— Нет, прошу вас, Алисия, не говорите так, — с жалостью во взгляде умоляет Терренс.

— Что, неприятно слышать правду? Не хочется терять любовь всех поклонников? Не хочется перестать слышать комплименты в свой адрес? Не хочется терять восхищение всех девочек, которые так мечтают быть с тобой и не знают, что ты за тварь?

— Клянусь вам своей матерью, я никогда не избивал Ракель и поднял на нее руку лишь однажды. Это был единственный случай, который больше никогда не повторится.

— Значит, это так ты защищаешь свою мать и ненавидишь отца? — сухо спрашивает Алисия. — В которого ты и пошел! Если слова служанки о нем правдивы!

— Нет! — резко отрезает Терренс. — Я не он! Не сравнивайте меня с ним!

— А по-моему, он! Ты пошел в него!

— Этот человек постоянно избивал мою мать! А я поднял руку на свою девушку лишь однажды. И сейчас очень жалею об этом.

— И это все из-за того, что у тебя не хватило мозгов по-хорошему попросить Ракель не говорить с тобой о твоих родителях? Не хватило мозгов рассказать ей всю правду!

— Да, я не говорил с ней об этом… — Терренс потупляет взгляд вниз. — И никогда даже не думал. Для меня это больная мозоль. Мне больно вспоминать о человеке, который сначала издевался над моей матерью, а теперь приполз на коленях и начал молить о прощении. Которое я никогда ему не дам.

— Ну и молодец! — хмуро бросает Алисия. — Вот не подумал своей пустой головой и начал срываться на Ракель.

— На самом деле это не та причина, по которой мы начали ругаться, — тихо признается Терренс.

— Нет? — удивляется Алисия.

— Я разозлился на нее не из-за того, что она спросила меня про отца. И если бы не один случай, который произошел до того, как Ракель спросила меня об этом человеке, то я не стал бы начинать этот конфликт.

— Тогда что же произошло на самом деле?

— Дело в том, что… — Терренс замолкает на секунду и резко выдыхает. — В тот день, когда мы с Ракель первый раз поругались, как вы думайте, из-за моих родителей, мне позвонил Саймон. Он сказал, что эта девушка втайне от меня встречается с другим мужчиной. С полицейским по имени Хантер Линвуд.

— Что? — широко распахивает глаза Алисия. — Ракель? Встречается с другим мужчиной?

— Да. Сначала я не поверил и подумал, что это бред. Но… Саймон говорил слишком уж убедительно… Он приводил очень весомые аргументы в пользу своих слов. И… Я в конце концов поверил ему.

— Неужели связал это с тем, что Ракель была холодна с тобой и, по ее собственным словам, никогда не любила тебя?

— Можно и так сказать. — Терренс бросает короткий взгляд в сторону. — Я поверил, потому что все совпадало. Ракель всегда была равнодушна к моим делам и не стремилась проводить со мной хоть немного времени. Она будто избегала меня. Ну а когда Рингер сказал, что она мне изменяет, и отметил, что эта девушка слишком много работает, и у нее будто нет на меня времени, то это породило во мне сомнения насчет ее верности.

— Вообще-то, Ракель всегда была верна тем, кого любит, — уверенно говорит Алисия. — И даже если она и не любила тебя так, как должна была, моя племянница даже и не думала изменять тебе.

— Саймон всегда умел убеждать людей в том, что ему нужно. Уж что, но умение забалтывать он освоил в совершенстве. Такого наговорит, что ты и сам не заметишь, как согласишься на все его условия.

— Так ладно, я все поняла. Рассказывай, что было дальше.

— Ну а дальше я позвонил своей матери, чтобы узнать, все ли у нее хорошо.

— Будучи взвинченным?

— Да. И мама только больше разозлила меня, когда снова заговорила о моем отце и настаивала на встрече с ним. После того как я закончил говорить, внутри все кипело. Я был взбешен заявлением Саймона и вспоминал о своем отце, которого дико ненавижу.

— А какого черта ты позвонил ей, раз был зол? И ты наверняка знал, что она обязательно напомнит тебе про твоего отца!

— Просто хотел поскорее убедиться в том, что с ней все хорошо. Боялся, что Саймон может что-то с ней сделать.

