— Рада, что у тебя все начало налаживаться, — мягко говорит Наталия. — Не только ты хочешь, чтобы у меня все было хорошо. Я и сама интересуюсь твоей жизнью и хочу знать, что ты счастлив и здоров. И всегда готова помочь, если у меня есть такой шанс.
— Я знаю. И всегда буду помнить, к кому обратиться за помощью. Уверен, что такая очаровательная красавица не откажет мне и поддержит меня хотя бы просто тем, что будет рядом.
— Конечно, поддержит, — широко улыбается Наталия. — Я полностью в твоем распоряжении.
Улыбка Эдварда становится намного шире, а он сам крепко обнимает Наталию обеими руками и прижимает поближе к себе, мило поцеловав ее в макушку, пока та кладет голову ему на плечо и прикрывает глаза с чувством полной умиротворенности.
— Кстати, а ты еще не помирилась со своей подругой? — интересуется Эдвард. — Ты что-то ничего не говоришь про нее.
— Я помирилась с ней еще пару недель назад, — с легкой улыбкой признается Наталия.
— Правда? Вы с Ракель помирились?
— Да! После того как я оставила тебя и Терренса в кафе, через некоторое время мне пришло от нее сообщение. Ракель попросила меня о встрече, а я не стала отказываться.
— И что?
— Ну, мы с Ракель все обсудили и извинились за все, что сделали и наговорили. А после этого устроили небольшие девичьи посиделки, чтобы отметить это дело. Позвали с собой еще одну нашу подружку и провели отличное время вместе. Впервые за долгое время, к слову.
— Здорово! — с широкой улыбкой искренне радуется Эдвард. — Я так рад, что вы смогли помириться.
— Ой, а как я рада! Ты себе не представляешь!
— Я счастлив, что в твоей жизни все постепенно налаживается.
— Знаешь, когда мы сказали друг другу « прости », я почувствовала огромное облегчение, — скромно признается Наталия. — Это был тяжелый груз… То, что долгое время тяготило меня. Мне было стыдно за то, что я наговорила ей со злости.
— Понимаю. Но к счастью, все позади.
— Думаю, и самой Кэмерон стало намного легче. Я не смогла оставаться каменной, глядя на нее. Она явно была в отчаянии и сожалела обо всем, что сделала. Много плакала у меня на плече…
— Я знал, что эта история закончилась бы хорошо. Вам просто надо было немного подождать и остыть.
— Да, и я безумно счастлива, что все позади. Рада, что смогла это пережить. Не без твоей помощи, конечно.
— Знаю… — Эдвард мягко гладит Наталию по щеке, пока та копается в его волосах у него на макушке. — Полагаю, ты не теряла времени зря, пока мы с тобой не общались.
— Ну да, мы с подругами проводили много времени вместе и вспоминали старые добрые времена, — признается Наталия. — Было здорово снова воссоединиться с девчонками и провести время в хорошей компании. А то мы уже тысячу лет никуда не ходили втроем! То я уехала в Мехико, то Ракель была занята работой, то наша ссора… Ох…
— В принципе я и сам не терял время… — пожимает плечами Эдвард. — Проводил много времени с Терренсом… Мы узнавали друг друга получше, а еще он также познакомил меня со своими друзьями.
— Друзьями?
— Да, два парня. Он вроде бы недавно с ними познакомился. Они разозлились на него из-за ситуации с Ракель и поверили какой-то девчонке, которая наговорила про него всякой лжи. Но однажды подошли к нему и извинились.
— А они хорошие?
— Да, эти парни классные. Я довольно быстро наладил с ними контакт. Они приняли меня в свою тусовку.
— Вот как.
— Так что все прекрасно! — слегка улыбается Эдвард. — Терренс принял меня, а его друзья отнеслись ко мне дружелюбно. Да, они не устают напоминать о своих подозрениях, но я не теряю надежду, что смогу убедить всех в том, что мои намерения исключительно добрые.
— Я очень рада, что Терренс принял тебя и не оттолкнул.
— Наверное, ему просто было одиноко. Вот он и решил дать мне шанс. Этот парень с удовольствием проводит со мной время и много рассказывает про себя. Да и я охотно отвечаю на все его вопросы, которые касается меня самого.
— Здорово, — широко улыбается Наталия. — Я очень рада за тебя.
