В какой-то момент Терренс на ходу закидывает руку вокруг шеи Ракель и крепко прижимает ее к себе, пока та с милой улыбкой кладет голову ему на плечо и обеими руками обвивает его талию, продолжая прогуливаться с ним вдоль огромного побережья.

— Погода радуется вместе с нами, — с легкой улыбкой отмечает Ракель. — Только посмотри, какое сейчас красивое небо.

— Не могу поспорить! — соглашается Терренс. — Очень красиво… Двух захватывает…

— А ведь еще недавно оно было серым, а на улице дул сильный ветер. Но сейчас мы увидели солнце, а ветер немного ослаб. Но все еще красиво развивает мои волосы.

Ракель один раз встряхивает головой – из-за чего ее длинные каштановые волосы красиво взлетают вверх, пока Терренс с нежной улыбкой наблюдает за этим. Девушка сразу же замечает это, скромно улыбается и мило целует мужчину в щеку, заставив того намного шире улыбнуться. В воздухе на некоторое время воцаряется пауза, но ее прерывает Терренс, явно подумав о чем-то не слишком хорошем и став немного хмурым.

— Кстати, давай мы кое о чем с тобой договоримся, чтобы потом к этому не возвращаться? — задумчиво предлагает Терренс.

— Договориться? — слегка хмурится Ракель. — О чем?

— Я не хочу, чтобы мы когда-нибудь обсуждали все, что между нами произошло, и все, что с нами сделал Саймон, — более серьезно и уверенно отвечает Терренс.

— Не хочешь?

— Нет. Да и мне вообще не хотелось бы говорить о том, что произошло за эти два месяца. Я знаю, что это будет не так просто, но будет намного лучше, если мы постараемся не думать об этом и как можно быстрее забудем этот кошмар.

— Если честно, я бы тоже не хотела об этом говорить, — устало вздыхает Ракель. — Ведь то, что уже прошло, должно остаться в прошлом. Все-таки Рингер уже получил по заслугам за все свои злодеяния. И одно из его наказаний – на всю жизнь остаться парализованным.

— Парализованным? Он стал инвалидом?

— Да, после падения с крыши этот человек прикован к инвалидному креслу.

— Значит, врачи были правы, когда они говорили про его возможную инвалидность?

— Они не могли ошибиться, ведь это было очевидно .

— А он точно стал инвалидом?

— Точно-точно, мне сообщили об этом.

— Сообщили? Кто?

— Однажды я была в больнице, навещала дедушку. И чуть позже я разговорилась с одной из медсестер, которая присматривала за ним. Вот она мне и рассказала про Саймона, когда я вскользь упомянула его. Рассказала про всего его многочисленные травмы и довольно серьезное сотрясение мозга.

— Понятно… Что ж, раз так, значит, он уже точно не сможет навредить нам.

— Мне сказали, что очень скоро состоится суд над этим мерзавцем. Но слава богу, никому из нас не нужно присутствовать на заседании, ибо всех пострадавших от его рук будут представлять адвокаты. Люди хорошие, грамотные… Они сделают все так, чтобы Рингер надолго сел за свои деяния. И будут регулярно докладывать всем о ходе дела. В том числе и мне.

— Ну и хорошо, что нам не надо там быть, — хмуро говорит Терренс. — А иначе бы я вспомнил все, что он сделал, не выдержал и избил эту тварь прямо в зале суда.

— Теперь нас не должно волновать, что с ним будет. Этот тип под контролем полиции, а вскоре суд решит его судьбу. И я думаю, что Рингеру дадут приличный срок. Не исключено даже пожизненное заключение.

— Знаю… В любом случае давай постараемся больше не говорить о нем и не портить себе настроение. Лично я не хочу сидеть и переживать из-за этой твари.

— Я тоже, — кивает Ракель. — Поэтому я обещаю, что больше не заговорю о нем и о том, что произошло за эти пару месяцев. Пусть Саймон отвечает за свои поступки уже перед судом, который и решит, какого наказания он заслуживает.

— Хорошо, — скромно улыбается Терренс. — Я рад, что мы поняли друг друга.

Ракель ничего не говорит и тоже скромно улыбается, пока в воздухе на несколько секунд воцаряется пауза. Во время которой Терренс вспоминает о том, что очень скоро ему предстоит встретиться с Бенджамином у себя дома, но не знает, сколько времени у него еще есть чтобы вернуться домой и подготовиться к разговору.

