— Наверное, она и правда с ним как-то связывалась и разговаривала… Ведь они с Ракель часто переписываются в социальных сетях…
— Может, Наталия что-то ей рассказала? Поговори с Ракель и узнай, не говорила ли Рочестер что-нибудь про твоего дружбана.
— Конечно, я обязательно спрошу у Ракель о том, что сейчас происходит у Эдварда с Наталией. — Терренс тихо хихикает. — Девушки уж точно должны рассказать что-нибудь друг другу, ведь они так любят обсуждать какие-то секреты.
— Несомненно.
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Терренс нажимает некоторые кнопки на микшерном пульте и передвигает ползунки.
— Кстати, у вас с Ракель сейчас все хорошо? — интересуется Даниэль.
— Лучше не бывает, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Терренс. — Мне кажется, все, что произошло между нами, еще больше сплотило нас. Мы стали гораздо ближе и во всем поддерживаем друг друга. А уж после нашего отдыха за границей я еще больше убедился в том, что не хочу никуда отпускать ее. И жду не дождусь, когда сделаю ее своей женой.
— Я рад за вас. Вы реальная потрясающая пара. Должен признать, ты прямо-таки расцвел , когда помирился с Ракель и повалялся с ней на солнышке пару недель.
— Я и сам чувствую себя положительно заряженным, — широко улыбается Терренс, откинувшись на спинку стула. — Мне давно нужно было съездить куда-нибудь отдохнуть, ибо я чувствовал себя жутко измотанным и опустошенным. И стоило мне устроить себе небольшие каникулы и забыть обо всех проблемах, как жить стало намного лучше.
— Понимаю. Здорово, что все закончилось хорошо. Что скоро мы погуляем на твоей свадьбе.
— Я тоже рад.
На пару секунд Терренс замолкает, задумавшись о чем-то своем и на мгновение бросив взгляд на ударную установку, что расположена в студии.
— Кстати, а у тебя как дела с Анной? — интересуется Терренс. — Надеюсь, у вас тоже все хорошо?
— Да, у нас тоже все прекрасно, — с широкой улыбкой отвечает Даниэль. — Конечно, между нами бывают какие-то споры на банальные темы. Но в целом у нас все прекрасно, и мы ни на что не жалуемся.
— Ваши отношения развивались так стремительно. Вы не встречайтесь и полугода, но уже живете вместе. Не боитесь, что когда-нибудь ваши чувства могут внезапно угаснуть? Потухнуть как огонь!
— Конечно, я этого боюсь. Несмотря на то, что мы начали встречаться после нескольких свиданий, я чувствую к Анне огромную любовь. Мне с ней очень хорошо. Она меня во всем поддерживает и заботится обо мне… Эта девушка заставляет меня радоваться каждому новому дню и стремиться к своим желаниям, как бы тяжело мне ни приходилось это делать.
— Я тебя понимаю, приятель.
— Знаешь, у меня до нее было много девушек. Но ни одна не цепляла меня так сильно, как Анна. Встретив ее, я понял, каких эмоций мне не хватало, чтобы быть привязанным к той девушке, которую люблю.
— Вот и Ракель заставляет меня чувствовать себя живым… В ней есть что-то, что всегда поддерживает во мне жизнь… Некий огонь… Она не дает мне скучать и буквально заставляет добиваться ее каждый день. — Терренс с легкой улыбкой бросает короткий взгляд в сторону. — Не представляю, чтобы сейчас со мной было бы, если бы мы с Ракель не помирились… Если бы она не сказала, что не хочет расставаться…
— Если бы вы с Ракель не помирились, мы не точно смогли добиться того, чего добились сейчас. Наша группа держится на тебе, на твоем таланте, который дан тебе природой. Лично я раньше никогда не слышал столь сильных и шикарных голосов, похожих на твой. Такой голос может встречаться лишь у одного человека из ста.
— В группе не один я обладаю талантом, чувак. Вы с Питером тоже бесподобны и являйтесь профессионалами в том, что делайте.
— Нет, Терренс, мы с Питером всего лишь украшения для заднего плана. В нашей группе ты – главная звезда! А вот мы – никто!
