— И я вчера перевел на ее карту нужную сумму, которую она потребовала за разбитый флакон духов. И наконец-то расквитался с ней.
— О, да чего же у них был тошнотворный запах! — слегка морщится Даниэль. — Я думал, меня точно стошнило бы.
— Это точно! Меня и самого тошнило от их запаха.
— Недорогие духи моей девушки пахнут в тысячу раз лучше, чем те французские, что были у этой малолетней мадам.
— Пф, да какие они французские! — громко ухмыляется Питер. — Я видел точно такие же в каком-то каталоге с китайскими товарами. Она купила эту блевотину в каком-нибудь дешевом магазине, а нам сказала, что ее папочка якобы привез их из Франции. Из самого Парижа!
— Или она купила какую-нибудь дешевую подделку с искренней верой, что ей продали настоящие духи из Франции, которые на самом деле сделали в каком-нибудь подвале на коленке.
— Ой, да плевать! Пусть кто-то другой нюхает это дерьмо, а с меня хватит этого фарса.
— О да, теперь я могу перестать мечтать о том, чтобы у меня заложило нос в тот момент, когда эта принцесса надушится своими вонючими духами.
— И теперь, когда мы с тобой свалили из группы, мисс Пэтч может строить сольную карьеру и получать все лавры, не будучи вынужденной делить их с кем-то еще.
— Она же мечтала об этом – вот эта девчонка добилась своего.
— Ха, да после того как она меня так жестко подставила, а Альберт наставил все шишки мне, я вообще не хочу работать с ней. Ее омерзительное поведение перешло все границы. Она меня реально задолбала.
— Ой, да забудь ты про нее, Пит! — с легкой улыбкой машет рукой Даниэль. — Ее Высочество Мисс Пэтч получила то, чего она хотела – вот пусть и занимается своей сольной карьерой. Уверен, что ее мамочка с папочкой точно сделают все, чтобы их дочурка сделала себе имя и проложила путь в шоу-бизнес.
— Ха, да какой там шоу-бизнес! — ехидно ухмыляется Питер. — За все время, что мы играли в этой гребанной группе, нас ни разу не приглашали выступать на какие-то важные мероприятия. Мы только и делали, что играли в каких-то ресторанах и маленьких клубах, в которые приходило от силы человек пятьдесят-сто.
— Да уж, а я уж было размечтался, что когда-нибудь стану известным и буду гастролировать с группой… — облокотившись рукой на барную стойку, задумчиво говорит Даниэль. — Знакомиться с другими артистами и получать разные награды…
— Я и сам об этом мечтал…
— А оказалось, что нас просто водили за нос. Альберт вовсе не спешил предлагать нам заключить контракт с его студией. Так сказать, держал на скамейке запасных и отчаянно пытался слепить из нас то, что ему было нужно. Можно сказать, мы потратили четыре года на обычную стажировку.
— В последнее время я уже перестал надеяться, что он и правда организует нам масштабное турне или хотя бы найдет более крупную площадку для выступления.
— Да уж, только лишь кормил нас пустыми обещаниями. А мы, дураки, верили ему.
— Точно! Лейбл Сандерсона раскручивает только ту группу, с которой сейчас мотается по всей стране. На других ему плевать.
— Именно! Вот почему бы ему не взяться за того талантливого парня, который так здорово играет на пианино и шикарно поет? Да он запросто мог бы стать звездой, если бы кто-то всерьез взялся за его карьеру.
— А та шестнадцатилетняя девчонка с шикарным голосом! Да ее голосовой диапазон не меньше пяти октав! Слышал, какие высокие ноты она берет! Ей прямая дорога на сцену!
— Это точно! Но студия Сандерсон почему-то продвигает совершенно безголосых ребят, которые постоянно поют мимо нот и не помнят слова своих же песен.
— И как только они умудряются привлекать слушателей? Я не понимаю!
— Ой, да к черту его! — машет рукой Даниэль. — Если честно, мне уже надоело играть все эти сопливые попсовые песни о любви. Я хочу петь нормальные песни. Жизненные. Мотивационные. А не очередные однотипные песенки про розовые сопли.
— Поверь мне, Дэн, Марти не удастся пробиться в шоу-бизнес даже с помощью матери и отца и их угроз Альберту. Эта девочка так и продолжит петь попсу во всяких ресторанах и считать, что она – великая певица всех времен и народов.