— Да, но… — Эдвард на мгновение переводит грустный взгляд куда-то в сторону. — Меня расстраивает то, что происходит между ним и Ракель. Терренс сильно страдает из-за любви к ней.
— Представляю, — с грустью во взгляде кивает Наталия.
— Терренс считает, что уже не сможет вернуть эту девушку, ибо она никогда его не простит. Даже несмотря на то, что этот человек помог ей спастись от того больного отморозка, который чуть не прикончил ее.
— Ракель думает почти точно также. — Наталия немного отстраняется от Эдварда и бросает короткий взгляд в сторону. — Моя подруга считает, что примирение между ней и Терренсом уже невозможно. Даже несмотря на то, что она любит его.
— Думаешь, все-таки любит? — слегка хмурится Эдвард.
— Она сама говорит, что начала это понимать. Понимать, что на самом деле любит его. И где-то в глубине души не хочет расставаться с ним.
— Неужели она боится, что подобное случится еще раз?
— Да, она и правда боится. И не уверена, что сможет стать хорошей девушкой.
— Но ведь можно попытаться.
— Да, но Кэмерон не хочет. Хотя я ее понимаю. Я не оправдываю поступок Терренса и не скрываю, что осуждаю его. Но даже если он говорит, что больше никогда так не поступит, это еще ничего не значит. Тем более, что у Терренса сложный характер. Он не умеет себя сдерживать. Никогда не умел. МакКлайф это прекрасно понимает, но либо не может, либо не хочет ничего менять.
— Значит, это окончательное расставание.
— Полагаю, что да. И нам всем придется с этим смириться.
— Ясно…
Эдвард с тихим вздохом качает головой.
— Терренс знает, что их отношения в принципе закончились, — с грустью во взгляде признается Эдвард. — Но он совсем не хочет смириться с тем, что это случилось.
— Да уж, поверить не могу, что все кончено… — тяжело вздыхает Наталия. — Хотя зная, что они с самого начала ругались как кошка с собакой, вряд ли бы у них вышло что-то хорошее.
Наталия бросает легкую улыбку с грустью во взгляде.
— В любом случае я все еще помню их счастливые лица и широкие улыбки в те моменты, когда они были рядом или говорили друг о друге, — с грустью во взгляде добавляет Наталия. — Но увы, все это останется лишь воспоминаниями…
— Терренс говорил, — с легкой улыбкой произносит Эдвард. — Он был одновременно и грустным, и радостным в тот момент. По его словам, то время было самым лучшим в его жизни.
— Хоть Ракель говорит, что решение о расставании окончательное, видно, что она этого не хочет. Идет на это только из-за обиды и неуверенности в том, что второй шанс окажется счастливым.
— В любом случае где-то в глубине души у меня еще есть маленькая надежда, что все обойдется. Мол… Эти двое поймут, что могут совершить ошибку, если не дадут друг другу еще один шанс. Было бы не так обидно расстаться после второй попытки воссоединения, чем сразу.
— Иногда я мечтаю о том, чтобы их отношения были спасены, — тяжело вздыхает Наталия. — Не хочу, чтобы такая красивая пара распалась из-за козней одного ужасного человека. Больного человека, который сошел с ума из-за любви к матери моей подруги.
Эдвард ничего не говорит и просто кивает. А видя, как Наталия с грустью во взгляде рассматривает свои руки, он снова крепко обнимает ее и мило целует в щеку.
— Слушай, давай лучше не будем говорить о плохом, — предлагает Эдвард, нежно погладив Наталию по голове. — Ты же сама говорила, что нужно верить в лучшее. К тому же, что-то подсказывает мне, что когда-нибудь эти двое все-таки смогут помириться.
— Хотелось бы в это верить, — с легкой улыбкой отвечает Наталия. — Тем не менее, это решение будет принято нашими друзьями. Нам останется лишь смириться с этим и поддержать обоих, что бы они ни решили.
— Верно. Но давай будем верить, что все будет хорошо.
— Стараюсь.
В воздухе воцаряется тишина, во время которой Наталия окидывает взглядом окружающую ее обстановку, пока Эдвард приобнимает ее за плечи, наблюдает за ней нежным взглядом и не скрывает своей скромной улыбки, немного поправив ей волосы, которые попадают ей в глаза.
