— Не плачьте, миссис МакКлайф, все хорошо… — мягко произносит Эдвард, погладив Ребекку по плечу.

— Знаешь… А я всегда мечтала о большой семье. О том, чтобы у нас с мужем было много детей. Я не хотела останавливаться на двух сыновьях. И с радостью родила бы и третьего, и четвертого ребенка. Материнство всегда было мне в радость, несмотря на все трудности.

— Это ведь большая ответственность.

— Знаю. Но мне с детства говорили, что муж и дети – самое главное, что может быть в жизни женщины. Да и я сама не была против. У меня никогда не было мысли строить карьеру и становиться каким-нибудь начальником.

— А ваш бывший муж? Он хотел много детей? Или предпочитал воспитывать одного-двух?

— Нет, Джейми тоже хотел много детей. В этом мы с ними были очень похожи. Он обожает с ними возиться и не раз нянчился своей крестной дочкой.

— Крестной дочкой? — слегка хмурится Эдвард.

— Да, когда у его старого друга родилась доченька, то он попросил моего бывшего мужа стать ей крестным отцом. И Джейми сразу же согласился и всегда прекрасно исполнял свои обязанности. Оставался рядом с ней до тех пор, пока она не выросла.

— Здорово…

— К сожалению, сейчас я уже не в том возрасте, чтобы рожать детей. Все-таки в декабре мне исполнится сорок шесть. Сам понимаешь, уже не девочка. Да и не от кого мне рожать. С Джейми мы уже давно расстались, а нового мужчину я даже и не думаю искать.

— Мать одного из моих знакомых родила второго ребенка, когда ей было уже за сорок. Оказался совершенно здоровым.

— Нет, Эдвард, мое время уже ушло. Слава богу, я родила двоих детей, когда была еще молодой. Но теперь мне остается ждать лишь рождения внуков.

— Как хотите…

— Хотя материнский инстинкт все еще не спит во мне. И я была бы очень рада подарить свою любовь еще кому-то, кроме своего старшего сына.

Ребекка с легкой улыбкой скромно гладит Эдварда по щеке, пока тот начинает чувствовать что-то теплое и приятное из-за ощущения теплой женской руки на его коже.

— Ты согласишься стать моим сыном? — спрашивает Ребекка. — Согласишься позволить мне позаботиться о тебе? Дать ту любовь, которую тебе не дали твои родители?

— Конечно, соглашусь, — намного шире улыбается Эдвард. — Я был бы очень счастлив иметь такую чудесную маму, как вы.

— Ах, Эдвард… — сквозь слезы дрожащим голосом произносит Ребекка, прикрыв рот рукой. — Мальчик мой милый…

Ребекка со слезами на глазах заключает Эдварда в свои трогательные объятия, от которых тот даже и не думает отказывается. И мужчина широко улыбается, когда чувствует, как теплые женские руки держат его, а нежные ладони гладят по спине и голове. Что-то приятное и согревающее медленно разливается по всему телу и посылает в мозг сигнал о том, что ему приятно находиться в объятиях этой милой и доброй женщины. Которая, честно говоря, не понимает, почему ее так сильно тянет к этому незнакомому ей парню. Так или иначе Эдвард очень быстро расслабляется и в какой-то момент покрепче обнимает Ребекку, уткнувшись носом в ее плечо и всей душой наслаждаясь теми моментами, когда он получает столько любви и ласки, сколько не получал за всю свою жизнь.

Все это время Ракель и Наталия стояли недалеко от Ребекки, Эдварда и Терренса, наблюдали за происходящим и слушали их разговор с легкой улыбкой на лице, в какой-то момент позволив себе расплакаться.

— Миссис МакКлайф выглядит такой счастливой, — с легкой улыбкой отмечает Ракель. — Как же сильно ей понравился этот парень.

— Да уж… — аккуратно подтирая слезы под глазами, признается Наталия. — Это так трогательно.

— Думаю, она видит в Эдварде своего пропавшего сына. Точнее, он напоминает ей о нем. Тем более, по ее словам, они оба почти одного возраста.

— Так или иначе мы должны найти того парня. Найти младшего сына миссис МакКлайф. Не знаю, как, но почему-то мне кажется, что он жив и здоров. Просто живет своей жизнью.