— Да ладно, приятель! Может, какой-нибудь чувак из шоу-бизнеса все-таки заметит ее и возьмется за раскрутку этой королевы?
— Пф, да кому она нужна со своими попсовыми песенками о любви?
— Как бы сильно я ненавидел Марти, вынужден признать того, что она в принципе неплохо поет. Да, тексты ее песен – полная херня. Но вот голос у нее есть.
— Да брось, Перкинс, ничего особенного! Она будто бы поет в караоке с друзьями.
— Но она далеко не безголосая.
— Таких примитивных звездулек, как она, в шоу-бизнесе полно. Будь она известной певицей, я бы ни за что не обратил бы на нее внимания.
— Ну не знаю… — пожимает плечами Даниэль. — В ее случае все не так уж и безнадежно. Если ей сделать шикарный пиар, она станет очень известной и будет зарабатывать миллионы долларов за одно лишь выступление.
— Если честно, то мне плевать, — хмуро бросает Питер, поерзав на стуле и оперевшись локтем о барную стойку. — Отныне я больше не связан с этой наглой девчонкой по имени Марти Пэтч, с Альбертом Сандерсоном и всем, что связано с его студией и делами.
— Вот и правильно! Давай забьем на нее и пошлем нашу принцессу куда подальше вместе с Альбертом и его студией.
— С большим удовольствием, приятель! — широко улыбается Питер. — Лично я еще вчера помахал ручкой этой королевне, заявил ей об уходе из группы и перестал ассоциировать себя с группой « Heart Of Fire ».
— Ну а я сделал это сегодня. И ужасно рад, что мне больше не будут выносить мозг каждый чертов день. Сегодняшняя истерика мисс Пэтч стала последней каплей для меня, после которой я тоже сказал ей « пока ».
— Кстати, когда я вчера покинул студию записи и хлопнул дверью после того как заявил Марти и Альберту о том, что сваливаю из группы, она обложила меня трехэтажным матом.
— Меня тоже, — скромно хихикает Даниэль. — Но мне почему-то было смешно. Хотелось заржать во весь голос после всего, что она сказала.
— А еще она посоветовала нам с тобой искать работу в каком-нибудь магазинчике, ибо, по ее мнению, мы не добьемся никакого успеха в музыке и сможем работать только какими-нибудь продавцами или кассирами.
— Ха, пусть она сама готовится переквалифицироваться в продавщицы! — громко ухмыляется Даниэль, на мгновение бросив взгляд в сторону. — Ее звездочка не будет гореть вечно. Рано или поздно она погаснет.
— Хотел бы я поржать, наблюдая за тем, как она ходит между прилавок и принимает товар или пробивает их за кассой, — тихонько хихикает Питер. — Я бы даже специально пришел в магазин, чтобы что-то купить и поглазеть на нее в форме кассирши.
— Ничего, я уверен, что у нас еще появится шанс увидеть эту принцессу в форме продавщицы. И мы уж точно поржем над ней и посмотрим, какой дивой она будет уже тогда, когда примерит шикарную форму кассирши.
— Она ей очень пойдет.
— М-м-м, я уже представляю себе, какой она была бы красоткой…
Питер и Даниэль пару секунд скромно хихикают, а потом бросают взгляд на какую-то официантку, проходящую мимо них с подносом и пустыми стаканами и тарелками в руках. А в какой-то момент блондин решает вспомнить о том, что произошло вчера, когда он попрощался с группой Альберта и покинул ее раз и навсегда.
***
Вчерашний день.
В « Whisper Records », одной из довольно престижных звукозаписывающих студии Нью-Йорка, сейчас во всю кипит работа, и каждый человек занят каким-то своим делом. Но только не барабанщик группы « Heart Of Fire » по имени Питер Роуз. На данный момент он находится в одном из светлых помещении студии, в котором расположены очень хорошие дорогостоящие инструменты, микшерный пульт, микрофоны, усилители и прочая техника, благодаря которой можно записывать любые песни, прослушивать и редактировать их в любой момент. Несмотря на то, что здесь еще очень много всего, в этом помещении также есть место для того, чтобы что-нибудь станцевать перед высокими зеркалами.
