— Ты уверена?

— Абсолютно. — Ракель нежно гладит лицо Терренса и мило целует его в кончик носа. — Как видишь, все не так уж плохо.

— Боже, неужели это правда? — с широкой улыбкой задается вопросом Терренс, прикрыв рот руками. — Неужели моя мечта сбудется, и я наконец-то стану отцом?

— Это правда, Терренс, — уверенно кивает Ракель.

— Скажи еще раз! — Терренс берет Ракель за руки. — Скажи, что это правда! Пожалуйста, Ракель!

— Правда, правда и еще миллион раз правда.

Слегка дрожащий от волнения Терренс, едва сдерживая радостный громкий визг, мягко, но крепко берет лицо Ракель в руки и одаривает ее нежным, полным огромной любви поцелуем в губы. А разорвав его, он с широченной улыбкой целует любимую в лоб.

— Черт, как же ты меня обрадовала! — радостно восклицает Терренс, жадно заглатывая воздух, которого ему не хватает. — Я ждал так долго этого момента! Так мечтал взять собственного ребенка на руки!

— О, видел бы ты, как я прыгала от радости, когда узнала, что жду ребенка, — скромно хихикает Ракель. — Мне было все равно на тошноту, слабость, головокружение и желание едва ли не обморок упасть. Я была слишком счастливой, чтобы думать о таких мелочах. Хотя и была немного растеряна после того, как врач сообщил мне результаты анализов.

— Так! — Терренс указывает пальцем на Ракель. — С этой минуты я буду лично заботиться о тебе и следить за тем, чтобы ты ни в чем не нуждалась и не чувствовала себя плохо. Ты обязана беречь этого ребенка как зеницу ока. И тебе тем более запрещено волноваться, нервничать и переживать. Никаких плохих эмоций! Поняла меня?

— Нет-нет, обещаю, я не причиню вреда этому малышу и сделаю все, чтобы ему было хорошо. На этот раз я буду оберегать нашу радость как львица. Наш ребенок просто обязан появиться на свет, и я сделаю все, чтобы так и было.

— Ну а я сделаю все, чтобы оберегать и малыша, и тебя, — уверенно обещает Терренс, погладив щеки Ракель и убрав с ее лица пару тонких прядей. — А увижу или узнаю, что ты ослушалась меня, – очень сильно разозлюсь!

— Не беспокойся, милый, больше я не допущу прошлых ошибок, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Ракель. — А уж с такой прекрасной заботой столь внимательного человека, этот малыш будет счастлив.

Терренс с радостным возгласом крепко, но нежно обнимает Ракель. А в какой-то момент он отрывает от пола, пару раз кружит вокруг своей оси и ставит на ноги, продолжая просто держать ее в своих крепких объятиях. Пока девушка, украдкой подтирая слезы, скромно хихикает, когда супруг буквально зацеловывает все ее лицо, сама одаривает его парочкой поцелуев и обеими руками гладит его щеки.

— А когда мы сообщим ребятам? — интересуется Терренс.

— Хоть сейчас, — уверенно отвечает Ракель. — А то еще обидятся…

— Кстати, а какой у тебя срок?

— Почти два месяца.

— Долго же ждать…

— Завтра или послезавтра я сообщу эту новость дедушке Фредерику и тете Алисии. Они постоянно спрашивают о ребенке, когда я прихожу к ним в гости. Вот я и обрадую их.

— Ну а я с радостью скажу родителям! Мама уж точно упадет от радости, когда узнает про ребенка! Я бы сказал, что она больше отца мечтает о внуке.

— А потом узнают твои братики, друзья, коллеги…

— И поклонники.

— Обязательно! Они должны об этом. Пока журналисты не начали публиковать статьи о моей беременности и выискивать любые намеки на нее. Сделаем ход конем и расскажем все сами. Первыми.

— Ах, если бы ты только знала, как сильно мне хочется рассказать всем эту новость!

— И я жду не дождусь, когда наконец-то поделюсь со всеми своей радостью. — Ракель бросает короткий взгляд на свой живот. — Знал бы ты, чего мне стоило молчать и не рассказать обо всем раньше. Но я сдержалась, ибо хотела выбрать момент и сообщить обо всем сначала тебе.

— Эй, а когда мы сможем узнать, кто у нас будет? — интересуется Терренс.

— Врач сказал, что где-то на четырнадцатой-пятнадцатой неделе.

— Понятно…

— Только жаль, что мои мама с папой не смогут увидеть его. Я смогу только лишь привести малыша в Кингстон и показать могилы родителей, когда он подрастет. Чтобы он знал своих дедушку и бабушку.

— Однако мы сделаем все, чтобы они помнили их и знали твоих родителей.