— Я даже и подумать не могла, что у Терренса, оказывается, есть младший брат. Он всегда говорил нам, что был единственным ребенком.

— Мне кажется, к нему будет приковано повышенное внимание, если мы сможем его найти, а о нем узнают журналисты.

— Кто знает, милая… — скромно улыбается Ракель. — Но почему-то мне тоже кажется, что братик МакКлайфа может перетянуть все внимание на себя.

— Интересно, как он выглядит? Похож на Терренса? Или вообще совершенно другой человек?

— Надеюсь, когда-нибудь мы об этом узнаем.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Ракель и Наталия просто скромно улыбается.

— Кстати, а почему ты не рассказала мне, что влюбилась в друга Терренса? — удивляется Ракель. — При мне ты ни разу не назвала имени своего воздыхателя и никогда не говорила, кого искал Эдвард.

— Клянусь, я хотела рассказать тебе об этом, — скромно отвечает Наталия. — Просто мне не хотелось первой говорить о чем-то, что касалось Терренса, когда вы еще были с ним в ссоре. Ибо… Упоминание о нем причинило бы тебе боль…

— И ты молчала только из-за этого?

— Почти…

— Так или иначе будь осторожна с этим парнем.

— Ох, Ракель, ну ты опять начинаешь… — устало стонет Наталия.

— Если я согласилась его терпеть, это не значит, что он сумел усыпить мою бдительность. Нисколько! Если вы с МакКлайфом не хотите ничего замечать из-за розовых очков, то я буду наблюдать за ним за двоих.

— Господи, ну ты только посмотри, какой он милашка! Разве может такой чудесный парень оказаться плохим? Смотри! Даже миссис МакКлайф буквально влюбилась в него! Едва ли не сыном своим называет!

— Потому что никто не сказал ей, что он преследовал Терренса.

— Да не преследовал он его!

— Ладно, проехали! — приподнимает руки Ракель. — Делайте что хотите, а я останусь при своем мнении. Буду с ним вежливой, так и быть. Ради тебя и Терренса. Но пока я не узнаю правду о его намерениях, он будет находиться в моем списке подозрительных типов.

— Окей, Кэмерон, раз тебе так хочется – ради бога.

— В любом случае мне обидно, что ты раньше не рассказала мне о своей симпатии к нему. Да, разговоры о Терренсе и ранили меня, но я бы уж точно не убила тебя при упоминании его имени, ибо уже не сердилась на него так сильно.

— Прости, так уж получилось… — пожимает плечами Наталия. — Но теперь ты знаешь, что тот парень, который украл мое сердце, – это новый друг Терренса.

— Кстати, а Анна тоже не знает о том, с кем ты встречаешься?

— Она знает то, что моего мужчину зовут Эдвард, — с легкой улыбкой признается Наталия. — Я рассказывала ей о наших свиданиях, о его ухаживаниях, о том, какой он красивый и добрый… Ну в общем все, что я уже успела рассказать тебе раз двести. И все-таки упомянула, что он искал Терренса.

— Так значит, ей ты сказала имя своего парня, а мне – нет? — Ракель легонько хлопает Наталию по предплечью. — Тоже мне лучшая подруга!

— Так получилось, — невинно улыбается Наталия.

— Да, Рочестер, не ожидала я тебя такого… И от Анны тоже… Уж она-то могла бы рассказать мне побольше о твоем загадочном парне.

— Ну прости, Ракель, я же не специально это сделала… — с жалостью во взгляде извиняется Наталия, мягко взяв Ракель за плечи. — То, что я сказала Анне чуть больше, чем тебе, не означает, что ты значишь для меня гораздо меньше. Просто все так получилось…

— Между прочим тебе я рассказывала абсолютно про Терренса, когда мы только познакомились. Ты знала обо всех моих чувствах!

— Эй, ну я же уже рассказала тебе обо всем, что чувствую к Эдварду. Вы с Анной знайте абсолютно все, что между нами происходит.

— И теперь-то я вижу, что у вас уже все намного серьезнее, раз ты стала его девушкой, — хитро улыбается Ракель.

— Не была бы я такой дурой и не игнорировала его две недели, то мы бы начали встречаться гораздо раньше.

— Посмотрим, сколько времени вы повстречайтесь.

— Дай бог, всегда. Если повезет, то я и замуж за него вышла бы…