— Мне очень жаль.

— Служанки с трудом смогли успокоить ее, чтобы она перестала заливаться слезами. Мне было больно смотреть на свою дочь в таком состоянии!

— Извините, мистер Сандерсон, но ваша дочь все немного преувеличила, — уверенно говорит Терренс.

— Да что вы говорите?

— Мои служанки не были грубы к ней, а Ракель не напала на нее первой.

— А, то есть, это Рэйчел спровоцировала вашу бывшую?

— Я этого не говорил.

— Не делайте из меня дурака, мистер МакКлайф, — сухо говорит Альберт. — Я старше вас и прожил намного больше. Соответственно у меня намного больше мозгов, опыта и мудрости.

— Она выставила меня каким-то чудовищем перед вами. Хотя я совсем не такой. Да, не идеальный, но вовсе не ужасный.

— Нет, мистер МакКлайф, вы еще какое чудовище, — с презрением во взгляде бросает Альберт. — Бесчувственное чудовище, которое не стыдится так обращаться с девушкой. Которая, между прочим, была влюблена в вас еще со школы. И верила, что вы однажды будете с ней. А когда она поверила, что у нее есть шанс, то ей пришлось узнать, что вы обманывали ее ради мести своей бывшей девушке и карьеры музыканта, которую вам никак не удавалось начать.

— Это правда, но…

— И вы еще смейте обвинять мою дочку во лжи! Да она никогда не врет и говорит только лишь правду! Запомните это!

— Я не говорю, что она врет вам, хотя Рэйчел та еще выдумщица.

— Не злите меня, молодой человек!

— Рэйчел рассказала всю правду об этой ситуации и добавила кое-что от себя. Но клянусь вам, что такого не было. И на самом деле это не моя бывшая девушка избила ее, а ваша дочь. Хотя Рэйчел выставила все так, будто это Ракель напала на нее. Она хотела настроить меня против нее.

— Да как вы смейте заявлять такое о моей дочери? — громко возмущается Альберт, крепко сжав руки в кулаки. — Как вообще могли так поступить с моей дочерью и довести бедняжку до истерики? Она и так страдала из-за своей любви к вам еще с подросткового возраста, а вы еще больше заставили ее страдать, так жестоко отвергнув ее.

— Я же сказал, что мне очень жаль.

— Да уж… — резко выдыхает Альберт. — А я уже было обрадовался, что моя дочка нашла свое счастье в лице вас. Думал, что у нее наконец-то появится возлюбленный. Но я глубоко ошибся, когда поверил Рэйчел и посчитал вас достойным человеком. Хотя на самом деле вы – самовлюбленный эгоист, который думает только о себе и о том, как прикрыть свою чертову задницу.

— Послушайте, мистер Сандерсон… — спокойно отвечает Терренс, сложив руки на столе. — Я не отрицаю, что все это произошло и признаю , что Рэйчел действительно страдает из-за меня. Мне действительно жаль, что ваша дочь стала жертвой всей этой ситуации. Но прошу, поверьте мне, я совсем не хотел обижать Рэйчел. Я играл в любовь с ней ради того, чтобы забыть о своей бывшей девушке. И думал, что однажды смогу полюбить вашу дочку по-настоящему. Мне правда было с ней очень хорошо, и я с удовольствием проводил с ней время. Притворство не было для меня пыткой.

— Не пытайтесь оправдать свой омерзительный поступок, мистер МакКлайф. Вы уже достаточно разозлили меня тем, что посмели обидеть мою единственную дочь. Любимую дочь, ради которой я любого порву.

— Я от всего сердца прощу у вас прощения за то, что поступил так с Рэйчел. И извиняюсь от лица своей бывшей за ее поведение по отношению к вашей дочери и эту ужасную ситуацию. Ракель никак не хотела навредить Рэйчел. Просто она…

Альберт резко перебивает Терренса, слегка приподняв руку перед собой:

— Но она ведь навредила, не так ли?

— Да, но постарайтесь понять ее, — с грустью во взгляде оправдывается Терренс. — Хоть мы и расстались, у нас еще есть чувства, которые не пройдут за один день.

— Это не оправдывает того, что сделали вы и ваша бывшая. Если уж у этой Ракель действительно есть проблемы с головой, как сказала Рэйчел, то ей надо лечиться и держаться подальше от людей. Но у вас-то с головой все в порядке, и вы прекрасно понимали, что делали и говорили. А значит, я делаю вывод, что вы сознательно унизили мою дочь и не попытались заступиться за нее, когда ваша бывшая девушка избила ее и расцарапала ей лицо до крови.

