— Вот поэтому не зря говорят, что не стоит доверять всем подряд.
— Да знаю!
— Вот начал проявлять к нему жалость, а он этим и воспользовался.
— Верно… — Терренс призадумывается на пару секунд и запускает руку в свои волосы. — Однако несмотря на это, у меня никогда не было к нему никаких претензий. Саймон прекрасно выполнял свою работу и был всем доволен.
— Ну учитывая, что ты обычно очень щедро оплачиваешь работу тех, кто на тебя работает, то ему было бы грех жаловаться, — уверенно говорит Бенджамин.
— Наверное, поэтому он и молчал.
— Скорее всего. А в противном случае Рингер постоянно предъявлял бы тебе какие-то претензии.
— Согласен. — Терренс медленно выдыхает и прикладывает руку ко лбу. — И я его понимаю. Ведь когда-то мне и самому позарез были нужны деньги. Я брался за любую работу в кино… Играл всех подряд. Все ради того, чтобы хоть что-то заработать.
— В любом случае очень скоро он не сможет найти даже самую ужасную работу с низкой заплатой, — уверенно говорит Бенджамин. — Потому что никто не захочет иметь дело с этим ублюдком. Особенно если народ узнает, что он не только распространил те ужасные сплетни про Ракель, но еще и собрался едва ли не убить ее.
— Хотелось бы верить, приятель… — тяжело вздыхает Терренс. — Хотелось бы…
— Чего так тяжело вздыхаешь? — интересуется Бенджамин. — Неужели случилось что-то еще?
— Нет, ничего не произошло… — спокойно отвечает Терренс. — Все то же самое…
— А, понятно… Ты не можешь забыть Ракель? Я угадал?
— Ее слишком трудно забыть…
— Ну понятно…
— Мне очень жаль, что все так сложилось. Всегда буду жалеть и стыдиться того, что сделал.
— Слушай, мужик, а ты все это затеял потому, что реально жалеешь о том, что сделал? — задумчиво спрашивает Бенджамин. — Или ты просто поджал хвостик перед родственниками Ракель и понимаешь, что они настучат тебе по башке, если узнают о еще одном твоем предательстве?
— Э-э-э, и то, и другое… — немного неуверенно признается Терренс. — Ее семья точно сожрет меня с потрохами, если я опять сделаю какую-то ужасную вещь по отношению к ней. Особенно ее дед. Если бы Алисии не было рядом, Фредерик точно прибил бы меня собственными руками. Так что… Я никак не могу облажаться, если хочу вернуть их доверие и доказать, что мне очень жаль, что все так вышло.
— Ну зато в следующий раз ты будешь думать головой, прежде чем поднимать руку на девушку.
— О, Бен…
— Ты вообще понимал, что родственники Ракель могли запросто сжить тебя со света, узнав о том, как ты поступил с этой девушкой? Они бы точно закрыли глаза на обычную ссору и позволили бы вам самим разобраться. Но той пощечиной ты реально разозлил их.
— Я знаю, что не должен был срываться на ней. Должен был просто сесть и спокойно все обсудить. Уверен, что она бы поняла меня… Ракель – девушка не глупая и быстро понимает суть дела… Да и не такая уж она и злопамятная, чтобы дуться месяцами…
— Извини, Терренс, но я сомневаюсь, что после такого она вообще захочет с тобой разговаривать.
— Да я и не надеюсь, что она выслушает меня, — хмуро говорит Терренс.
— Просто поговорить с ней и извиниться за все, что ты сделал, будет недостаточно. А вот если бы вы поговорили намного раньше того дня, когда разругались в пух и прах, я не сомневаюсь, что она поняла бы тебя. Да, это был бы очень трудный и неприятный разговор для вас обоих. Но вы же не думали, что попадете в сказку после начала романа.
— Ха, поговорить… Да если ты бы слышал, как она разговаривала со мной в клубе, когда увидела меня с другой девушкой…
— Ну а чего ты хотел? Меня это нисколько не удивляет.
— Я даже успел узнать много нового о себе.
— Да, МакКлайф, ты, конечно, просто красавчик! — тихонько хихикает Бенджамин. — Едва расстался с одной девчонкой, но уже пошел развлекаться с другой. Да еще и спалился перед своей бывшей, которая потом надрала вам обоим задницы.
— А я откуда знал, что она припрется туда? Знал бы – обошел бы тот клуб десятой дорогой!