— Понятно.

— Ну и тогда я не знал, что Ракель слышала часть моего разговора с матерью. Узнала, что мои отношения с отцом далеки от идеальных. — Терренс тихо вздыхает и проводит руками по своему лицу. — В общем, Ракель зашла в комнату и спросила, почему я так плохо отношусь к отцу. Но я отказался говорить. И вообще не хотел видеть ее. Потому что хотел буквально убить со злости.

— То есть, ты не сказал ей, что Саймон обвинил ее в измене? — уточняет Алисия.

— Нет… Я не хотел говорить. И изо всех сдерживал злость. Попросил ее оставить меня одного на некоторое время. Но… Ракель не уходила. И продолжала настаивать на том, чтобы я рассказал ей всю правду об отце. И это все больше выводило меня из себя. Я больше не мог сдерживать злость. А ваша племянница будто не слышала меня и отказывалась уходить. — Терренс нервно сглатывает. — И в конце концов я все-таки не выдержал и накричал на нее. Потребовал, чтобы она свалила из комнаты. Только тогда она и ушла. И сильно обиделась.

— И ты не извинился перед ней? — интересуется Алисия.

— Нет. Я был слишком зол. И становился все больше одержимым мыслью, что она предала меня. Мысль о том, что кроме меня, у нее был еще кто-то, приводила меня в ярость и подавляла любое желание подойти к ней и извиниться.

— Ну и молодец! Что я могу сказать! Вполне мог бы все исправить, но только больше усугубил ситуацию.

— К тому же, сказывалось ее отношение ко мне. Все то, что между нами происходило все эти месяцы. Ее полное безразличие ко мне и отказ от совместного времяпрепровождения только больше укреплял мою веру в ее измену. Я был уверен, что Саймон не соврал, и Ракель нашла мне замену и думала расстаться со мной. — Терренс тихо выдыхает и бросает короткий взгляд в сторону, нервно потирая руки. — Впрочем, я уже и до этого начал задумываться о расставании. Ибо не мог больше терпеть ее отношение ко мне. Я хотел любви, но так и не получил даже малой ее части.

— Ясно, — кивает Алисия.

— В общем… — Терренс убирает в сторону некоторые пряди волос со лба. — В общем, я старался не попадаться на глаза Ракель и постоянно где-то пропал. Где-то гулял… Ходил куда угодно, лишь бы не видеть ее. Правда лучше мне не становилось. И я еще больше разозлился, когда однажды мне позвонила моя мать и сказала, что Рингер позвонил ей и запугал ее. А потом она разволновалась, у нее подскочило давление, которое не удалось сбить своими силами… Мне пришлось вызвать скорую… И благо, тогда все обошлось. Но она еще долго не могла успокоиться.

— И ты решил, что во всем виновата Ракель? — сухо спрашивает Алисия.

— Да. Я все больше начал верить, что Ракель виновата во всех бедах… И открыто обвинял ее в этом.

— Ну да, как будто это Ракель позвонила твоей матери и наговорила ей Бог знает чего!

— Знаю… Сейчас я сожалею, что подумал об этом.

— Лучше бы ты сожалел тогда. И думал, прежде чем что-то делать и говорить!

— К тому же, я и до всей этой истории сильно нервничал, — тихо признается Терренс, рассматривая свои руки. — Не только из-за того, что ваша племянница не обращала на меня внимания. Проблемы с карьерой тоже заставляли нервничать. Меня преследовали одни неудачи… Никто уже давно не предлагает мне сняться в кино, а мои попытки пробиться в музыкальный бизнес ни к чему хорошему не приводят.

— А ты думал, что все будет так легко?

— Нет, не думал. Но не предполагал, что окажусь буквально никому не нужным. Не думал, что рядом не окажется человека, который поддерживал бы меня и мое желание чего-то добиться. И… Даже если бы я чего-то добился, не думаю, что это принесло бы мне удовольствие. Ибо отсутствие мотивации убило во мне всякое стремление к мечте.

— Пытаешься надавить на жалость?

— Говорю все как есть.

— Это, конечно, все замечательно, но ты не имел право поднимать на нее руку, — уверенно говорит Алисия. — Не мог так с ней обращаться!