— Моя бывшая не сумасшедшая и также прекрасно понимала, что делала, — чуть холоднее заявляет Терренс. — Если Рэйчел рассказала вам подобное, это не значит, что ей стоит верить. Потому что она и мне соврала насчет потасовки в туалете.

— Сейчас же прекратите наговаривать на мою дочь! — взрывается Альберт, ударив кулаком по столу и чуть пристав.

Альберт замолкает на пару секунд, медленно выдыхает, садится и складывает руки на столе, пока Терренс округляет глаза, удивленно смотря на него.

— Ох… — качает головой Альберт. — Послушайте, Терренс, я прекрасно понимаю, что у вас с бывшей девушкой сейчас не самый простой период в вашей жизни, и вы переживайте из-за этого. Я все знаю.

Альберт быстро прочищает горло.

— Но я не могу доверять вам свою дочь, если вы не можете защитить ее от нападок вашей неуравновешенной бывшей, — спокойно добавляет Альберт.

— Но я ведь не остался в стороне! — восклицает Терренс. — Я пошел к Ракель и высказал все, что думаю о ее поведении. Она тоже поступила некрасиво – не отрицаю. И я не защищаю эту девушку.

— Может быть, вам не стоило все это затевать, давать Рэйчел ложных надежд и пользоваться ею ради того, чтобы позлить вашу бывшую девушку? Моя дочь и так слишком много страдала из-за вас и любви к вам! А тут моя девочка пережила такое предательство!

— Я все прекрасно понимаю, — с жалостью во взгляде говорит Терренс. — Еще раз извините меня и мою бывшую. Я не отрицаю своей вины и признаю, что Ракель поступила отвратительно с вашей дочерью. Наши поступки были подлыми… Очень подлыми.

— Да, Терренс МакКлайф… — покачав головой, задумчиво произносит Альберт. — А по вам не скажешь, что вы такой мерзавец… Вроде с виду приличный человек, хорошо одетый, следящий за собой… Но стоит только заглянуть в вашу душу, так выясняется, что там уже давно все сгнило…

— Я вовсе не плохой!

— Знайте, мне кажется, что не зря однажды пустили слухи о том, что вы ужасный и самовлюбленный и думайте только о своем благе. Сейчас я понимаю, что у людей была причина усомниться в вашей порядочности.

— Господи, неужели из-за одного единственного поступка вы уже делайте выводы о том, какой я на самом деле человек?

— Думайте, я поверю вам?

— Между прочим, все люди ошибаются! Никто не идеален!

— Однако мало кто поступает так омерзительно, как вы.

— Мистер Сандерсон…

— Я хорошо изучил ту ситуацию со слухами о вашем характере и заметил, что вы всегда оправдывались и устраивали целое шоу для того, чтобы опровергнуть это. А люди видели ваши добрые поступки, якобы совершенные от всего сердца, и верили, что вы – ангел. Когда хоть кто-то хочет сказать про вас что-то плохое, вы начинайте строить из себя невинного.

— Думайте обо мне что хотите, — сухо бросает Терренс. — Я не собираюсь что-то вам доказывать.

— Доказывайте это кому угодно, но только не мне.

— И вообще, я пришел сюда не для того, чтобы обсудить с вами ситуацию с Рэйчел и слухи о моем характере. И я обязательно скажу то, что хотел.

— Знайте, молодой человек, ваша наглость все больше начинает раздражать меня. И я уже успел пожалеть, что вообще связался с вами.

Альберт поправляет воротник своей рубашки и начинает медленно потирать свои руки со словами:

— И должен сказать вам, что в связи со сложившейся ситуацией наше дальнейшее сотрудничество находится под большим вопросом. Я бы даже сказал, оно невозможно ! — Альберт берет в руки черную ручку, которую начинает крутить. — Несомненно – у вас есть огромный талант, который просто поражает меня. Вы прекрасно поете и отлично владейте игрой на гитаре. И скажу вам честно, мы с ребятами даже задумывались о том, чтобы начать лично работать над вашей сольной карьерой. Мы были готовы распрощаться с любым артистом. Даже с Марти, Питером и Даниэлем, вашими коллегами по группе. Что угодно, лишь бы продвигать вас в качестве сольного исполнителя. С вашим талантом вы бы очень далеко ушли.