— Я этого не хотел! — отчаянно вскрикивает Питер. — НЕ ХОТЕЛ! Я СЕБЯ НЕ КОНТРОЛИРОВАЛ!

— Я знаю, приятель. Знаю, что ты жертва. Знаю, что ты не мечтал ни о чем, кроме как о ласке и заботе. И поддержке. Да, ты насиловал девочек. Да, ты и парням вред причинял. Ты стал преступником. Но потом ты сильно об этом жалел. Однако как известно, сделанного не воротишь. Никакие извинения не стоят чьей-то поломанной жизни. Ничто того не стоит.

— Я не хотел…

— У каждого преступника и каждого насильника есть своя история. Есть причина, по которой он ступил на кривую дорожку. Он причиняет боль другим, потому что однажды боль причинили ему. Это своего рода месть. Месть за все страдания и унижения, которые его заставили пережить. Вот и ты не избежал этой участи. Ты все-таки изменился. Твое отношение к миру изменилось. Он был против тебя, а ты огрызнулся в ответ. Правда сильно об этом жалел и временами не понимал, что с тобой происходит и как сможешь жить с таким грузом дальше. Отсюда еще одна причина, по которой ты увлекся самобичеванием и начал вредить себе. Ты так себя наказывал. Наказывал после каждого изнасилования. После любого издевательства над тобой.

— Мои галлюцинации… Они тоже виноваты… Они меня подзузыкивали. Заставляли идти на преступления… Преступления, за которые я так и не ответил. О которых очень сильно жалею.

— А напомни-ка мне, дружок, когда у тебя появились галлюцинации?

— Они всегда у меня были! Потому что мир сводил меня с ума, а люди игнорировали мои крики о помощи! И я не мог этого вынести. Я начал сходить с ума.

— Ну… На самом деле все не совсем так…

Близнец Питера начинает расхаживать перед Питером, поглаживая подбородок.

— Нет у тебя никаких галлюцинаций! — сообщает близнец Питера. — Ты заставил себя так думать.

— Чего? — сильно хмурится Питер. — В каком смысле?

— В прямом!

В этот момент рядом с близнецом Питера из ниоткуда появляется его взрослая копия, одетая в кожаную куртку, черную футболку, черные джинсы и с чокером на шее, что с приподнятой головой молча смотрит на Роуза.

— После того как тебя еще ребенком изнасиловал Гаррет, а никто в это не поверил, ты почувствовал себя очень одиноким и несчастным. Для маленького ребенка это был серьезный стресс. И чтобы хоть как-то пережить всю эту херню, ты придумал себе воображаемого друга. Друга по имени Тео. Теодор. Ты дал ему такое имя, потому что слышал его от Корнелии, когда она была в пьяном угаре. Это было имя, которое не ассоциировалось у тебя ни с кем плохим, и ты решил назвать своего друга именно так. Дать ему имя, данное тебе при рождении. Теодор был твоей полной противоположностью: дерзким, уверенным в себе, решительным… В какой-то степени беспощадным и бессердечным… Хотя временами он все же умел проявлять нежные чувства.

— Воображаемый друг? — недоумевает Питер.

— Ты разговаривал с ним целыми днями. Рассказывал ему о своих переживаниях, делился сокровенным. Решил, что он будет твоей полной копией, хотя и противоположностью, как я уже сказал. Поначалу это был односторонний разговор, но потом Теодор в твоем воображении начал тебе отвечать. Он стал эдаким символом твоего спасения. Твоего выживания. Именно благодаря ему ты хоть как-то держался на плаву. Тео был хранителем той боли, которую ты не был готов вытерпеть. Не давал ей проникнуть в память. Хотя по мере взросления это становилось невозможно. Щит потихоньку трескался. Это был знак. Знак того, что тебе пора столкнуться с этим. Пора принять ту часть себя, которую ты пытаешься отрицать.

— Где-то в глубине души ты и сам хотел разрушить эту стену, — уверенно говорит Теодор. — Все началось с того момента, когда ты подружился с Даниэлем. Он искренне о тебе заботился, и тебя это тронуло, хотя ты и не верил, что этот парень тебя не использует. Тем не менее ты очень хотел открыться ему. Рассказать правду о себе. Попросить помочь пережить все те ужасы. Но ты не стал. Ты сомневался. Да и Перкинс не был таким уж невинным. Его шутки порой переходили все грани. Да, возможно, он делал это не со зла. Но это тебя и остановило. Ты засомневался в том, что он такой уж хороший. Едва позволив себе сблизиться с ним, ты снова выстроил между вами стену. Ты перестал ему доверять. И я понимаю почему.

