— Что, прямо сразу?

— Сразу. Меня будто током ударило. В тебе есть что-то, что мне очень нравится. Я не знаю, почему, но ты очаровываешь меня. Ты заставляешь думать только о тебе.

— Впрочем… С первого взгляда и ты мне приглянулся.

— Вот как?

— Правда, твое грубое поведение мгновенно заставило меня забыть об этом.

— Ну да, признаю… Тогда я немного перегнул палку.

— Ха, ничего себе немного! — громко ухмыляется Ракель. — Так возмущался из-за того, что тебе не поцеловали ручки и ножки, что чуть не разнес все агентство.

— Просто ты поставила меня в тупик.

Терренс тыльной стороной руки проводит по щеке Ракель и кончиками пальцами нежно ласкает изгиб ее шеи.

— Ты первая, кто так себя повел, — добавляет Терренс. — Это меня разозлило и заинтересовало одновременно.

— Ну а ты привыкай, что все девчонки без исключения никогда не будут восхищаться тобой, — расставляет руки в бока Ракель.

— А между прочим, ты и сама поддалась моим чарам.

— Да что ты!

— Ты лишь строила из себя недотрогу. Хотя на самом деле только и думала обо мне. И хотела, чтобы я ласкал и целовал тебя.

— Однако ты не думай, что это что-то поменяет.

— А?

— Да, я сказала, что ты мне нравишься. Но это не значит, что теперь я буду во всем тебе подчиняться. Это не изменится. Я не прыгала перед тобой на задних лапках и не буду это делать.

— Уверен, что у меня еще получится тебя укротить.

— Нет, дорогой мой, не получится.

— Ар-р-р, вот вредная сучка, — с наслаждением рычит Терренс.

— От наглого кобеля слышу.

— Значит, ты отказываешься быть милой и покорной девочкой?

— С тобой я никогда не буду такой!

— Ну ладно, раз тебе и правда нравится грубость, то я буду продолжать свою тактику и забуду обо всякой осторожности.

— Я понимаю, что все это безумие. Вряд ли бы моя семья пожелала мне такого наглого придурка, который ведет себя просто отвратительно. — Ракель хитро улыбается. — Но мне это нравится . Очень даже нравится. Твои действия возбуждают меня намного больше, чем слишком милое и вежливое отношение многих парней.

— М-м-м, да ты любительница остренького, — с загадочной улыбкой мурлыкает Терренс.

— Просто хочу поставить тебя на место и спустить с небес на землю. Чтобы заставить тебя хорошо запомнить, что ты не что-то, чем восхищаются абсолютно все.

— Да уж… Я связался с непростой девчонкой, с которой у меня будет немало проблем. Но я трудностей не боюсь и привык их преодолевать.

— Ну знаешь, ты тоже не подарок.

— И да, несмотря на то, что ты отвратительно вела себя на фотосессии, мне все равно понравилось с тобой работать.

— Да и я не могу сказать, что все было ужасно, — задумчиво отмечает Ракель. — Я бы сказала, что после того поцелуя мы даже начали работать как-то лучше.

— Верно, работа пошла намного лучше, а твои наряды были еще более сексуальными.

— В любом случае если нам все-таки еще раз предложат поработать вместе, я приму это предложение.

— Буду очень рад еще раз поработать с одной из самых сексуальных женщин на планете.

— И да, я обещаю, что все-таки зайду в Интернет и проверю информацию о тебе и тех фильмах, в которых ты снимался.

— Прекрасно. Надеюсь, что ты все-таки вспомнишь меня и перестанешь говорить всем, кто понятия не имеешь, кто я такой.

Ракель ничего не говорит и просто скромно улыбается, пока румянец на ее лице становится более заметным. Терренс же с более широкой, искренней улыбкой оставляет короткий поцелуй на ее губах и получает такой же от нее самой. После этого девушка и мужчина заключают друг друга в крепкие, трогательные объятия. Пока МакКлайф нежно гладит ее по голове и прижимает поближе к своей груди, придерживая свободной рукой за спину, Кэмерон просто обвивает свои руки вокруг его шеи.

