Спустя некоторое время Ракель грубо отталкивает Терренса от себя, со всей силы залупляет ему пощечину и начинает громко что-то говорить, угрожая мужчине пальцем.

— Молодец, Ракель, молодец! — с широкой улыбкой восклицает Наталия. — Так и надо! Врежь ему еще! Не давай ему оставаться безнаказанным! Пусть не думает, что может так просто лапать любую девчонку, которая ему понравится.

Наталия гордо приподнимает голову.

— Так, пожалуй, я останусь здесь и понаблюдаю за этой парочкой, — с широкой улыбкой решает Наталия и радостно потирает руки. — Может, я стану свидетельницей чего-нибудь интересного. А если повезет, то смогу послушать их разговор.

Наталия быстро осматривается вокруг, находит широкий столб, который как раз находится недалеко от Ракель и Терренса, подходит к нему, прячется за ним и начинает осторожно наблюдать за своей подругой, которая во всю ругается с мужчиной прямо посреди улицы. Пока время от времени мимо них проходят какие-то люди и бросают на них вопросительные взгляды.

— Ты доиграешься, мразь! — грубо бросает Ракель. — Клянусь, я заявлю на тебя в полицию и обвиню в преследовании и попытки изнасилования. Я так просто все это не оставлю!

Тяжело дышащий Терренс пару секунд буквально убирает Ракель своим холодным взглядом, а затем больно берет девушку за волосы и сильно оттягивает их, пока Наталия слегка вздрагивает с прикрытым руками ртом и широко распахнутыми глазами.

— Не смей мне угрожать, сучка! — сквозь зубы цедит Терренс. — НЕ СМЕЙ! А если ты еще раз посмеешь меня ударить, то я заставлю тебя пожалеть об этом.

— Думаешь, я испугаюсь твоих угроз? — удивляется Ракель.

— Я не шучу, Кэмерон. Если никто не занимался твоим воспитанием и не научил, как правильно вести себя с мужиками, то я быстро это исправлю.

— Лучше бы тебя научили вести себя с девчонками. Сказали, что настоящий мужчина не поступает так, как ты. Объяснили, что твои выкрутасы никому никогда не понравятся.

— Сама во всем виновата! — грубо бросает Терренс. — Ты заставляешь меня так себя вести.

— Надо же, как тебя задело то, что я тебе отказала. Как ты обиделся из-за того, что я не захотела лечь с тобой в постель.

— Потому что еще никто не смел мне отказывать. Слышишь, НИКТО!

— А ты привыкай ! Привыкай к тому, что не все будут восхищаться каким-то жалким актеришкой, который мнит себя едва ли не гением и считает, что он самый неотразимый и сексуальный.

— Ничего, Кэмерон, ничего! Ты все равно станешь моей! Рано или поздно! Я сделаю все, чтобы ты сама захотела лечь со мной в постель и исполнить любое мое желание.

— Даже и не подумаю!

— Пока ты выпендриваешься, любая девчонка была готова душу продать ради меня. За мной всегда бегают толпы девчонок.

— Вот и беги к этим девчонкам! — громко бросает Ракель. — Чего ты, твою мать, ко мне пристал? Или больше не к кому бежать, потому что уже всех перетрахал?

— Не зли меня, наглая сучка!

— Нет, самовлюбленный кобель, это ты меня не зли. Ты уже сделал достаточно для того, чтобы я записала тебя в свои враги.

— За то, что я подарил тебе невероятный поцелуй, который не сможет дать больше никто?

— Не надо притворяться, что ты не понимаешь, в чем дело.

— Если бы тебе и правда было так неприятно все, что я делаю, ты бы уже давно начала бы орать, как резаная, и звать на помощь. Но ты не сделала этого ни тогда, ни сейчас.

— Ничего, МакКлайф, ничего! Я еще заговорю! ЗАГОВОРЮ! Ты, сука, у меня еще попляшешь. И дорого заплатишь за то, что сделал.

— А ну закрой свой рот!

Терренс еще сильнее оттягивает волосы Ракель, смотря ей в глаза своим холодным, полным ненависти взглядом.

— Если ты и дальше продолжишь выводить меня из себя, то тебе придется очень сильно пожалеть, — низким, грубым голосом угрожает Терренс.

— Не надо мне угрожать! — сухо бросает Ракель. — Я не боюсь ни тебя, ни твоих угроз!

