— Я просто думаю о нашей подруге Ракель… — Анна тяжело вздыхает. — Точнее, о твоей бывшей и моей нынешней подруге Ракель…
— Ах, ты об этом… — с грустью во взгляде тихо произносит Наталия. — Честно говоря, я тоже про нее вспомнила…
— Правда?
— Я сейчас сижу на кровати и рассматриваю наши с ней фотографии. И вспоминаю те счастливые времена, когда мы не знали ни Саймона, ни Терренса… Те времена, когда нам было хорошо. Когда мы знать не знали, что эти люди существуют… И могут внести такой хаос в нашу жизнь…
— Да, я тоже вспоминаю те счастливые времена, когда нам было весело втроем, — тяжело вздыхает Анна. — Недавно я просматривала некоторые наши фотографии в телефоне. А разбирая свои вещи после переезда, нашла кое-какие полароидные снимки, которые мы делали на мой фотоаппарат. И на меня напала ностальгия…
— На меня тоже…
Наталия замолкает на пару секунд и тяжело вздыхает.
— Боже, никогда не думала, что однажды мы так разругаемся, что станем едва ли не врагами, — с грустью во взгляде говорит Наталия. — Из-за одного больного мерзавца, который так здорово обработал нас…
— Верно, он постарался на славу, чтобы заставить нас отвернуться от нее, — задумчиво соглашается Анна. — Но сейчас я прекрасно понимаю, что Ракель никогда не повела бы себя так мерзко. И не сделала бы то, в чем он пытался нас убедить. Я очень хорошо знаю ее и уверена в том, что эта девушка на такое не способна.
— Если честно, то и я потихоньку начала жалеть о том, что произошло…
— Правда? — с легкой улыбкой радуется Анна.
— Я скучаю по ней, Анна… Скучаю по тому времени, что мы проводили вместе.
— Ты уже готова помириться с ней?
— По крайней мере, я бы не отказалась поговорить с ней, если бы она того захотела. Может… У нас и правда получилось бы все уладить и помириться…
— Я мечтаю об этом больше всего на свете… — с грустью во взгляде говорит Анна.
— Я знаю.
— Пожалуйста, девочки, попробуйте помириться. Мне так больно знать, что две мои лучшие подруги никак не могут поладить.
— А как мне больно, если бы ты только знала…
— Хотя бы просто поговорите. Никто не заставляет вас мириться сию минуту. Просто поговорите.
— Прости, подружка, но все зависит от Кэмерон. Захочет ли она со мной разговаривать. Поймет ли эта девушка, что я ничего не делала.
— Меня ужасно сильно расстроила ваша ссора, — тихо признается Анна. — Я переживаю так, будто сама поругалась с одной из вас.
— Прямо как мои родители. Они тоже очень расстроены из-за ситуации с Ракель.
— Понимаю.
— Когда мама звонит мне, она все время спрашивает, не помирилась ли я с ней. А папа предлагает мне пойти к Ракель домой или пригласить ее к нам и обсудить сложившуюся ситуацию.
— Было бы так здорово.
— Да, но конкретно сейчас я не готова разговаривать с ней. Может, я уже злюсь намного меньше, но это еще ничего не значит. Думаю, мне нужно еще немного времени…
— Знаешь, мне кажется, что до тех пор, пока ситуация с Саймоном не наладится, тебе не стоит даже пытаться связаться с ней. Все-таки Ракель сейчас и так на взводе из-за него и проблем с Терренсом. А еще одна ссора между вами точно не закончится ничем хорошим.
— Да, но когда все это кончится? — разводит руками Наталия. — Я ничего не знаю из того, что у них происходит.
— Я тоже, но очень хотела бы поговорить с Ракель или кем-то из ее знакомых и узнать, как у нее дела.
— А ты с ней не разговаривала?
— Нет, я уже давно не общались с ней. И мне как-то неловко перед ней. Я вроде бы обещала, что буду звонить ей и даже предложу где-то встретиться, а сама пропала.
— И когда ты хочешь позвонить ей?
— Не знаю… Завтра или послезавтра… Не могу сказать. Мне еще надо разобраться с некоторыми делами.
— Понятно…
Наталия с тихим вздохом встает с кровати, подходит к окну и с грустью во взгляде всматривается куда-то в даль.
