроюсь, если из-за этого конфликта я никогда не увижу тебя на огромной сцене, поющего собственные песни.
— Даже если наша группа распадется, то я все равно буду искать способы пробиться в музыкальный мир. Я хочу заниматься именно этим. Мне нравится петь и играть на гитаре. Это увлечение уже принесло мне достаточно денег после нескольких игры в группе, которая выступала в ресторанах или где-то еще.
— Неужели нет никакого шанса, что вы с Питером сможете помириться и спасти группу от распада?
— Нет, я уже никогда не смогу считать этого человека своим другом. Раз он так безобразно поступил, то я не собираюсь прощать его.
— Уверена, что спокойный разговор расставил бы все по своим местам. И вы смогли бы если не снова стать друзьями, так хотя бы просто начать нормально общаться.
— Не вижу в этом никакого смысла. Я не пойду мириться первым и не прощу его, даже если он сам придет ко мне и извинится.
— Ну ладно… — пожимает плечами Анна, опустив взгляд вниз. — Как знаешь… Твой же друг… Тебе с ним разбираться…
На лице Даниэля проскальзывает легкая улыбка, а он покрепче обнимает Анну и целует ее в висок.
— Кстати, я тут хотел узнать, не говорила ли тебе Наталия что-нибудь про Эдварда? — интересуется Даниэль. — До того, как он пропасть, этот парень здорово помогал нам писать песни.
— Не знаю, она говорит, что у него какие-то неотложные дела, — пожимает плечами Анна.
— Терренс вчера сказал, что его приятель так до сих пор не объявился. И он считает, что Наталия практически не общается с ним.
— Ракель вроде говорила об этом… Так странно все это, если честно… Эдвард пропал куда-то почти в то же самое время, когда начался тур « The Loser Syndrome », а Наталия собралась в Мексику.
— И подозрительно, что сама Наталия ничего не знает об этом. Она ничего не говорила Ракель про того парня…
— Знаешь, иногда мне кажется, у этих двоих что-то происходит. Наталия как-то странно начала реагировать на моменты, когда с ней заговаривают об Эдварде.
— Правда? Почему ты так думаешь?
— Не знаю. Просто раньше Наталия могла часами говорить о том, как сильно ей нравится Эдвард, и как она счастлива. А сейчас ей как будто не охота даже имя его произносить…
— Поссорились из-за чего-нибудь?
— Наверное, не могу сказать. Но Ракель тоже все это не нравится.
— Может быть, они решили поменьше говорить с другими о своих отношениях, дабы личное оставить личным?
— Сомневаюсь. Если мы с тобой долго скрывали ото всех наши отношения, это не значит, что эти двое вдруг решили стать скрытными.
— Да, но это была твоя идея.
— Просто я боялась, что кто-то из друзей может проболтаться моим родителям о нас. Конечно, я и сейчас боюсь, что будет, если мы однажды встретим мою мать или отца на улице. Но я не сомневаюсь, что девчонки ни за что не скажут им про меня. Хотя они и не станут идти к ним… А может, они вообще не слишком беспокоятся обо мне и заняты своей работой…
— Не думаю, что они забыли. — Даниэль мягко берет Анну за руку. — Уверен, они не забыли о тебе и до сих пор хотят найти. Наверняка твои родители постоянно звонили на твой старый номер, но им никто не отвечал, ибо ты давно поменяла его.
— Мои подруги не сразу узнали о том, что мы с тобой встречаемся. Так что, если бы мои родители начали спрашивать у Ракель или Наталии о том, где я могу быть, или почему им не удается дозвониться на мой старый номер, они бы не ничего не сказали им.
— Я думаю, они беспокоятся о тебе. Любые родители, даже самые плохие, всегда будут заботиться и переживать за своих детей.
