— Ничего особенного…
— Это касается Терренса? С ним что-то произошло?
Ракель несколько секунд молча сидит за столом, оперевшись локтями о поверхность стола, сцепив пальцы своих рук и поднесся их ко рту, а потом переводит немного испуганный взгляд на Наталию и Анну.
— Девочки… — неуверенно произносит Ракель. — А как вы думайте… Может ли Терренс как-то погубить себя, если я так и не смогу помириться с ним? Или он все-так справится и найдет в себе силы жить дальше?
Наталия и Анна с ужасом во взгляде переглядываются между собой, как бы спрашивая, почему Ракель вдруг начала об этом думать.
— Господи, Ракель, с чего ты это взяла? — недоумевает Наталия. — Откуда у тебя такие мрачные мысли?
— Да, почему ты вдруг начала думать о таких ужасных вещах? — удивляется Анна. — Неужели ты думаешь, что Терренс и правда способен на подобное?
— Бен сказал, что все может быть, — тихо отвечает Ракель.
— Бен?
— Он считает, что если мы не помиримся, то Терренс может что-нибудь с собой сделать. Паркеру кажется, что его друг выглядит слишком подавленным. Мол, он ничего больше не хочет и потерял интерес к жизни.
— Ну вообще-то, МакКлайф и правда выглядел подавленным, когда мы сегодня разговаривали в кафе, — с грустью во взгляде признается Наталия. — Правда я не думала, что он настолько переживал из-за этой ситуации, что все зашло так далеко…
— А кто-то из вас знал, что когда мы были в ссоре, Терренс каждый день выпивал?
— Что? — не скрывая своего удивления, округляет глаза Анна. — Выпивал?
— Выпивал довольно много…
— Ракель, что за глупости ты сейчас говоришь? Ты сама же говорила, что Терренс не употребляет крепкое спиртное!
— Да, это так, Терренс сам говорил это. Но Бенджамин сказал мне, что в те дни, когда мы с МакКлайфом ссорились, он довольно много выпивал. А однажды он так сильно напился, что Паркеру пришлось отвести его к себе домой и приводить в чувства. А когда состоялась наша последняя ссора, то он выпил в последний раз и больше не прикасался к алкоголю… Но это только со слов Бенджамина, с которым Терренс, оказывается, поругался. Кто знает… Может быть, он когда-нибудь выпивал в одиночку…
— Ничего себе… — Анна прикрывает рот рукой. — Вот это дела…
— Слушайте, но вы ведь обе много общались с ним в тот период. Неужели вы не замечали ничего подозрительного? Может, вы чувствовали, что от него пахнет спиртным?
— Нет, мы с Наталией ни разу не замечали ничего подобного, — качает головой Анна. — С нами он разговаривал полностью трезвым и совсем не пах алкоголем.
— Верно, хотя странно то, что ему удавалось так быстро привести себя в норму, — слегка хмурится Наталия. — Неужели он выпивал по ночам, когда мало кто гуляет и ходил по местам, где можно выпить? Ведь после похмелья всегда чувствуешь себя ужасно!
— Скорее всего… — предполагает Ракель. — Да и я не думаю, что он напивался в стельку каждый день… Со слов Бена, это произошло всего лишь один раз, когда ему пришлось забирать Терренса к себе домой.
— А разве Бен не предупреждал тебя, что Терренс будет у него? Он ведь должен был позвонить тебе и сказать, что твой бывший перебрал с выпивкой и не вернется домой!
— Нет, он ничего не говорил и не звонил мне. — Ракель пожимает плечами. — Не знаю, может, не додумался. А может, Терренс просил… Или все уже поняли, что у нас не все так уж хорошо, а Бен решил, будто мне все равно, где шляется мой возлюбленный.
— А тебя это и правда не волновало? — интересуется Анна.
— Нет, если честно. — Ракель на пару секунд о чем-то призадумывается с грустью во взгляде. — Но я помню, что после первой нашей ссоры Терренс куда-то поехал. Когда мы были в больнице, он сказал, что поехал выпить. Но тогда я этого не знала. Я никогда не переживала, что он возвращался домой лишь ранним утром. Мне действительно было все равно…
— Ну и дела… — качает головой Наталия.