— Слушай, а ты не знаешь, сколько сейчас времени? — слегка хмурится Терренс.

— Не знаю, по ощущениям около шести часов вечера, — пожимает плечами Ракель.

— Хорошо бы, если так…

— А что? Какие-то проблемы?

— Да нет, никаких проблем… — Терренс немного чешет затылок. — Просто недавно я получил сообщение от Бенджамина Паркера. Моего друга детства, с которым я очень часто тусовался. Особенно когда был свободен.

— Да, я помню его, — кивает Ракель. — И Бена, и Коди, и Джозефа.

— Так получилось, что пару недель назад мы с Беном сильно поругались и не разговаривали друг с другом. А незадолго до нашей встречи он сам написал мне сообщение и попросил о встрече. Обещал приехать ко мне домой к семи-восьми часам.

— Вот как!

— Поругались мы довольно серьезно… Я со злости наговорил ему много лишнего и сейчас жалею об этом. Ведь почти все, что он тогда сказал, было чистой правдой, которую я отказывался принимать. И… Раз уж он решил приехать ко мне, то я хочу извиниться перед ним и попросить не злиться на меня.

— А я уже знаю про вашу ссору.

— Знаешь? Но откуда?

— Однажды я встретила его и разговаривала с ним о тебе.

— Ты видела Бена? — округляет глаза Терренс. — Но когда?

— Пару недель назад. Он тогда выглядел немного грустным и переживал, что вы поругались. Паркер сказал, что и сам жалеет о том, что был груб с тобой.

— А больше он ничего не говорил?

— Ну… Сказал, что несмотря на вашу ссору, Бен по-прежнему беспокоился о тебе и был заинтересован в том, чтобы мы с тобой если не помирились, то хотя бы просто поговорили о наших отношениях. Я тогда посоветовала ему поговорить с тобой, но… Похоже, что он все-таки дотянул до последнего, раз решился встретиться с тобой лишь спустя две недели после встречи со мной.

— А где ты его встретила?

— Он пришел в одно местечко, где я была с Наталией и Анной.

— Да ладно! — искренне удивляется Терренс. — С Наталией и Анной?

— Ну да. Бен увидел нас и сам подошел к нашему столику. Но когда мы предложили ему присесть и поболтать с нами, он отказался и сказал, что хочет поговорить со мной наедине.

— Подожди-подожди, но вы с Наталией ведь в ссоре!

— Теперь помирились , — с легкой улыбкой сообщает Ракель.

— Правда? Вы помирились?

— Я сама написала ей сообщение и спросила, можем ли мы встретиться и поговорить, и она согласилась. Договорились встретиться у нее дома. Ну я и поехала. И мы… Все обсудили и попросили друг у друга прощения. Я признала, что была поехавшей кукушкой дурой. А чуть позже я рассказала ей и Анне про случай с Камиллой. Рассказала, как покалечила ее, столкнув с лестницы. Девочки, конечно, были в шоке, но они от меня не отвернулись. Они поверили, что я этого не хотела. И я пообещала им, что вскоре сделаю публичное признание.

— Слушай, здорово! — скромно улыбается Терренс. — Я очень рад, что вы смогли наладить отношения.

— Для меня это было огромное облегчение… Ведь все эти ссоры с близкими так тяготили меня. Особенно после того как Рингер получил по заслугам. Я более-менее пришла в себя, а ко мне пришло осознание того, что меня гложит чувство вины. Так что я не выдержала и… Решила взять все в свои руки. Тем более, что я сама же все и разрушила.

— Молодец, что сделала первый шаг. А то бедная девчонка была очень подавленной из-за того, что ты обвинила ее в том, что она не делала.

— Ты прав, с ней я поступила просто омерзительно , — кивает Ракель. — Но я безумно рада, что она все-таки поняла и простила меня. Если бы из-за своей тупости я потеряла свою лучшую подругу, которую знаю с самого детства, то просто этого не выдержала бы.

— Кстати, а ты часто общалась с ней все эти пару недель?

— Да, мы встречались почти каждый день. Так сказать, наверстывали упущенное. Развлекались вместе с Анной, которая ужасно обрадовалась, когда узнала, что мы извинились друг перед другом. Я ведь уже сто нет никуда с ними не ходила из-за того, что вечно была занята. В последний раз это произошло еще до того, как мы с тобой съехались.