— Я помню, как сильно нервничал перед своим самым первым выступлением с ребятами. Когда публика только узнала, что я стал новым гитаристом. Нервничал настолько сильно, что оказывался выходить на сцену.

— Я тоже это помню, — бросает легкую улыбку Терренс.

— Тогда меня… Колбасило, так скажем… Бросало то в жар, то в холод… Едва мог дышать… Меня накрыла паника… Я страшно боялся выходить и выступать. То поешь для своих, а то надо петь для чужих людей. На тебя все смотрят. Все ждут от тебя идеального выступления. Ты не имеешь право где-то ошибиться. Давление было очень велико…

— И как ты справился? — интересуется Ребекка.

— Публика звала нас, но мы долго не выходили. Потому что я отказывался выступать. Жалел, что ввязался в это дело. Было очень страшно. Хотелось все бросить и сбежать. — Эдвард резко выдыхает. — Однако парни были рядом и убедили меня в том, что нужно пересилить себя и сделать первый шаг. Мы долго разговаривали до того, как все-таки вышли на сцену и спели. Спели все вместе в первый раз. Я решился это сделать.

— Я понимаю тебя, Эдвард. Но ты среди своих, тебе нечего стыдиться и бояться. Может, многие и сами будут взволнованы! Например, мы с твоим отцом.

— По крайней мере, у вас уже есть опыт, — отмечает Терренс. — А для нас с Эдвардом это будет что-то неизвестное.

— Это не важно, милый мой. Ведь мы с вашим отцом женим своих детей. Своих собственных детей. И мы волнуемся не меньше вас обоих.

— Мы знаем, мама, — бросает легкую улыбку Эдвард.

— Вы оба знайте, что все очень рады за вас. — Ребекка со скромной улыбкой берет Эдварда и Терренса за руки. — Мы с вашим отцом очень довольны тем выбором, который вы сделали. Вы поняли, что личное счастье всегда важнее. Я считаю, что нужно всегда выбирать любовь. Когда любишь человека и побуждаешь его становиться лучше, то рано или поздно можно добиться успехов. Человек будет стараться не только ради себя, но и ради того, кого любит. Кто вдохновляет его. Кто мотивирует стать лучше.

— Вряд бы я решился создать свою семью, если бы не встретил любовь всей своей жизни, — скромно улыбается Эдвард. — Не встретив Наталию, мне бы было все равно на свой возраст и уходящее время. Раньше я об этом не думал и не слушал тех, кто говорил мне что-то про одиночество в старости. Но сейчас я понимаю, что готов к новому этапу в своей жизни. Готов быть мужем. Учиться быть им. И готовить себя к тому, чтобы однажды стать отцом.

— У вас обоих был долгий и непростой путь к счастью. Но вы все-таки прошли его с честью и достоинством.

— Да, но столько ошибок было совершено! — восклицает Терренс. — Сколько раз мы косячили! Как долго нас считали тварями! Мы сами такими себя выставляли из-за того, что были одержимы злостью.

— Независимо от того, какие ошибки вы совершили, мы с отцом все равно гордимся вами обоими и всем сердцем любим, — уверенно говорит Ребекка.

— Может быть, мой путь и правда был очень долгим и сложным, — задумчиво говорит Эдвард. — Однако сейчас я могу сказать, что ни о чем не жалею. И даже рад, что столкнулся со всем, что со мной произошло. Ведь это позволило мне учиться на ошибках и приобрести опыт. Ну и конечно же, я мог не встретить любимую девушку, если бы что-то сложилось иначе. Мог никогда не найти семью и воссоединиться с ней.

В этот момент Терренс с легкой улыбкой приобнимает Эдварда за плечи.

— За все это время ты успел очень сильно вырасти, — уверенно говорит Ребекка. — Во всех смыслах. Ты превратился в настоящего мужчину, о котором не стыдно говорить. За которого чувствуешь невероятную гордость.

— Да… — бросает легкую улыбку Эдвард. — Пришлось через многое пройти, чтобы из забитого мальчишки, который боялся буквально всего на свете, стать уверенным мужчиной. Юным на лицо, но взрослым в глубине души.

— Рада это слышать. — мягко произносит Ребекка и обеими руками нежно гладит Эдварду щеки, пока тот скромно улыбается. — Пусть у тебя всегда будет такая же счастливая улыбка и такие же полные блеска глаза, что я сейчас вижу.

— Так и будет.