— И дело было не только в обиде. Я просто не любила его так, чтобы мое сердце болело каждый раз, когда он не приходит домой в обещанное время или не говорит, куда идет. Он мог пропасть хоть на неделю, а я бы даже этого не заметила. И не забила бы тревогу. — Ракель тяжело вздыхает и на секунду опускает взгляд на свои руки. — Да, я замечала, что Терренс где-то очень долго пропадает. Но не думала, что он решит начать выпивать.
Ракель тихо шмыгает носом и аккуратно вытирает слезы под глазами, пока Анна и Наталия приходят в ужас от того, что слышат.
— Господи, подруга, неужели ты и правда совсем не переживала из-за того, что он где-то задерживался и пропал целыми днями? — недоумевает Анна.
— Тогда мне и правда было как-то все равно на него… — неуверенно признается Ракель. — Не знаю… Просто в какой-то момент я стала равнодушной к нему. Мы не поддерживали наши чувства после переезда в тот дом и погрязли в своих делах. Поэтому и мне не было дело до него, и он не обращал на меня внимания…
— Думаю, теперь ты понимаешь, почему все это произошло, — немного неуверенно говорит Наталия. — Терренс вел бы себя иначе, если бы ты не забыла про него. Поэтому он так легко разругался с тобой, поверил в твою измену и не захотел оставаться на твоей стороне тогда, когда ты в этом нуждалась. И к выпивке он пристрастился из-за отчаяния. Из-за обиды. Из-за разочарования. МакКлайф думал, что у вас все будет хорошо, но увы…
— Знаю… Но сейчас уже поздно говорить об этом…
— Слушайте, так что же это получается… — задумчиво говорит Анна. — Где-то под вечер он уходил из дома, ехал в какой-нибудь клуб или бар, выпивал где-то и… А потом что делал?
— А потом он где-то гулял всю ночь. Наверное для того, чтобы алкоголь выветрился. Хотя кто его знает…
— Боже, а если Терренс и правда что-нибудь сделает с собой? — широко распахивает глаза Анна. — Он ведь был в таком подавленном состоянии, да еще и не соображал из-за алкогольного опьянения. МакКлайф мог запросто попасть под машину или что-то вроде того!
— Нет, я не позволю этому случиться. — Ракель тихо шмыгает носом. — После расставания я продолжу общаться с ним и окажу всю поддержку. Буду ему другом. Это единственное, что я могу сделать. Думаю, с моей помощью ему будет чуточку легче…
— Боюсь, этого будет недостаточно… Сейчас ему поможет только одно – воссоединение с тобой.
— Бенджамин сказал, что только мне под силу помочь ему вернуть интерес к жизни. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы не дать ему погубить себя. Я не смогу оставаться его девушкой, но всегда буду хорошим другом, советчиком и защитником. Дружить мы можем . И будем.
Анна ничего не говорит и лишь тихо вздыхает с грустью во взгляде.
— Ох, девочки… — устало стонет Наталия, проведя руками по лицу. — Ну почему мы опять заговорили про все наши проблемы? Ведь хотели же обойтись безо всего этого…
— Прости, — скромно извиняется Ракель. — Я не хотела.
— Из-за вас я только что вспомнила и о своих переживаниях… О том, как мне вот-вот разобьют сердце…
— Если ты говоришь про того парня, то тебе не стоит из-за него переживать, — спокойно говорит Ракель, резко замолкает и слегка прикусывает губу. — То есть… Э-э-э… Ты не должна думать о том, что твои чувства безответны. Я уверена, что ты ему интересна, раз он часто приглашает тебя куда-нибудь и обращается с тобой очень вежливо.
— Все мужчины вели себя подобным образом перед тем, как бросить меня… — Наталия тяжело вздыхает с грустью во взгляде. — Так что если он старается быть вежливым и милым со мной, это не значит, что я реально интересую его. И я ничуть не верю его словам о том, что он не хочет прекращать общение со мной.
— Ракель права, Наталия, — положив руку на плечо Наталии, мягко говорит Анна. — Не думай, что ты влюбилась безответно. Вдруг ты напрасно переживаешь, а на самом деле тот парень вообще жить не может без тебя, постоянно думает о тебе и хочет быть с тобой?
— Если честно, я гораздо меньше начала доверять мужчинам после того как мне столько раз разбивали сердце. Да, я все еще продолжаю широко улыбаться и краснеть, когда мне говорят комплименты. Но когда эйфория проходит, я тут же начинаю думать, что меня обманывают.