— Не думаю, что они меня любили. Для них я была чем-то вроде трофея, который люди гордо демонстрируют другим… Им всегда хотелось похвастаться своим друзьям о том, какая я умная и талантливая. Меня всегда заставляли учиться только на « отлично », а за малейшую провинность мне могли прочитать целую лекцию. И ради чего все это было? Да ради того, чтобы мои родители смогли доказать своим друзьям, что мной можно гордиться! — Анна замолкает и тяжело вздыхает. — Они постоянно меня контролировали. И отпускали меня гулять с подругами с большим нежеланием. Мне было невыносимо от того, что мне практически ничего не разрешали. Их глупые правила бесили меня все больше с каждым годом.
— Я тебя понимаю, — мягко говорит Даниэль. — И не осуждаю тебя за желание сбежать из дома… Я бы и сам сбежал и больше никогда не возвращался, если бы меня так жестко контролировали. Ты же знаешь, что я свободолюбивый и не люблю, когда меня загоняют в какие-то рамки.
— Вот и я хотела свободы… И немного любви отца и матери, которые я никогда не получала… Меня практически никогда не обнимали, не целовали, не говорили приятных вещей. Моей обязанностью было лишь хорошая учеба и примерное поведение. А порой так хотелось немного похулиганить… Родителям и бабушкам с дедушками было все равно на меня. Их волновали лишь мои успехи и поведение. И желание вынудить меня жить с тем, кто принес бы им выгоду.
Как только Анна с тяжелым вздохом склоняет голову, то Даниэль слегка обхватывает подбородок девушки и приподнимает его, заставляя ее поднять свои грустные глаза на него.
— Иногда люди предпочитают любить своих детей молча и не показывать свою любовь к ним, — отмечает Даниэль. — Но это не означает, что они не любят их. Просто они такие люди. Люди, которые не хотят или не умеют проявлять эмоции и чувства.
— Нет, Даниэль, — с грустью во взгляде вздыхает Анна и быстро окидывает взглядом всю гостиную. — Если бы любили, то позволили мне делать то, что я хочу. Они знали, что я бы никогда не сделала что-то, что могло бы навредить мне. Но мне не разрешали делать даже то, что было бы лучше для меня.
— Я знаю, — слегка улыбается Даниэль. — Думаю, твои родители сыграли свою роль в том, что ты никогда не делаешь чего-то плохого. Благодаря им ты всегда ведешь себя как настоящая леди и запросто могла бы стать частью высшего общества. Тебя бы там приняли за свою.
— Думаю, я определенно буду благодарна им за это, — с легкой улыбкой заправляет прядь волос за ухо Анна.
Даниэль снова крепко обнимает Анну, мило целует в висок и с широкой улыбкой трется носом об ее мягкую щеку, пока та с радостью жмется к нему, чувствуя себя абсолютно расслабленной в его крепких руках.
— Знаешь, солнце мое, должен признаться, что я даже рад , что сегодня никуда не пошел, — с хитрой улыбкой задумчиво говорит Даниэль.
— Правда? — удивляется Анна. — Почему же?
— Ну неужели вы еще не поняли этого, юная леди? — Даниэль с хитрой улыбкой пропускает пальцы через волосы Анны. — Для нас это может стать великолепным шансом провести немного времени друг с другом.
Даниэль нежно гладит Анну по щеке, пока та с полуприкрытыми глазами и легкой улыбкой кладет голову ему на плечо.
— Я ведь еще не успел вдоволь насладиться времяпрепровождением с тобой с тех пор как вернулся из тура с « The Loser Syndrome » и начал целые дни проводить в студии, — мягко отмечает Даниэль и нежно целует Анну в губы, придерживая ее подбородок.
— Это определенно огромный плюс, — с более хитрой улыбкой говорит Анна, оторвав голову от плеча Даниэля, переведя свой взгляд на него и мягко погладив его по щеке. — Раз не хочешь идти в студию, так оставайся дома. Отдохнешь немного, а я помогу тебе расслабиться.
— Вот именно! Пока что я не хочу появляться там и видеть всех тех, кто так или иначе связан с группой. Я хочу быть с тобой…
