— Я приехал сюда, чтобы рассказать тебе всю правду и назвать имя настоящего виновника.

— И тебе совсем не жалко времени? Не жалко было тратить деньги на билет? Должен был понимать, что я ни за что не поверю в твои чертовы сказки!

— Я был обязан это сделать!

— Ты обязан был сообщить всему миру о том, что сделал!

— Я не собираюсь отвечать за то, чего не делал.

— А ты ответишь за то, что сделал.

— Да не виноват я в этом! — повышает голос Терренс. — Не виноват!

— Какой же ты трус, МакКлайф… Распространяешь сплетни обо мне под маской анонима и трусишь в этом признаться.

— Мне что, признаться всему миру в том, что сделал другой человек?

— А вдруг ты с ним в сговоре? Вдруг этот Саймон согласился взять вину на себя и прикрыть твою чертову задницу? Сделать так, чтобы твоя безупречная репутация никак не пострадала!

— Не надо делать из меня монстра!

— А ты что, невинный ангел?

— Да, я не ангел. Но я ни в чем не виноват.

— Ладно, не хочешь признавать свою вину – не признавай. Видно, что ты не умеешь это делать. Считаешь, что во всем виноваты только лишь люди вокруг тебя. Даже если они ничего не делали.

— Послушай, Ракель…

— Только я не собираюсь молчать! Не собираюсь делать вид, что все хорошо. — Ракель резким движением руки убирает прядь волос с лица. — Я не стану вести себя как все и закрывать глаза на твои поступки только лишь ради твоего красивого личика. Ради личика, которое надо как следует побить.

Терренс ничего не говорит и просто тихо рычит с закатанными глазами, едва сдерживая себя для того, чтобы не сделать что-нибудь с Ракель, которая, сказать по правде, начинает все больше его раздражать. Пока Наталия старается услышать каждое слово их разговора, скрываясь за высоким уличным фонарем.

« Хоть я не хочу выгораживать его, мне кажется, что Терренс говорит вполне искренне, — думает Наталия. — У меня такое впечатление, что МакКлайф реально ни в чем не виноват. Во всем виноват некий Саймон… Кажется, Ракель как-то говорила про него. Правда, она вряд ли могла подумать, что за всеми теми слухами стоит именно он. »

Наталия слегка хмурится.

« Интересно, что тому мужику нужно от Ракель? — задается вопросом Наталия. — Что она такого сделала, раз он обиделся на нее и возможно решил распространить все эти ложные слухи? Если это действительно водитель Терренса, то Ракель вроде бы сказала, что он нормальный и достаточно порядочный. Неужели это было притворство? »

Наталия качает головой и продолжает внимательно слушать все то, что говорят Ракель и Терренс, не обращающие внимания на тех людей, которые время от времени проходят мимо них и бросают на них несколько косые взгляды, будто задаваясь вопросом, почему эти люди ругаются прямо посреди оживленной улицы.

— Да-да, МакКлайф, ты не ослышался, — уверенно говорит Ракель. — Я не позволю тебе спокойно жить и делать вид, что ничего не случилось.

— Если хочешь, я могу заставить Саймона лично признаться тебе в том, что он сделал, — отвечает Терренс. — Приведу его к тебе и потребую все объяснить.

— Объяснить то, как ты договорился с ним о том, чтобы оклеветать меня?

— Я ни о чем не договаривался с Саймоном. Этот человек действовал без моего ведома.

— Вы точно сговорились. Я в этом не сомневаюсь.

— Это ложь! Мы ни о чем не договаривались.

— Ты еще скажи, что ничего не знал обо всех его делишках.

— Не знал. Я даже и подумать не мог, что Саймон окажется виновником всего происходящего.

— Да что ты!

— Я мог подумать на любого из твоих ненавистников. На любого известного человека, который когда-либо говорил о тебе что-то нелестное. Но никогда не думал, что во всем окажется виноват Саймон. Мой бывший личный водитель, который не имеет к тебе никакого отношения.

— Верно, я раньше никогда нигде его не встречала. И уверена, что Саймон никак не мог мне навредить.

— Да я запросто мог заподозрить даже тех, кто хорошо к тебе относился. Я бы нисколько не удивился, если бы кто-то из твоих друзей оказался врагом.

