— Одно твое слово – и карьера Ракель Кэмерон будет разрушена. Ты подтвердишь все мною сказанное, и этой девчонке не удастся найти работу даже в каком-нибудь магазинчике. Потому что все будут ее ненавидеть и презирать. Ей придется потрудиться, чтобы найти такое место, где никто не будет о ней знать.

— Нет, Рингер, на меня не рассчитывай!

— Если сделаешь все как я скажу, то ты получишь от меня хорошую благодарность.

— Я сказал, что не буду в этом участвовать.

— Но ты же ненавидишь эту девушку.

— А кто тебе сказал, что я ее ненавижу? — удивляется Терренс и выпивает немного кофе из своей чашки. — Да, мы с ней не поладили с самого начала. Но это еще ничего не значит.

— А как же твои угрозы, которые ты выкрикнул ей вслед? Как же твои обещания уничтожить ее карьеру и превратить ее жизнь в ад?

— Я сказал это со зла.

— Я могу предоставить тебе прекрасный шанс отомстить Кэмерон за то, что она так с тобой обращалась. Не склонила перед тобой голову, не называла Аполлоном, отказалась пойти с тобой на свидание, надавала кучу пощечин и полила грязью.

— Я все сказал, Рингер. На меня не рассчитывай.

— Подумай, Терренс, подумай, — с хитрой улыбкой настаивает Саймон. — Не спеши так быстро отказываться от моего предложения.

— Если вздумал заплатить мне, то можешь подавиться деньгами. Мне они не нужны. Не нужны деньги, которые я сам же тебе и плачу за работу водителя.

— Ну, тебе заплачу не только я, но и некоторые репортеры, журналисты и создатели различных шоу, которые ты мог бы посещать, чтобы рассказать всему миру, кто такая Ракель Кэмерон.

— Мне не нужны деньги, заработанные на клевете невинного человека.

— Ты мог бы отдать денежки своей маме. Она ведь так в них нуждается.

— Я и так в состоянии обеспечить мать всем, чем ей нужно.

— Ты уже очень давно не снимался в каких-то масштабных проектах. Довольствуешься только какими-то интервью и фотосессиями для журналов. Но на этом много не заработаешь.

— Прекрати заговаривать мне зубы, Рингер, — твердо требует Терренс. — Я же сказал, что не буду участвовать в твоих делишках.

— Терренс…

— Ты зашел слишком далеко в желании разрушить жизнь этой девушки. И требую, чтобы ты немедленно все это прекратил, представился всему миру и принес публичные извинения людям. Принес извинения самой Ракель, которую ты подверг такому стрессу.

— Нет, дорогой, я не остановлюсь, — уверенно заявляет Саймон. — Ни за что.

— И даже не собираешься представляться миру? Сообщать самой Ракель о том, кто все это устроил?

— Нет, не собираюсь. По крайней мере, пока. Пусть все мои обвинения будут публиковаться от имени анонима. Я считаю, что пока что еще не время раскрывать людям правду. Не время рассказывать Ракель, кто я такой и за что хочу ей отомстить.

— Зато я не буду молчать и расскажу всем, кто все это устроил.

— И сделаешь себе только хуже. Ведь для Ракель ты наверняка главный подозреваемый. Виновник всех ее бед.

— Вот я и собираюсь доказать ей, что моей вины в этой ситуации нет.

— Сомневаюсь, что она тебе поверит. Ты своим омерзительным поведением заставил ее фактически возненавидеть тебя.

— Да, я был с ней груб, — уверенно говорит Терренс. — Признаю. Но я сделаю все, чтобы между нами воцарился мир.

— Неужели ты легко закроешь глаза на то, что она повела себя не так, как все?

— Не твое собачье дело! Как бы то ни было, я не позволю тебе и дальше так издеваться над Ракель и незаслуженно поливать ее грязью.

— В чем дело, Терренс? — невинно улыбается Саймон. — Почему ты вдруг решил встать на защиту этой мерзкой девчонки?

— Потому что мне не нравится, что ты беспричинно унижаешь эту девушку! Не нравится!