— Я бы тоже хотела знать, что с ней сейчас происходит, — с грустью во взгляде признается Наталия. — Может быть, я бы даже поддержала ее… Если бы она захотела этого…
— Думаю, сейчас ей нужна любая поддержка, — предполагает Анна. — И уверена, что если бы Кэмерон не вела себя так, словно ей все равно на Терренса, то она бы точно приняла поддержку и от него. Если бы он захотел поддержать ее, конечно.
— Вряд ли Терренс сейчас интересуется, что происходит в деле Саймона и Ракель. Зачем ему переживать за ту, которая с высокой башни наплевала на него еще в самом начале?
— Хм… — слегка хмурится Анна. — Ты думаешь, Терренс ничего не знает про нее?
— Думаю, что да.
— А ты сама давно с ним разговаривала?
— Э-э-э… Да… Я уже давно с ним не общалась. Хотя хотела бы задать ему много вопросов.
— Я тоже уже давно не разговаривала с ним и почти ничего не знаю о том, что там происходит. А из последнего разговора с Ракель я не узнала ничего нового.
— Думаю я попробую позвонить ему завтра или послезавтра. Хотя я сомневаюсь, что Терренс что-то знает о Ракель. Да он и вряд ли пожелает что-то слышать про нее…
— Ну в принципе, ты права… — пожимает плечами Анна. — И правда… Зачем ему интересоваться жизнью той, с которой он так сильно разругался и уже давным-давно расстался?
— Тем не менее я поговорю с ним. И попробую узнать, почему Ракель ушла из его дома.
— Она явно ушла не просто так. Когда эти двое просто ссорились, она все это терпела и жила с ним. Но тут вдруг по-тихому собрала вещи и куда-то ушла.
— Да уж… Если бы Кэмерон очень хотела, то она ушла бы намного раньше.
— Вот именно! Я абсолютно уверена в том, что там было что-то серьезное… Девушка может быстро сбежать от мужчины, только если он какой-нибудь насильник, маньяк или больной на голову человек, который может сделать с ней ужасные вещи.
Из-за этих слов Наталия резко бледнеет, сильно вздрагивает и округляет слегка испуганные глаза, начав слегка нервничать и намного чаще дышать.
— Э-э-э… — дрожащим голосом произносит Наталия. — Д-да, наверное… Хот-тя в это и верится с т-трудом…
— Э-э-э, Наталия, ты чего? — слегка хмурится Анна, находя реакцию Наталии несколько подозрительной.
— Что такое?
— Почему у тебя так сильно дрожит голос?
— У меня? Э-э-э… — Наталия фальшиво улыбается, не зная, куда деть свою свободную руку. — Да нет, подружка… С чего ты взяла?
— Он дрожит!
— Нет! У меня с голосом все в порядке…
— Знаешь, Наталия, иногда мне кажется, что ты как будто что-то скрываешь… — уверенно признается Анна.
— Я скрываю?
— Да. В последнее время ты стала какая-то странная. И начинаешь нервничать каждый раз, когда я заговариваю о насильниках…
— Да нет, тебе показалось… — взволнованно произносит Наталия.
— Такое чувство, будто ты уже пережила что-то подобное и теперь боишься столкнуться с этим еще раз.
— Нет, Анна, слава богу, я… Не сталкивалась с этим…
— К тому же, иногда мне кажется, что ты не со мной. Порой тебя нет там, где ты есть. Как будто в своих мыслях ты находишься где-то далеко…
— Я?
— С тобой явно происходит что-то странное, — уверенно отмечает Анна. — И я не понимаю, что именно.
— Нет…
Довольно взволнованная и напряженная Наталия начинает быстрым шагом ходить по комнате, то смотря в окно, то держа какую-то безделушку в руке, то делая что-то еще.
— Нет, все хорошо… — слегка дрожащим голосом пытается соврать Наталия, пока ее глаза бегают из стороны в сторону. — Я… Я ничего не скрываю…
— Наталия! — уверенно произносит Анна.
— Клянусь тебе! Если бы со мной что-то произошло, я бы сразу тебе рассказала.
— Но ты ведь нервничаешь ! — с грустью во взгляде отмечает Анна. — Я это чувствую!
— Я не нервничаю. Со мной все хорошо.
— Нет, Рочестер, каждый раз, когда я начинаю говорить о чем-то подобном, ты резко меняешься и становишься какой-то пугливой. Именно во время упоминаний о насилии и маньяках.