В какой-то момент Ракель тихо усмехается, считая, что все происходящее – настоящее безумие, на которое она никак не должна была соглашаться. А немного погодя девушка вдруг вспоминает слова женщины по имени Амелия, к которой однажды ходила домой для того, чтобы разузнать что-то про Элеанор Вудхам.

«…На твою долю выпадет еще много испытаний, которые могут подкосить тебя и заставить впасть в отчаяние. Однако однажды судьба щедро вознаградит тебя и даст то, что ты высоко оценишь и вскоре примешь с огромным удовольствием. […] Линии на твоей руке говорят о том, что очень скоро в твоей жизни появится мужчина. […] Он станет для тебя смыслом всей твоей жизни, и ты поймешь, что твоя жизнь не была такой яркой до того, как он ворвался в нее. […] Вам суждено быть вместе самой судьбой. Я бы сказала, сам Бог решил, что вы должны провести жизнь вместе.»

А через пару секунд Ракель вспоминает еще кое-что, что тогда сказала ей Амелия:

«…Знаешь, может быть, сейчас ты не веришь мне и сомневаешься в том, что мои слова могут оказаться правдой. Возможно, сейчас ты забудешь все мои слова и не примешь близко к сердцу то, что я только что сказала тебе. Однако я могу сказать тебе кое-что… Когда ты встретишься с мужчиной, который предназначен тебе судьбой, то в какой-то момент сама вспомнишь мои слова и поймешь, что я была абсолютно права.»

В этот момент Ракель призадумывается о том, не имела ли Амелия в виду, что мужчиной, о котором она говорила, может быть Терренс. Объятия которого оказываются безумно приятными и внушают чувство полной защищенности.

«О боже, слова Амелии… — думает Ракель. — Все случилось так, как она и говорила! Невероятно! Неужели говоря про мужчину, с которым мне суждено провести свою жизнь, она имела в виду Терренса? Неужели она говорила про него? Неужели я буду с этим мужчиной, даже если захочу сбежать от него?»

Ракель нервно сглатывает.

«Да нет… — думает Ракель. — Нет, этого не может быть! Я и Терренс? Нет… Это безумие! Безумие! Да, он мне нравится, но вдруг это все ненадолго? Вдруг мы очень скоро разбежимся? Вот захотим мы лечь в постель – и что дальше? Вряд ли после этого что-то сложится! Нет-нет, я уверена, что Амелия говорила про другого человека. Не про МакКлайфа. Нет. Это не он. Это не он.»

Впрочем, в какой-то момент Ракель решает выкинуть из головы эти мысли и просто наслаждаться тем, что сейчас происходит. А когда Терренс отстраняется от нее и скромно улыбается ей, девушка отвечает ему тем же.

— Что ж… — задумчиво произносит Терренс. — Раз уж все так сложилось, то давай немного прогуляемся по городу?

— Прогуляемся? — уточняет Ракель.

— Проведем это время спокойно. Без скандалов. Не ругаясь.

— Сомневаюсь, что между нами может быть спокойствие.

— Но давай хотя бы попробуем? Прогуляемся по городу и посмотрим, что здесь есть.

— Ну, в принципе, я не против.

— А ты вообще хорошо знаешь Лондон?

— Конечно, — с легкой улыбкой подтверждает Ракель. — Когда я была маленькой, то ездила сюда каждый год на летние каникулы и до сих пор помню каждый уголок этого города.

— Здорово.

— Лондон – это мой второй дом. Здесь жила моя мама, которая, к сожалению, погибла вместе с папой много лет назад.

— Твои родители погибли?

— Да… В автокатастрофе. Нам сказали, что они не смогли выбраться и получили много серьезных травм, когда врезались в грузовик и разбили машину.

— Надо же… — с грустью во взгляде произносит Терренс. — Мне очень жаль.

— Спасибо за сочувствие.

— Интересно… — скромно улыбается Терренс. — А как так получилось, что твои родители познакомились?

— Э-э-э… Это долгая история. Но могу сказать, что их познакомила моя тетя, которая подружилась с моим папой за некоторое время до того, как они с мамой встретились.

— Понятно…

— Как-то так… — пожимает плечами Ракель.

— Ну что ж, в таком случае я уж точно могу не бояться потеряться здесь. Потому что у меня есть тот, к кому я могу обратиться за помощью.