— Неужели ты не мог потерпеть хотя бы какое-то время и только потом начать гулять со спокойной совестью? Ты же вроде всегда позиционировал себя верным и любящим человеком! Я даже видел некоторые статьи в Интернете, в которых тебя уже прозвали изменником.
— Ох, Бен, ну я уже говорил тебе, почему начал играть с той девчонкой в любовь… — устало вздыхает Терренс.
— Да, я знаю, но сам факт!
— Поверь, приятель, тогда мне было так плохо и одиноко, что я наплевал на все свои принципы. Потому что хотел получить немного любви и ласки. Хотя бы от той, которую никогда не любил.
— О да, ты получил ! От обеих! Одна набросилась на тебя с обвинениями, а вторая дала пощечину, прокляла тебя и обещала испортить твои жизнь и карьеру.
— Пусть та девчонка делает что хочет – мне все равно на то, что она думает обо мне. Сейчас мне важно одно – выполнить обещание, данное Алисии и мистеру Кэмерону, и помочь Ракель спастись от этого ублюдка, который запросто может грохнуть ее.
— Это, конечно, все замечательно, только не надейся после этого превратиться для нее в героя, — уверенно говорит Бенджамин. — После того что между вами было, – да и после того что произошло до этого – вашим отношениям пришел конец.
— Знаю…
— Мне неприятно говорить тебе об этом, но к сожалению, ничего уже не изменить.
— Ты прав… Я уже давно упустил шанс не позволить сказке закончиться навсегда. И понимаю, что моя помощь ничего не изменит.
— Но зачем ты тогда помогаешь ей, если понимаешь, что это не имеет никакого смысла?
— Надеюсь, что это поможет мне хотя бы немного облегчить себе душу и начать спокойную жизнь. Без угрызений совести и желания сгореть от стыда. Может, таким образом я смогу принести ей свои извинения. И мы, по крайней мере, распрощаемся на хорошей ноте. Без скандала.
— Эй, а может не все еще потеряно? — предполагает Бенджамин. — Может, есть шанс, что ситуация наладится?
— Сомневаюсь, — без эмоций произносит Терренс.
— Слушай, у меня такое чувство, что где-то в глубине души она все же надеется на твою помощь. А может, эта девчонка даже и любит тебя.
— Нет, Бен, не любит. Она сама сказала.
— Ну не может девчонка ревновать мужика, когда она его не любит. Не зря же Ракель тогда чуть не прибила твою подружку, когда застукала вас вместе. Я не удивлен, что она оттаскала ее за волосы и поливала вас обоих грязью. Ибо твоя бывшая была обижена и оскорблена.
— Ну если немножко помечтать о том, что она все-таки любит меня… — Терренс на пару секунд закатывает глаза. — После того страстного порыва я вдруг подумал, что у нее все-таки есть какие-то чувства ко мне… Грозилась кричать на весь клуб и обвинить меня в изнасиловании, но не сделала этого.
— Ну может, тот порыв на некоторое время и затуманил ее разум, — задумчиво предполагает Бенджамин. — Однако потом она все равно все вспомнила и снова начала злиться на тебя за все, что ты с ней сделал.
— Если бы она не оттолкнула меня и не свалила, я бы точно довел дело до конца.
— Нет, приятель, не довел бы. Вот Ракель вспомнила о том, как ты ударил ее, так она мигом протрезвела. Вспомнила обо всем твоих оскорблениях и унижениях.
— А жаль… Тогда мне так хотелось хорошенько оттрахать ее. Независимо от желания этой девушки.
— Увы, МакКлайф, это будет возможно лишь в твоих фантазиях. Она тебя уже не простит.
— Знаю…
— К тому же, давай вспомним, как ты грозился не только разрушить ее карьеру, но еще и упрятать в психушку, заявив, что она типа больная. И не забывай, пожалуйста, что ты бросил ее тогда, когда бедняжка осталась совсем одна.
— Думаешь, мне приятно все это вспоминать? — удивляется Терренс. — Да я сквозь землю хочу провалиться от стыда! И зарыть голову в песок! Лишь бы не знать, как меня все осуждают. Не видеть, как близкие отворачиваются от меня.
— Ха, а ты думал, что после такого люди будут продолжать петь тебе дифирамбы и говорить о твоей неотразимости? Нет, Терренс, не будут! И я скажу больше: когда всем станет об этом известно, то они начнут говорить, что ты – бессовестный мудак.