— И у тебя тоже, Терренс. — Ребекка нежно гладит и щеки Терренса. — Я хочу и тебя видеть довольным и улыбчивым. Таким, какой ты есть сейчас.

— Мы будем, — с легкой улыбкой кивает Терренс. — И сделаем все, чтобы больше никого не разочаровывать.

— Я верю в вас, милые мои, — отвечает Ребекка. — Вы можете сделать меня и своего отца счастливым, если сами будете счастливы с теми, кого выбрали ваши сердца.

— Так и будет, обещаю.

— Эдвард, Терренс… Сыночки мои…

Ребекка едва справляется с нахлынувшими на нее эмоциями, шмыгая носом, но маленькая слеза все равно медленно катится по ее щеке, оставляя за собой влажную дорожку. Эдвард и Терренс с легкой улыбкой переглядываются между собой, нежно гладят свою мать по щеке, аккуратно вытирает слезы под ее глазами, поправляют ей прическу и одновременно заключают ее в трогательные объятия, которые та с большим удовольствием принимает.

— Я люблю тебя, мама, — мягко признается Эдвард. — Очень люблю…

— И я тебя очень люблю, радость моя, — широко улыбается Ребекка и, тихо всхлипнув, нежно гладит Эдварда по голове. — Очень сильно…

— Я тоже тебя очень сильно люблю, — с широкой улыбкой признается Терренс.

— И я тебя, сыночек. — Ребекка также гладит Терренса оп голове. — Я вас обоих обожаю! Вы – самое лучшее, что есть в моей жизни.

А поцеловав свою мать в щеку, Эдвард и Терренс отстраняются от Ребекки, которая после этого поправляет волосы своих сыновей, расправляет галстук и бутоньерки и что-то стряхивает с их пиджаков. И не замечает, как в какой-то момент в гостиную уверенно заходит Джейми.

— Ну что, дети мои, готовы предстать перед алтарем? — бодро спрашивает Джейми.

— Готовы, — уверенно кивают Терренс и Эдвард.

— Кстати, пока у нас есть время, мы с вашим отцом хотели бы вам кое-что сказать, — уверенно говорит Ребекка.

— Да, сделаем это сейчас.

— Что-то случилось? — настораживается Терренс. — У вас какие-то проблемы?

— Нет-нет, сынок, никаких проблем, не переживай. Это по поводу свадебного подарка на вашу с девочками свадьбу.

— Мы с Джейми уже как-то намекали, что готовим для вас шикарные подарки, которые могут быть полезны и вам, и вашим будущим женам, — напоминает Ребекка. — И теперь самое время рассказать о них побольше.

— Может, стоит сделать это попозже, когда мы поженимся и будем отмечать? — предлагает Эдвард.

— Разумеется, мы еще раз объявим гостям о своем подарке для детей, — обещает Ребекка. — Но мы хотим рассказать вам об этом и в более спокойной обстановке.

— Ладно, и что же это за подарок? — интересуется Терренс. — Мне прямо даже интересно, что вы нам подарите!

— Терренс, над подарком для тебя мы с твоей матерью, если честно, очень долго думали, — признается Джейми. — Ведь ты у нас парень обеспеченный, с машиной, домом, при деньгах. Было очень непросто решить, чем тебя порадовать.

— Я буду до безумия рад, даже если вы подарите мне какую-нибудь мелкую безделушку, — скромно улыбается Терренс. — Ведь она будет от вас, от любимых родителей.

— Да, но все же мы решили брать выше и подарить тебе кое-что особенное, — отвечает Ребекка. — То, что ты, как мы хотим верить, высоко оценишь.

— Что, вы зарегистрировали на небе звезду в его честь? — шутливо спрашивает Эдвард, скрестив руки на груди. — Думаю, это и правда будет классный подарок для того, кто ставит себя в один ряд с Аполлоном.

— Да, мы и правда зарегистрировали, но кое-что получше, — загадочно улыбается Джейми. — И возможно, это окажется полезным и для него, и для тебя.

— М-м-м, да вы прямо-таки заинтриговали меня! — восклицает Терренс.

— В общем, не будем тянуть! — уверенно говорит Ребекка. — Мы с Джейми рады сообщить, что дарим тебе твое собственное агентство талантов. С которым можешь работать ты и твоя группа. И с которым при желании могут подписывать контракт и другие артисты.

— Что? — широко распахивает глаза Терренс. — Агентство талантов?