— М-м-м, снова ты. Рад видеть тебя, приятель.

— Снова? — слегка хмурится Питер.

— Что-то ты слишком зачастил с визитами в этот мир. И каждый раз до этого тебе удавалось отсюда выбираться.

— Где я? — Питер осматривается вокруг. — Что это за место?

— Разве ты не узнаешь? Это же твои родные места! Те места, где ты провел большую часть своего детства!

— Я что… — Питер в неверии качает головой. — Умираю? Или… Уже умер?

— Хм, хороший вопрос… — задумчиво произносит близнец Питера, поглаживая подбородок. — Очень хороший…

Близнец Питера вытаскивает изо рта колосок пшеницы, выкидывает его куда подальше и медленно выпрямляется, свесив вниз уже обе ноги.

— Ну, как бы тебе сказать… — Близнец Питера на пару секунд отводит задумчивый взгляд в сторону. — Технически ты мертв, да. Но по факту ты еще живой.

— В каком смысле? — удивленно спрашивает Питер.

— Ты застрял где-то посередине. То есть, ты пока что еще находишься в мире живых, но уже одной ногой в мире мертвых.

— Но… Раз я здесь… И это… Как бы… Загробный мир… Значит, я… Значит, я все-таки мертв?

— Не совсем. У тебя еще шанс отсюда выбраться. В очередной раз.

— Но как? — разводит руками Питер. — Я не знаю, куда идти!

— А ты и не найдешь выход, — спокойно заявляет близнец Питера. — Потому что его нет.

— И что мне тогда делать? Как выбраться отсюда?

— Думаю… Тебе нужна помощь. Из того мира.

— Помощь?

— А иначе ты останешься здесь навеки вечные!

— Ох… — Питер резко отворачивается и уставляет хмурый взгляд куда-то вдаль. — На это надежды нет… Мне никто не поможет…

— Ну почему нет? — округляет глаза близнец Питера. — Все возможно! Да, ты не сумел освободиться и утонул. Однако это не значит, что тебе конец.

— Никто не захочет мне помочь. Ибо я сам все испортил.

— В любом случае у тебя очень мало времени. Ты пока что посередине, но если никто так и не поможет тебе, то все. В мире живых тебя закопают в землю.

— И… — Питер медленно разворачивается лицом к самому себе и нервно сглатывает. — Сколько мне осталось?

— Максимум минут пятнадцать, — задумчиво отвечает близнец Питера. — Если за это время тебя так и не спасут, то ты уже отсюда не выберешься.

— Можно уже ни на что не надеяться… И готовиться к тому, что я умру.

— Никогда не говори никогда, Питер.

— Думаешь, мне реально может повезти так много раз? Сколько уже можно вытаскивать меня из мира мертвых? Когда-нибудь должно же прийти мое время.

— Ты знаешь, я и сам удивляюсь тебе!

Близнец Питера с легкостью спрыгивает с ветки на дереве и начинает наматывать круги.

— И не вспомнить, сколько раз ты сюда возвращался! Сколько раз ты находился между жизнью и смертью, но при этом каким-то волшебным образом возвращался к живым.

— Да… — скрещивает руки на груди Питер. — Меня всегда кто-то спасал. Снова и снова.

— Да уж… Вот уж точно везунчик! Столько раз приходить сюда и столько раз был развернутым со словами, что твое время еще не пришло.

— Когда-нибудь везению приходит конец. И вот теперь этот момент настал. Я умираю.

— Ну-ну, приятель, не надо быть таким уверенным. Давай немного подождем. Может, кто-нибудь вспомнит про тебя или увидит, что ты полудохлый лежишь на дне бассейна. Вытащит тебя и откачает.

— Меня вытащат только для того, чтобы вызвать скорую, которая подтвердила бы факт моей смерти и забрала мое тело в морг для установки тому причину, что и так будет ясна.

— Да уж, ты всегда был тем еще пессимистом. Никогда не думаешь позитивно. Во всем находишь только какое-то дерьмо.

