— Ну вот другое дело! Теперь я хорошо вижу страх в твоих глазах! Вижу, как сильно ты меня боишься. Как сильно тебе страшно находиться в этом месте.

— МЕРЗАВЕЦ! — Ракель обеими руками вцепляется в плащ Саймона и с вытаращенными глазами несильно трясет его. — Почему вы делайте это со мной? ПОЧЕМУ? Что я вам такого сделала, раз вы так сильно ненавидите меня?

— Тише-тише, девочка, тише, — мягко произносит Саймон, быстро освобождается от рук Ракель и отходит в сторону, продолжая пристально смотреть девушке в глаза. — Не надо рвать на мне плащ.

— УБЛЮДОК! — срывается на крик Ракель. — Я ВАС НЕНАВИЖУ! БУДЬ ВЫ ПРОКЛЯТЫ! ЗА ВСЕ, ЧТО СО МНОЙ СДЕЛАЛИ! ГОРИТЕ В АДУ! СДОХНИТЕ!

— Ну что ты так кричишь? — с хитрой улыбкой качает головой Саймон. — Ты и правда думаешь, тебе это поможет?

— Я все сказала, Рингер, если вы посмейте причинить вред хоть кому-то из моих близких, вам конец, — угрожает Саймону пальцем Ракель.

— Расслабься, девочка, твои родственнички пока останутся живы, — уверенно заявляет Саймон.

— Что значит, пока?

— А вдруг мне ничего не придется с ними сделать? Я сомневаюсь, что кто-то из них доживет до завтрашнего утра. Им вряд ли понравится то, что очень скоро с тобой произойдет.

— Что?

— Может быть, все винят в своих бедах и даже боятся тебя, ибо думают, что ты сумасшедшая, которой надо лечиться в психушке. Однако они по-прежнему любят тебя. Все-таки невозможно убить любовь за короткий промежуток времени.

— Даже не смейте их трогать! — сухо бросает Ракель. — НЕ СМЕЙТЕ! Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО С ВАМ СДЕЛАЮ, ЕСЛИ С НИМИ ЧТО-ТО СЛУЧИТСЯ.

— Нет, Ракель, я очень сомневаюсь, что ты что-нибудь мне сделаешь, — с хитрой улыбкой уверенно отвечает Саймон.

— Нет, Рингер, я сотру вас в порошок и сделаю все, чтобы вы горели в адском пламени остаток своих дней.

— Интересно, как же ты собираешься это сделать?

— Я найду способ!

— Ах, девочка моя, — качает головой Саймон. — Ты только строишь из себя крутую. Хотя на самом деле всегда была трусливой и неуверенной в себе девчонкой. Которую загнобили еще в далеком детстве. Которая хочет всем доказать, что она перестала такой быть и изменилась с тех времен. Но это не так. Ты все такая же, Кэмерон. Такая же…

— Независимо от моего страха перед вами, я готова пойти на все ради своей спокойной жизни и спасения жизней тех, кто ни в чем перед вами не виноват.

— Ты ничего мне не сделаешь.

— Пока я жива, вы не посмейте тронуть никого из тех, кто мне дорог.

— А кто сказал, что я грохну их тогда, когда ты будешь жива? — невинно улыбается Саймон. — Думаешь, я такой глупый? Нет, Ракель! Сначала я расправлюсь с тобой, а уже потом примусь за твою семейку и твоих друзей.

— НЕТ! — с широко распахнутыми глазами вскрикивает Ракель. — ВЫ НЕ ПОСМЕЙТЕ!

— Знаешь, дорогая, я долго думал, стоит ли мне давать тебе шанс попрощаться со своими близкими и все-таки узнать причины, по которым я все это затеял, — с хитрой улыбкой задумчиво признается Саймон. — Я искренне хотел сделать твою смерть легкой и быстрой. Однако в какой-то момент вся моя жалость куда-то пропала. И я принял решение. Выбрал твою судьбу.

Саймон бросает взгляд в сторону, где сейчас находятся несколько человек, включая Ричарда, которому мужчина дает какой-то знак. Прячущийся за одной из кирпичных стенок молодой парень сразу же что-то говорит очень неприятным и грубым на вид людей, которые находятся рядом с ним, и куда-то их уводит, продолжая что-то с ними обсуждать по дороге. А перед тем, как они уходят, Ракель успевает заметить в их руках какие-то рюкзаки. И она начинает думать, что в них лежит что-то, с помощью чего ее, возможно, будут пытать или убивать. Представив себе все самые ужасные пытки всех времен, о которых она когда-либо слышала и читала в каких-то источниках, девушка нервно сглатывает, чувствует легкое головокружение и пытается набрать в легкие побольше воздуха, которого, как ей кажется, катастрофически не хватает.