— Обязательно. Я хочу, чтобы они помнили своих бабушек и дедушек и любили их.

— Так и будет, радость моя.

— А кого бы ты хотел?

— Для меня это не имеет значения. — Терренс нежно гладит живот Ракель, который пока что выглядит абсолютно плоским. — Главное, чтобы мой ребенок был здоровым. Я буду любить его независимо от пола.

— Как ты смотришь на то, чтобы назвать девочку Алексой, если у нас родится дочка?

— Алекса? Красивое имя! Я бы с радостью так назвал свою дочку. А мальчика можно назвать… Скажем… Уоррен?! Как тебе?

— Здорово! Мне нравится!

— Если родится у нас девочка, то она будет такая же красивая, смелая и талантливая, как и ее мама.

— А если родится мальчик, то он будет таким же гордым, уверенным и решительным, как и его папа.

— Ну значит, по дому будет бегать моя маленькая копия. Хотя что-то мне подсказывает, что у нас с тобой будет далеко не один ребенок. Может, одни мальчики… А может, я стану первым членом семьи МакКлайф, у которого родится девочка. Никому ведь из моей семьи еще не удалось стать родителем дочки. Так что… У меня определенно есть шанс отличиться.

— Только не говори, что ты – Терренс МакКлайф, уникальный и неотразимый мужчина, который всегда отличается в хорошем смысле.

— А так оно и есть! — загадочно улыбается Терренс. — Я изменю историю семьи МакКлайф и стану отцом первой за многие поколения девочки.

— Ох, МакКлайф, ты неисправим…

— И я тебя обожаю, сокровище мое. — Терренс мило целует Ракель в висок. — Можешь просить у меня чего хочешь. Твои желания – для меня всегда закон! И это правило всегда будет неизменным. А уж когда ты родишь ребенка, то я сделаю для тебя намного больше, чем когда-либо.

— Сделаю все, чтобы через несколько месяцев ты взял своего малыша на руки, — со скромной улыбкой обещает Ракель, с более широкой улыбкой покрепче обвивают шею Терренса руками и мило целует его в щеку, а после этого носом трется об кончик его носа. — Обещаю…

— Ах, Ракель, любимая…

Терренс снова крепко обнимает Ракель и намного дольше прижимает ее к себе с широкой улыбкой на лице, пока та просто кладет руки ему на спину.

— Я люблю тебя, — чуть более низким голосом признается Терренс.

— И я тебя, — мягко произносит Ракель. — Очень сильно.

— Моя королева… — Терренс в порыве радости еще крепче обнимает Ракель. — Прекрасная королева…

— Эй-эй, только осторожнее, — скромно произносит Ракель. — Не зажимай так сильно.

— Прости-прости, — Терренс немного ослабляет хватку и позволяет своему лбу соприкоснуться со лбом Ракель. — Если тебе вдруг станет плохо, то немедленно дай мне знать. Мы все объясним ребятам и поедем домой.

— Хорошо, я скажу. Но пока что тебе не о чем беспокоиться.

Спустя несколько Ракель и Терренс отстраняется друг от друга, а мужчина нежно гладит девушку по щеке.

— Ладно… — скромно улыбается Ракель. — Наверное, мне лучше вернуться в зал… Чтобы ты переоделся и приготовился к выступлению.

— Дело пары минут, — пожимает плечами Терренс.

— Ну возможно, что тебе надо о чем-то подумать или что-то сделать.

— Если мне и надо что-то сделать, то для этого нужны парни. Мы никогда не выходим на сцену, если не пожелаем друг другу удачи словами или объятиями.

— Думаю, у тебя еще будет время сделать это.

— Конечно. И… Есть еще одна вещь, которую я хочу сделать, чтобы мое выступление уж точно стало незабываемым.

Ракель вопросительно уставляется на Терренса и скромно улыбается, ожидая каких-то действий с его стороны. А тот подходит к ней поближе, пару секунд ждет, выдерживая уверенный взгляд в ее глаза, и одаривает девушку коротким, нежным поцелуем в губы. А поскольку она хорошо воспринимает этот знак, МакКлайф-старший вовлекает ее в более продолжительный, приобняв свою супругу за талию одной рукой и приложив свободную ладонь к ее щеке, пока та мягко гладит заднюю часть его шеи или копается у него в волосах и держит руку, которую тот вскоре накрывает своей, на его груди. На то место, где находится его бешено стучащее сердце. Впрочем, поцелуй надолго не затягивается. Терренс и Ракель с широкими улыбками быстро его разрывают и соприкасаются лбами, держась за руки, которые прижимают к своей груди. А отстранившись, девушка с теплотой во взгляде гладит мужчину по щеке.