— Что? — округлив глаза, удивленно интересуется Терренс. — Даже не смей такое говорить! В нашей группе мы все равны, и у нас нет лидера, даже если им считаюсь я. Лично я не считаю себя таковым, ибо мы все вносим свой вклад в работу группы. Каждый из нас хорош в чем-то своем. Ты превосходно играешь на бас-гитаре, и голос у тебя очень хороший и отлично сочетается с моим. А еще я восхищаюсь тем, как Питер играет на ударных… Он всегда выкладывается по полной, когда играет на них.
— Мне тоже нравится, как Питер играет на ударных. О его талантах я спорить не буду. Но если я не увижу его здесь в ближайшие пять минут, то поеду к нему домой и буду долго пытать.
— Да уж, что-то он совсем задерживается… То раньше минут на пять-десять задерживался, а теперь по часу начал…
— Если ты не забыл, то этот белобрысый крысеныш должен был припереться еще часов в десять. А сейчас уже больше двух часов! Обед уже давно закончился, но его до сих пор нет!
— Ладно, я попробую поговорить с ним и вразумить его. А иначе нашей группе придет конец из-за его безответственности.
— Да группе уже и так, мать твою, конец! — раздраженно бросает Даниэль. – Из-за этого козла мы не можем продвинуться дальше пары написанных бредовых строк, никак не сочетающиеся друг с другом.
— Так-так, Перкинс, успокойся, не заводись! Только не вздумай наброситься на него, когда он появится здесь. Вы что-то и так в последнее время не можете даже молча находиться на одной территории.
— Потому что этот идиот бесит меня! Бесит, что из-за него страдаем мы все! Если так дело и дальше пойдет, студия вообще разорвет с нами контракт, и все наши успехи канут в лету.
— Обещаю, я поговорю с ним, когда мы будем наедине. — Терренс бросает взгляд на дверь, которая издает негромкий звук. — И вообще, он уже пришел.
Дверь тихонько отворяется, и в студию медленным шагом заходит высокий стройный мужчина с пшеничными волосами, под пустыми янтарными глазами которого легко заметить синяки от недосыпа. Это и есть Питер Роуз, барабанщик группы « Against The System ». Только вот если у него раньше было хорошо подкаченное телосложение, то теперь этот мужчина выглядит тощим, а бицепсы на руках стали гораздо меньше.
Даниэль мгновенно переводит взгляд на блондина, который выглядит, мягко говоря, не очень хорошо. Похож на разбитого, усталого и изнеможенного человека.
— Наконец-то! — закатив глаза, громко восклицает Даниэль и резко встает с дивана. — Принц голубых кровей наконец-то соизволил притащить свою задницу сюда! Где тебя черти носят? Ты должен был быть здесь еще с утра! Но ты заявляешься сюда после обеда и делаешь вид, что ничего страшного, блять, не произошло!
— Слушай, чувак, не надо кричать, пожалуйста, — тихо простонав, говорит Питер, закрывает за собой дверь и устало идет к дивану. — Не надо…
Питер камнем падает на диван, который находится в комнате, и на котором еще недавно сидел Даниэль, и начинает энергично потирать виски.
— Я так чувствую себя паршиво… А от твоих диких воплей у меня голова лопнет, и барабанные перепонки разорвутся.
— Хм, и с чего же ты чувствуешь себя плохо? — слегка хмурится Терренс.
— А с того, Терренс, что кое-кому надо меньше бухать и шляться по клубам! — скрестив руки на груди, со злостью во взгляде бросает Даниэль. — Если бы я зависал в клубах каждый день и выпивал по несколько стопок виски, то меня бы тоже постоянно рвало. И мне бы потом пришлось ползать по стенке и стонать от того, насколько мне плохо.
— Ох, закрой свой рот, придурок… — устало, но холодно мямлит Питер и с закрытыми глазами откидывается на спинку дивана. — Не надо учить меня, что делать, и куда идти…
— А тебя надо учить, твою мать! Ты вообще в курсе, что нам надо альбом записывать? А из-за тебя запись срывается!
— А ты здесь не командуй. Не тебя выбрали лидером.
— Не выводи меня за себя, Роуз! Ты выпил у меня достаточно крови и заставил до смерти возненавидеть.
— Так не разговаривай со мной! В чем проблема-то? А если что, можешь вообще проваливать отсюда и тявкать, как поганая шавка в каком-нибудь другом месте.