— Наверное, тебе интересно, что это за решение? — с хитрой улыбкой спрашивает Саймон. — Ладно, так и быть! Я расскажу тебе о твоей печальной участи!

— Что вы хотите сделать? — с ужасом в глазах недоумевает Ракель, чувствуя, как ее глаза все больше начинают увлажняться слезами.

— В связи со сложившейся ситуацией я не думаю, что тебе удастся в последний раз увидеть своих близких. Потому что они все кинули тебя и считают тебя бешеной истеричкой, у которой есть проблемы с головой. — Саймон скрещивает руки на груди. — Может быть, исключением мог бы твой дедуся, к которому ты свалила после своей крупной ссоры с бывшим. Думаю, этот человек вряд ли мог представить себе, что прощаясь с тобой перед твоим отъездом, он видел тебя в последний раз.

— Саймон, пожалуйста… — с мокрыми от слез глазами с жалостью во взгляде произносит Ракель.

— Насчет твоей тетки у меня есть сомнения, ибо она вряд ли настолько богатая, чтобы ездить к тебе так, будто они находятся через дорогу. Так что… Она не сможет с тобой попрощаться.

— Какая же вы мразь… — Ракель тихо шмыгает носом. — Бессовестная мразь…

— Такие люди, как твой бывший, сейчас поливают тебя грязью, дико ненавидят и мечтают, чтобы ты оказалась в психушке. — Саймон широко улыбается. — Твоя бывшая подружка очень счастлива из-за того, что она испортила тебе жизнь… Да и другие радуются твоим неудачам…

— Это ВЫ так думайте!

— Ну а поскольку все твои близкие отказались общаться с тобой, к сожалению, я не могу позволить тебе попрощаться с теми, кому ты еще не успела сказать « прощай ».

— И вам совсем не стыдно? Не стыдно клеветать на невинных людей?

— О каких таких невинных людях ты говоришь?

— О моей подруге! — раздраженно бросает Ракель. — Вы заставили меня поверить, что она – предательница. Хотя она не делала того, в чем вы пытались меня убедить.

— Да что ты говоришь?

— Наталия не способна на такое! Она всегда была моей преданной подругой. С самого детства.

— Девушки не умеют дружить с девушками. Как и мужчина не может дружить с девушкой. Потому что один из них всегда влюблен в другого.

— А вот мы дружили ! И я очень жалею, что поступила с ней так отвратительно.

— М-м-м, вот как ты заговорила? — Саймон тихонько ухмыляется и с презрением во взгляде смотрит на Ракель, скрестив руки на груди. — Неужели ты по-прежнему не веришь, что эта девчонка рассказала мне, где искать тебя и твоих близких? Что она не давала мне все нужные контакты… Что она не хотела отомстить тебе за то, что ты более успешная. За то, что мужчины больше обращают внимания на тебя, а не на нее, такую красивую и милую блондиночку с роскошной копной волос и изумительными голубыми глазами.

— Вы ее подставили , Саймон! — уверенно заявляет Ракель. — Сейчас я нисколько в этом не сомневаюсь!

— А ты только сейчас это поняла?

— Я хорошо обо всем подумала и поняла, что поступила просто отвратительно.

— Надо же…

— Вы совсем не знайте эту девушку! Не знайте, на что она способна.

— То есть, ты отказываешься верить, что она работала на меня?

— Даже если Наталия и пробалтывается о чем-то, то она точно не скажет ничего плохого. А все ваши аргументы были такими же бесполезными, как и месть, смысл которой я никак не могу понять.

— Только им ты сначала поверила .

— Да, поверила! Но теперь понимаю, что ошибалась.

— Ну что ж… Поскольку тебе все равно скоро придет конец, то я раскрою все карты перед твоей смертью.

Саймон с хитрой улыбкой гордо приподнимает голову, уверенно, с презрением во взгляде смотря на Ракель.

— Да, я действительно соврал, — без зазрения совести заявляет Саймон. — Я подставил твою подружку, когда сказал, что она якобы сообщила мне все телефоны и адреса твоих друзей и родственников. Когда сказал, что она следила за всеми ними, чтобы потом докладывать мне обо всем.

— Все-таки признались! — сухо бросает Ракель.