— Однако все люди в моем окружении надежные и проверенные. Есть только лишь одна гнида, которая испортила мне всю жизнь. Которая заставила меня ненавидеть его так сильно, как еще никого в жизни.

— Не надо обвинять меня во всем только из-за того, что мы поругались на фотосессии.

— Ты сам себя выдал!

— Как? Всего лишь со зла сказал, что уничтожу твою карьеру?

— Этого уже достаточно для того, чтобы быть уверенной в том, что это ты все устроил.

— Я не имею к сплетням никакого отношения, — в очередной раз повторяет Терренс. — Никакого! Я не распространил про тебя никаких слухов и не давал прессе никаких комментариев. Ничего не делал! Ничего!

— Не ври мне! — прикрикивает Ракель, уставив холодный взгляд в глаза Терренса.

— Я не вру.

— Ты ничем это не докажешь. Не докажешь, что не распространял эти слухи и не писал мне все те анонимные письма.

— Слушай, Кэмерон, сколько раз мне повторять, что я, твою мать, не имею к этому никакого отношения? НИКАКОГО! ПОНИМАЕШЬ?

— ДОКАЖИ! Докажи, что это так!

— Ты должна поверить мне на слово.

— Ах, на слово… С какой, твою мать, стати?

— А что касается тех писем, я нисколько не сомневаюсь в том, что их также писал Саймон.

— Ах, Саймон, значит…

— Да, Саймон!

— Мне что, показать тебе все твои писательские творения? Которые ты наверняка сочинял часами перед тем, как отправить мне!

— Ну покажи! Давай, девочка, покажи мне все эти письма! Покажи!

— Ну и покажу!

— Покажи!

— Покажу!

— Где они, блять? Показывай!

— Сейчас увидишь, раз так хочешь!

Ракель резким движением раскрывает свою сумку, достает из нее свой смартфон и начинает что-то в нем искать.

— Сейчас-сейчас… — более низким голосом тараторит Ракель. — Сейчас ты, сука, все увидишь… Я не поленилась сохранить все твои творения в отдельную папочку.

Спустя несколько секунд Ракель находит в своем телефоне то, что ей нужно, и демонстрирует его содержимое Терренсу.

— Смотри, МакКлайф! — восклицает Ракель. — НАСЛАЖДАЙСЯ!

Терренс быстро пробегается глазами по тексту одного из писем, которое ему показывает Ракель, покачав головой.

— Как я и думал, — задумчиво произносит Терренс. — Это Саймон… Здесь чувствуется его рука…

— Читай-читай, павлин, читай! — хмуро бросает Ракель и показывает Терренсу еще одно письмо. — И вспоминай! Вспоминай самого себя! Вспоминай, как ты часами сидел за компьютером, чтобы сочинить все эти длинные тексты. Не поленился же!

— Он постепенно готовил тебя к раскрытию своей личности. Хотел запутать… То говорит, что подозреваемый находился среди тех, кто был на нашей фотосъемке, то заявляет, что во всем виноват кто-то из твоих друзей или близких.

— Ну да, ты решил немного запудрить мне мозги. Только я все равно поняла, что это твоя работа. Сколько бы ты ни отнекивался.

— Саймон даже дал тебе намек на то, чтобы ты призадумалась. Его цитата… Очернить невинного человека – проще простого. Гораздо сложнее восстановить отношения с тем, кого ты незаслуженно обвиняешь во всех смертных грехах.

— Ну с тобой я уж точно не собираюсь восстанавливать отношения. Не собираюсь становиться тебе другом и прощать за то, что ты сделал.

— Я ничего не делал!

— Я даже была бы готова закрыть глаза на то, что ты нагло приставал ко мне и посмел поцеловать. Но это уже выходит за границы дозволенного. Я никогда … Слышишь, никогда не прощу тебя за то, что ты посмел оклеветать меня в глазах людей.

— Да ты хоть внимательно читала все эти письма? Сколько раз? Или же ты взглянула на них разок или два и закрыла их с мыслью, что во всем виноват лишь я один?

— Я читала их очень внимательно и много раз. — Ракель сжимает свой смартфон в руке. — И сразу же все поняла. Поняла, кто хочет разрушить мою жизнь. Да, к сожалению, мне никто не поверил, когда я рассказала о своих подозрениях. Но мне как-то плевать. Я точно знаю, что не ошибаюсь. Знаю, что сделаю все, чтобы наказать своего обидчика.