Ракель на секунду замолкает.

— А потом этот человек загнал меня на крышу… — качает головой Ракель. — Ты себе не представляешь, что я чувствовала, когда стояла на краю. Когда смотрела вниз… Голова кружилась, а перед глазами проносилась вся жизнь.

— Я злился из-за того, что полицейским не удавалось его нейтрализовать, когда они жестко палили по нему, — задумчиво говорит Терренс. — Этому гаду как-то удавалось уворачиваться от пули. Я и сам не мог в него попасть, когда взялся за оружие.

— А я не могла убежать. Он сразу меня ловил. И… Потянул за собой, когда начал падать.

— До сих пор удивлен, как ты смогла забраться наверх.

— Мне чудом удалось зацепиться на какую-то болтающуюся конструкцию и забраться на нее. Потом я… Решила передохнуть несколько минут. Чтобы найти в себе силы взобраться наверх.

— Случай ведь был такой безнадежный . Не было никакой надежды на лучшее.

— Я и сама не поняла, как мне так повезло. И сильно удивилась, когда очутилась на той конструкции. Когда посмотрела вниз и… Увидела Саймона… Лежащего в крови… Без сознания…

— И ты попыталась забраться на крышу с той конструкции?

— Да. Хотя мне пришлось сильно рисковать, ведь та балка, на которой я видела, была очень далеко. Мне нужно было прыгнуть в сторону. Высоко . Над пропастью. А у меня не было сил даже стоять.

— Могла бы просто закричать и попросить о помощи. Мы бы все поняли.

— Да у меня уже горло болело от тех криков. Я конкретно так сорвала себе голос. И в тот момент я чувствовала себя измученным котенком, который пытается мякнуть и попросить о помощи, но которого никто не слышит.

— Так или иначе ты не сдалась. Собрала волю в кулак и пошла до конца.

— Адреналин помог. И как бы плохо ни было, я все-таки не хотела умирать.

— Я понимаю.

— Но если честно, я только сейчас смогла вспомнить, что произошло после падения с крыши. До этого был какой-то провал. То была перестрелка… А то я уже лежу на полу в твоих объятиях, рыдаю и не могу остановиться…

— А то, что было после?

— Не очень… Кто-то куда-то бегал, что-то делал и говорил… — Ракель опускает взгляд на свои руки. — Все было как в тумане… Помню, что ко мне подходили какие-то люди и что-то спрашивали… Врачи что-то делали, пока я без сил лежала на диване… Не понимая, где я и что произошло… Даже не помню, что они у меня спрашивали. И что я им отвечала. Хотя и помню, что ты сидел рядом и держал меня за руку.

— Понимаю.

— Гораздо лучше мне удалось запомнить звонок от тети, которая рассказала мне про дедушкин сердечный приступ. И я не забуду то, что почувствовала, когда услышала эту новость. Все на мгновение потемнело в глазах… Если бы я не села, то могла бы упасть в обморок во второй раз.

— Да и я сам был так ошарашен, что делал все на автомате… — спокойно отвечает Терренс. — Отвечал на вопросы, что-то спрашивал… Кто-то подсунул мне какие-то бумажки на подпись…

— Кстати, я вообще не помню и то, как мы добрались до больницы.

— Ну, учитывая, что ты всю поездку не сводила глаз из окна и о чем-то думала, то меня это не удивляет, — с легкой улыбкой пожимает плечами Терренс.

— Да?

— Я иногда наблюдал за тобой через зеркало заднего вида во время поездки и видел, что ты даже ни разу не поменяла положение с тех пор, как села в машину. Как уселась в одной позе, так в ней и осталась и ни разу ничего не сказала.

— Как я говорила, у меня было сильное потрясение. — Ракель пожимает плечами со смущенной улыбкой. — Вот даже позабыла половину всего, что произошло…

Ракель устало вздыхает.

— Хотя лучше бы я забыла не это, а то, что со мной вытворял этот подонок… — желает Ракель. — То, как я чуть не распрощалась с жизнью.

— Может, со временем все забудется, — выражает надежду Терренс.

— Вряд ли.

— Ну не забудешь… Просто перестанешь вспоминать.

— Не знаю… Может быть…

Терренс ничего не говорит и просто бросает легкую улыбку.