— Тем не менее он всегда многое для меня значил… — с грустью во взгляде говорит Питер. — Даниэль мне как брат. Я не жалею о том, что мы встретились и подружились. И понимаю, что сильно его обидел.

— Верно, он стал твоей силой. Твоим щитом, твоим мечом. Ты очень хотел ему верить, но к сожалению, парень сам давал тебе повод держать с ним дистанцию. Ты не можешь отрицать, что он получил по заслугам.

— Однако я не должен был заходить так далеко и пытаться его убить.

— Он просто напомнил тебе твоих одноклассников. Грозным внешним видом и злыми шутками. В тот момент Даниэль особенно напомнил тебе о школьных годах. О всех тех, кто тебя когда-либо обижал. Ты даже боялся, что он тоже захочет чпокнуть тебя против воли. Потому что ты боялся парней и ждал, что каждый захочет тебя поиметь как проститутку. И сегодня этот страх чуть не стал реальностью. Еще бы немного – и твоя задница болела бы так же, как и тогда, когда тебя изнасиловал тот мужик.

— Есть только два человека, предательство которых ты до смерти боишься, — отмечает близнец Питера. — Это Даниэль и Хелен. Они самые важные люди в твоей жизни. Их ты боишься потерять больше всего. Один стал твоим первым настоящим другом, который заботился о тебе как старший брат. А вторая действительно испытывала к тебе чувства и ценила не за красивую внешность и гору мускул, а за отношение к ней. За то, что ты даришь ей чувство счастья и безопасности. Да, остальные тоже тебе очень важны. Но если тебя предадут эти двое, ты рехнешься. Если с ними что-то случится или они погибнут, ты точно этого не переживешь.

— Верно… — с грустью во взгляде вздыхает Питер. — Не переживу. И ужасно расстроен из-за того, что отвернул Перкинса от себя. Он терпел-терпел, но его терпение лопнуло.

— Тем не менее все это время ты был не одинок, — уверенно говорит Теодор. — Да, рядом могло не быть людей, которых ты сам же и отвергал из-за недоверия и страха быть преданным и изнасилованным. Но ты выжил. Выжил, потому что я был рядом. Я защищал твою психику. Так сказать, помог тебе отделить Питера из настоящего от Питера из прошлого.

— Но ты же толкал меня на ужасные поступки! Ты хотел, чтобы я причинял боль другим!

— Тебя толкал не я, а твои обиды. Обиды на жестокость этого мира и несправедливое отношение к тебе. Прошло уже много лет, но ты так ничего не забыл. Ты все помнишь. Каждый случай, когда над тобой смеялись. Когда Корнелия тебя прогоняла. Теперь ты помнишь и то, как тебя изнасиловал сначала Гаррет, а потом и твои сверстники. Ты боялся отвечать, но это не значит, что ты молча все проглатывал. Ты копил в себе обиду. Копил ее годами. Недоверие росло, желание ото всех спрятаться становилось сильнее… И в итоге это вылилось в то, что происходило в последнее время.

— Боюсь, я уже никогда не смогу никого простить. Рана в сердце слишком сильная. Слишком больная. Так что просто ее не залечит никакое лекарство.

— Не можешь, потому что не хочешь. Не хочешь все отпустить и жить дальше. Ментально ты застрял в прошлом и не хочешь двигаться вперед. Хотя сейчас у тебя есть для этого все возможности. Надо только лишь вернуться в мир живых и сделать то, что от тебя требуется.

— НЕТ! — резко отпрянув, громким, высоким голосом возражает Питер и с тяжелым дыханием сжимает кулаки. — Нет… Я не вернусь… Не вернусь туда… Ни за что… Я хочу остаться здесь.

— Ты должен вернуться.

— Нет! Я не смогу с этим жить! Не смогу прийти в себя после того, что узнал!

— Ты не можешь сдаться! — решительно заявляет Теодор. — Сдаться и уйти после того, как ты проделал такой большой путь! Так сильные люди не поступают!