— Э-э-э…
— Но если не хочешь – я не настаиваю.
— Хорошо.
Ракель быстро поднимается на ноги, переводит взгляд на Терренса и подходит поближе к нему.
— Я пройдусь с тобой, — с едва заметной улыбкой соглашается Ракель. — Буду рада составить тебе компанию.
Терренс ничего не говорит и просто кивает. А затем он, положив руки в карманы своей куртки, начинает медленно идти по прямой вдоль побережья. Ракель же следует за ним, засунув большой палец обеих рук в оба кармана на черных джинсах. Поначалу в воздухе царит какая-то неловкая пауза, во время которой каждый из них часто озирается по сторонам, пытаясь найти хоть какую-то тему для разговора, лишь бы еще раз услышать такой голос, к которому так сильно привыкли. Но вскоре Терренс решается первым нарушить тишину:
— Может быть, я никогда это не говорил… Но мне приходится часто бывать здесь.
— Правда? — искренне удивляется Ракель. — Почему?
— Ну… Просто здесь практически никто никогда не ходит… А мне нравится находиться там, где нет людей. К тому же, я люблю звуки морского прибоя. Они всегда благоприятно на меня воздействуют.
— Не могу поспорить, — с легкой улыбкой соглашается Ракель. — Мне и самой нравится бывать здесь по тем же причинам.
— Да уж… Оказывается, мы любим бывать в одном и том же месте.
— Я нашла его совершенно случайно, когда без дела каталась на машине по всему городу и заехала на дорогу, которая находится недалеко отсюда. Решила остановиться и посмотреть, что здесь есть… И мне очень понравилось. Здесь очень тихо и спокойно… Никто не побеспокоит меня, если я захочу на время сбежать ото всех и побыть одной.
— Со мной произошла та же история.
— Тоже катался на машине без дела?
— Типа того.
— Ясно… — бросает легкую улыбку Ракель.
— Кстати, я слышал, что это раньше было каким-то пляжем, но в какой-то момент здесь запретили плавать. И постепенно народ перестал приезжать сюда.
— И не понимаю, почему.
— Не знаю. Может, течение слишком сильное. Может, здесь любят плавать какие-нибудь хищные рыбы. Не знаю.
— Хорошо, что про это место просто забыли, а не стали запрещать ходить сюда.
— Надеюсь, что его никогда не закроют. А иначе мне будет негде прогуливаться…
— Я тоже надеюсь.
В воздухе снова на несколько секунд воцаряется неловкая пауза, после которой Терренс решает заговорить первым, пока Ракель поправляет свои волосы, которые немного разлохматились из-за сильного ветра.
— Знаешь, я тут вспомнил… — слишком неуверенно произносит Терренс. — В тот день, когда мы впервые поссорились, я сначала отправился в бар… А когда выпил стаканчик, то направился сюда. Был здесь до самого утра, любыми способами убивая время или не следя за временем и просто смотря в одну точку. И так продолжалось почти каждый день по одному и тому же плану.
В этот момент Ракель вспоминает разговор с Бенджамином двухнедельной давности, в котором тот как раз упоминал о том, что делал Терренс после того как в пух и прах разругался с девушкой.
— Но почему ты вообще решил взяться за выпивку? — с грустью во взгляде недоумевает Ракель. — Ты же прекрасно знаешь, что таким способом проблемы не решишь. Можно лишь заработать себе головную боль. И к тому же, ты всегда говорил, что ни разу в жизни не прикасался к слишком крепкому спиртному и не напился в хлам.
— Не отрицаю, — без эмоций произносит Терренс. — Но тогда мне казалось, что это лучший выход из любой ситуации.
— Наверняка, у тебя были живые примеры… Думаю, кто-то из твоих друзей тоже однажды столкнулся с проблемами и пошел запивать их.
— Были, но я вообще об этом не думал… Мне действительно было нужно так или иначе забыться. А иначе я бы просто сошел с ума. Я не мог целыми днями сидеть и переживать из-за того, что происходило. Так сказать, это была моя защитная реакция… Спасение от падения в бездну, в которой мог бы оказаться, если бы продолжал оставаться трезвым и постоянно думал об этом.
Терренс замолкает на пару секунд и тяжело вздыхает, пока Ракель с грустью во взгляде наблюдает за ним и внимательно слушает.