— А зря! Очень зря! Ведь Терренс МакКлайф на многое способен!

— Очень скоро люди будут шарахаться от тебя. Когда узнают, что ты на самом деле не такой ангел, каким хочешь всем казаться.

— Да что ты говоришь!

— Клянусь, сука, я сделаю все, чтобы ты даже боялся поднять глаза и посмотреть на кого-то. Будешь мечтать скрыться ото всех, лишь бы не слышать, каким дерьмом тебя буду поливать.

— Что, неужели ситуация с обвинениями в эгоизме ничему тебя не научила? Не заставила стать куда более милой и порядочной?

— Эта ситуация породила во мне еще большую ненависть. Ненависть к человеку, которого я никогда не прощу за то, что он сделал.

— Чего? — сильно хмурится Терренс.

— Не хочешь признаться в том, что сделал? — Ракель грубо отталкивает Терренса от себя и расставляет руки в бока. — А, жалкий актеришка? Не хочешь рассказать, как ты до такого докатился?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Да, Терренс МакКлайф, я все знаю, — с гордо поднятой головой заявляет Ракель. — Знаю, что это ты это устроил. Ты распространил все эти ложные слухи.

— Черт, Ракель, да что ты такое говоришь… — качает головой Терренс.

— Я с самого начала подозревала только лишь тебя одного. Была уверена, что никому, кроме тебя, это не было нужно.

— Ты обвиняешь во всем меня ?

— Думаешь, я забыла, как ты поклялся заставить меня пожалеть? Как заявил, что разрушишь мою карьеру к чертовой матери и не дашь мне спокойной жизни!

— Я хочу все тебе объяснить.

— Что, начнешь убеждать меня в том, что этого не было?

— Нет, я…

— Не надо делать из меня дуру и убеждать, что у меня что-то не так с головой, — сухо говорит Ракель, скрестив руки на груди. — Я прекрасно все помню и точно знаю, что слышала все твои угрозы.

— Да, я это говорил. Но сделал это со зла.

— Да конечно!

— Я как раз хотел обсудить с тобой эту ситуацию.

— Не вижу смысла что-то обсуждать.

— Послушай, Ракель…

— Неужели ты думаешь, что я оставлю все это безнаказанным? — удивляется Ракель. — Нет, не оставлю! Я уничтожу тебя, мразь. Сделаю все, чтобы заставить тебя пожалеть.

— Я этого не делал, клянусь!

— Что?

— Я не распространял про тебя все эти слухи.

— Да что ты говоришь!

— Это правда, Ракель. Это не моих рук дело.

— Интересно, сколько же ты заплатил главному редактору того журнала, который согласился напечатать все эти ложные статейки, порочащие мое чистое светлое имя? Сколько? Скажи мне?

— Я никому ничего не платил!

— Не надо отрицать! — прикрикивает Ракель. — Я все знаю! Некоторое время назад мне позвонил человек, который рассказал, как ему удалось доказать, что какая-то тварь заплатила другой твари за то, чтобы меня клеветали.

— А?

— Кроме того, я думала, что человек, с которым знакома с самого начала своей карьеры, якобы сказал про меня ужасные вещи. Но выяснилось, что это совсем не так. Мой друг сказал, что кто-то заплатил редактору для того, чтобы он публиковал комментарии якобы от имени известных людей и моих близких. Хотя на самом деле тот человек ничего никому не говорил.

— Я в курсе.

— Да что ты?

— Мне известно, что все это было неким заказом. Желанием разрушить твою карьеру намеренно и оклеветать тебя перед всем миром.

— Ну а чтобы прикрыть свою задницу, ты дал распоряжение опубликовать комментарии якобы от своего имени. Чтобы потом тоже возмутиться из-за того, что ты якобы здесь не причем и ничего никому не говорил.

— Что? Да если бы я увидел то, что не было сказано мной, то немедленно бы засудил и редактора, и всех, кто к этому причастен.

— Чтобы отвести от себя подозрения?

— Чтобы восстановить справедливость!

— Да, МакКлайф, ты – редкий гад, — покачав головой, хмуро говорит Ракель. — Мстительный, самовлюбленный гад.

— Клянусь, Ракель, моей вины во всем этом нет, — возражает Терренс. — Я никому ничего не говорил про тебя.

— Что, боишься? Боишься, что я разрушу твою карьеру к чертовой матери и лишу тебя всякого шанса стать известным?