— Она ведь насквозь фальшивая! А я всего лишь раскрыл всем глаза на то, как она обманывает своих поклонников. С надеждой, что за красивое тело народ закроет глаза на ее омерзительный характер.

— Ты ничего не раскрыл, Саймон. Ты нагло оклеветал невинную девушку, которая не сделала тебе ничего плохого.

— Ошибаешься, милый мой.

— Какого черта ты все это затеял? — недоумевает Терренс. — Какого хрена, Рингер? Зачем? С какой целью? Чего ты хотел этим добиться?

— Хотел сделать все, чтобы эта девчонка лишилась того, что ей дорого больше всего на свете, — уверенно отвечает Саймон. — Ее модельной карьеры. Восхищения всех людей на свете.

— Когда люди наконец-то откроют глаза и поймут, что их обманывали, тебя захотят растерзать. Ты сам станешь позорищем для всего мира.

— Никто ничего не сможет доказать, — хитро улыбается Саймон. — Даже ты ничего не сможешь сделать.

— Ошибаешься, Рингер, я много чего могу.

— Твоя звездочка уже давно погасла, МакКлайф. Смирись ты уже с этим. Ты все еще мнишь себя великим, хотя на самом деле никогда таковым и не был. А тот факт, что ты сыграл какого-то сопливого смазливого мальчишку в каком-то бессмысленном фильме, не делает тебя великим актером.

— У меня все еще есть очень хорошие связи. Не забывай. Я одним своим словом могу как сломать любому человеку жизнь, так и сделать ее гораздо лучше.

— Вот и воспользуйся этим, чтобы уничтожить карьеру и жизнь Ракель. Разоблачи эту девчонку, которая столько лет притворяется для всех ангелом, хотя на самом деле всех ненавидит и любит только лишь себя одну.

— Прекрати говорить о разоблачении! — грубо требует Терренс. — Никакого разоблачения не было! Ты просто оскорбил и унизил Ракель!

— Я никого не оскорблял. Всего лишь сказал людям правду.

— Ты оболгал ее, Саймон! Нагло оболгал. Ракель не сделала ничего из того, в чем ты ее обвинил.

— А ты слышал такую поговорку, как в тихом омуте черти водятся? — Саймон складывает руки перед собой на столе. — Не верь тому, что видишь до тех пор, пока не узнаешь, что у человека внутри. А уж поверь, у любого могут быть свои скелеты в шкафу.

— Да, в этом я с тобой соглашусь, — соглашается Терренс. — Но я точно знаю, что Ракель – действительно такая, какой она является и на публике.

— Вы оба притворщики. Что ты притворяешься милым и пушистым, что она строит из себя ангела.

— Это ложь! Я не притворяюсь!

— В любом случае я могу совершенно спокойно продолжать и дальше подкармливать публику интересными подробностями ситуации Ракель Кэмерон. Вот кину им косточку, как собаке, и буду наблюдать за тем, как они будут ею увлечены.

— Знай, Рингер, я не буду молчать, — уверенно обещает Терренс. — Я расскажу людям правду. Раскрою личность человека, который все это сделал.

— Сначала докажи это. Докажи, что я сделал это для того, чтобы отомстить этой девчонке.

— За что? — удивляется Терренс. — За что ты так ненавидишь ее? Что Ракель тебе сделала, раз ты выставил ее высокомерной стервой, которая только и думает о себе?

— Когда-нибудь ты обо всем узнаешь. Да и Ракель однажды узнает, почему я ненавижу ее. Узнает, для чего я все это делаю.

— Она совсем не такая, какой ты ее выставил.

— Ты очень плохо разбираешься в людях, дорогой мой, — хитро улыбается Саймон.

— Я прекрасно разбираюсь в людях.

— Советую тебе не поддаваться чарам этой жалкой модели. Не забывай, красивый фрукт снаружи иногда бывает гнилым внутри.

— Я точно знаю, что Ракель не такая, какой ты ее считаешь.

— Ничего, милый, ничего. Я заставлю тебя очнуться и понять, что эта девчонка не та, за кого себя выдает.

— Она не виновата в том, что у тебя поехала крыша из-за желания отомстить ей. Непонятно, правда, за что.