— Однако я смогла более-менее прийти в себя после того как… — задумчиво хочет сказать Ракель.

— Как между нами завязался разговор? — добавляет Терренс.

— Ну да… Хотя сначала мы немного повздорили, вспомнили старые обиды и немного приревновали друг друга… А точнее, это меня заклинило… — Ракель скромно смеется. — Но потом мне все же удалось немного успокоиться. И мы смогли спокойно поговорить. Наверное, в первый раз за долгое время.

— Наверное, у нас еще никогда не было столь откровенных разговоров, — задумчиво говорит Терренс.

— И надо сказать, этот разговор помог мне немного забыться. Так что мне стоит поблагодарить тебя за это. Ведь если бы тебя не было рядом, я бы точно сошла с ума до приезда тети…

— Именно поэтому я не мог оставить тебя одну. Ты была в таком состоянии, что могла сделать что угодно. Так что я был просто обязан остаться. И терпеть все твои истерики.

— И я действительно благодарна тебе за это, — скромно улыбается Ракель. — В тот момент мне было просто необходимо с кем-то поговорить и крепко кого-то обнять, чтобы почувствовать себя легче. А мысленно сломав некий барьер, я была готова подпустить к себе даже того, кого еще недавно ненавидела, и чью жизнь мечтала разрушить.

— Не думай, что я делал все это только из-за чувства стыда перед тобой и просьбы твоих родственников помочь тебе. То есть… Из-за этого тоже. Но это не главная причина, по которой я решил помочь тебе спастись от Саймона и остался в больнице до приезда Алисии.

— Правда? И какая же главная причина?

Перед тем, как что-то ответить, Терренс резко выдыхает и едва заметно улыбается, не особо боясь это говорить и будучи уверенным в своих словах.

— Главная причина заключается в том, что я люблю тебя, — без грамма нервозности и стеснения уверенно отвечает Терренс. — Я делал все это ради чувств к тебе. Которые все еще живы… И в последнее время стали намного сильнее…

Ракель не может скрыть своей скромной улыбки, услышав эти слова. Где-то в глубине души она уже давно мечтала услышать подобное. Правда девушка несколько секунд ничего не говорит и просто качает головой со слегка округленными глазами.

— Терренс… — с легкой улыбкой произносит Ракель и немного отстраняется от Терренса. — Я…

— Послушай, Ракель, я понимаю, что мы вряд ли сможем все исправить, — вполне уверенно отвечает Терренс. — Знаю, что мы уже решили, что расстаемся раз и навсегда. Но знай, что даже этот факт не заставит меня забыть о тебе.

— Правда?

— Мои эмоции и чувства слишком сильны, чтобы пытаться сделать это. А сейчас, как мне кажется, они стали намного сильнее… — Терренс бросает легкую улыбку. — Однажды я пытался это сделать, когда обозлился и желал мести. Но ничего хорошего из этого не вышло. И я только больше убедился в том, что бесполезно бежать от того, что должно случиться.

— Верно… — кивает Ракель.

— Отношения с тобой совсем иные. Не такие, какие у меня были раньше. Они иные в хорошем смысле. — Терренс на секунду опускает взгляд. — Я больше не буду отрицать это. И даже если мы расстались и теперь будем жить своей жизнью, то я все равно не перестану говорить, что люблю тебя. Я сомневаюсь, что смогу любить кого-то намного сильнее. Ибо ты особенная .

— Мне кажется, если бы мы оба того захотели, то можно было бы попытаться дать нашим отношениям второй шанс, — задумчиво говорит Ракель. — С учетом всех ошибок, которые мы совершили…

— А ты бы хотела этого? — Терренс переводит взгляд на Ракель и уверенно смотрит ей в глаза. — Только ответь, пожалуйста, честно. Давай не будем пытаться как-то выкручиваться и лгать, а просто скажем друг другу, чего мы сейчас хотим на самом деле. Точнее, дадим ответ на вопрос: « Хотим ли мы попробовать спасти наши отношения? ».

В воздухе воцаряется напряженная пауза, которая тянется, казалось бы, вечность. Конечно, Ракель хотела бы дать Терренсу второй шанс и спасти их отношения, у которых все-таки есть шанс на реанимацию. Однако ее чувства и разум вновь вступают в ожесточенную схватку, пытаясь подавить друг друга.