— Потому что у меня нет на то причин.

Обняв себя руками, Питер начинает медленно идти по прямой дорожке, пока его близнец тут же увязывается за ним.

— Только и делаю, что косячу и порчу всем жизнь. Настраиваю всех против себя. Отвергаю всех из-за того, что до сих пор не могу никому доверять.

— Всегда есть шанс изменить жизнь к лучшему, если очень этого захотеть.

— Я хотел. И я пытался. Но потерпел крупное поражение.

— Да, согласен, ты не всегда вел себя достойно. Особенно в последнее время.

— Я просто был убит горем из-за мысли, что моя девушка мертва. Жизнь казалась мне лишенной всякого смысла.

— Она бывала здесь лишь единожды, когда чуть не утонула. Когда ты все-таки сумел ее откачать и вернуть к жизни.

— Благо, мне хватило сил взять себя в руки. Понимал, что мне не на кого надеяться. Что она умрет, если я так и буду хлопать глазами и орать как потерпевший.

— Ну а у твоей подружки в том мире целая группа поддержки, которая не только ей поможет, но и заставит ее успокоиться и сделать все, чтобы тебя спасти.

— Не думаю, что кто-то захочет выходить из дома в тот ураган, который начался на улице. Все падает, все рушится, кое-что горит…

— Неужели у тебя никакой надежды на то, что тебя спасут? Никакой надежды на то, что девчонки не испугаются урагана, а парни забудут все обиды и спасут тебя?

— Спасать того, кто едва их не прикончил? — Питер иронично усмехается. — Смешно! И совершенно нелепо!

— Если бы парням было плевать на тебя, они бы не обижались. Когда мы причиняем боль человеку, для которого мы многое значим, для него это не пройдет бесследно. Гораздо хуже получить удар в спину от близкого человека, чем от того, кого вообще не знаем.

— Да, но я зашел уже слишком далеко. Не смог вовремя остановиться. И дошел до того, что нехило облажался. Опять.

— Все люди косячат. У всех есть свои грешочки: у кого-то большие, у кого-то мелкие. Но святых на этом свете нет.

— А я уже родился не святым. Да и вообще, решение о моем рождении было ошибочным. Моя настоящая мать не должна была соглашаться на это безумие.

— Я так понимаю, тебе стыдно за своего родного папашу и за все его делишки, — предполагает близнец Питера.

— За чьи грехи я как бы вынужден расплачиваться.

— С чего ты это взял? Его грехи – это грехи. А ты со своими разбирайся.

— Да, только меня ненавидят и презирают с самого рождения. От меня пытались избавиться, меня пытались кому-то продать, меня отдали какой-то чужой тетке, которая в итоге предала. Никто не поддерживал, никто не проявлял любовь и заботу. Все было по хер.

— Да, тебе не повезло жить в окружении говнюков. Но ведь потом-то все изменилось: ты встретил вполне себе классных и достойных людей, которые были готовы утешать и заботиться о тебе.

— К сожалению, я слишком поздно начал это понимать. Слишком поздно понял, что сам все испортил.

— По крайней мере, ты признал свою вину. А это уже делает тебя большим молодцом.

— Да кому теперь это надо? — устало вздыхает Питер. — Я ведь больше уже не смогу ничего исправить. От меня отвернулись. Отвернулись те, кто многое для меня значил. Я теперь один. По своей же вине!

— Ну почему же? Твоя девушка! Ее подружки! Они же сказали, что будут и дальше тебя поддерживать!

— Да, но мне этого мало. Мне и парни нужны. Они многое для меня значат. Эти ребята думают, что только Хелен под силу делать меня счастливым, но они неправы. Без них я также не протянул бы так долго.

— Дам им время, Питер. И больше не косячь. Если они увидят, что ты стараешься, все обиды вскоре пройдут.

— Ох… Как же обидно… Обидно, что я умру, не получив от них прощение. Что мои извинения были проигнорированы.

— Если ты снова сможешь вернуться в мир живых, то у тебя обязательно получится снова расположить их к себе.