— Бывали моменты, когда мне хотелось однажды уйти из дома, пропасть и больше никогда не возвращаться, — признается Терренс. — Или в один день уснуть и больше не проснуться…
— Нет, Терренс, не надо так говорить! — с жалостью во взгляде умоляет Ракель.
— Я думал, что будет намного лучше, если люди начнут считать меня мертвым или без вести пропавшим. Да и мне было бы проще.
— Никому не стало бы лучше, если бы ты был мертв или исчезнувшим. Очень многие люди страдали бы, узнав об этом.
— Наверное, когда все только узнали о моих поступках, то действительно желали мне умереть или пропасть без вести… — Терренс нервно сглатывает. — И если бы не долги перед некоторыми людьми, я бы осуществил их желание. И сбежал бы туда, где меня никто не нашел.
— Подумай о своей матери, которая всегда поддержит тебя, — советует Ракель. — Какого ей будет знать, что ты пропал без вести? А как же огромное количество друзей, которые тоже могут оказать тебе помощь. И…
Ракель тяжело вздыхает, готовясь замолвить словечко и про себя, но в последний момент останавливается и ничего не говорит.
— Да, моя мама всегда будет рядом, это даже не обсуждается, — устало вздыхает Терренс, опустив свой грустный взгляд вниз. — Да и с друзьями я постепенно налаживаю отношения…
— Ну вот и прекрасно! Не все потеряно!
— Однако у меня уже нет желания чего-то добиваться. Я ничего не хочу.
— Терренс…
— Даже если у меня было бы хоть сто друзей, я все равно не стал бы счастливее… Потому что у меня нет самого главного… Того, что заставляло меня чувствовать себя человеком… Живым человеком…
Ракель округляет полные жалости глаза, а внутри у нее что-то внезапно щелкает. Девушке не нужно пытаться гадать, что имеет в виду Терренс, так как и без этого ясно, что он говорит про нее. С одной стороны, она так хочет признаться мужчине в том, что чувствует на самом деле и как сильно боится потерять человека, к которому так или иначе привязана. Но с другой – разум твердит, что ей стоит держаться от него подальше. Он настаивает на том, чтобы девушка прекратила общение с Терренсом, навсегда забыла о нем и все то, что она пережила рядом с ним.
И как бы Ракель ни старалась, ее разум с огромным перевесом побеждает чувства, которые проснулись внутри нее буквально после долгой спячки. Проснулись тогда, когда она вот-вот потеряет то, что когда-то совсем не ценила.
— Я понимаю , о чем ты говоришь, — тихо произносит Ракель. — Прекрасно понимаю…
— Все это так удивительно… — задумчиво отмечает Терренс. — То живешь спокойно и не страдаешь от того, что тебе чего-то не хватает. А тут вдруг появляется кто-то, кто одним лишь своим присутствием заставляет идти вперед, несмотря на нежелание или усталость. Да, этот человек никогда не говорил мне ободряющих слов и не мотивировал добиваться желаемого. Но… С ним мне было проще…
— Я знаю.
— Тем не менее у меня была мотивация. Я слышал похвалу. Слышал, как меня мотивировали добиваться своей мечты. Мечты стать музыкантом. До этого у меня были сомнения. Но когда ты предложила попробовать себя в музыке, я понял, что должен попробовать. Тем более, что ты поддерживала мое желание. Но потом это прошло. Тебе стало все равно. А у меня ничего не получалось. Никто не хотел со мной работать.
— Я понимаю, но ты прекрасно знаешь, что мы больше не сможем быть вместе, — с подступающими к глазам слезами более низким голосом отвечает Ракель. — После того что между нами было, мы никогда не сможем доверять друг другу.
Ракель нервно сглатывает.
— Может, раньше у нас и был шанс наладить отношения, — добавляет Ракель. — То сейчас не остается ничего другого, кроме как смириться с расставанием.
С этим словами Ракель присаживается на песок напротив океана и начинает наблюдать за огромными волнами, которые приносит и уносит сильный ветер. Терренс также присаживается на рядом с ней, почувствовав невыносимую боль после этих слов и мечтая осознать, что все происходящее – всего лишь страшный сон. Однако он изо всех сил подавляет в себе желание закричать на весь пляж о своей боли и старается так или иначе скрыть свои чувства под маской безразличия.
