— У этого отморозка еще и брат есть?

— Да, он сказал, что они много лет не общались, но недавно вновь сблизились.

— Значит, получается, он как бы его сообщник? Пользовался тем, что никаких подозрений на него не будет, и покрывал этого урода?

— Элайджа не такой ужасный, как остальные. Он никогда не был близок со всеми сообщниками Маркуса, а за ним ходил хвостом из уважения к отцу, который был его другом. Но в какой-то момент он понял, что не хочет больше этим заниматься, и искал любой способ как-то отвязаться от него.

— Ну да, так я и поверил! — хмуро бросает Питер, скрестив руки на груди. — Чтобы преступник в миг стал хорошим!

— Я тоже не до конца ему поверила. Но по крайней мере со мной он очень хорошо обращался, пока скрывал меня в квартире своего брата. Мы успели хорошо поладить. Перед уходом даже дал немного денег на такси. Которые я вернула ему переводом на карту, когда вернулась домой.

— И зачем это ему понадобилось тебя скрывать?

— Хотел убедиться в том, что Маркуса и всю его компанию действительно арестовали. Боялся, что твой отец придет в бешенство, если поймет, что его план убить меня провалился. Мол, он не успокоится, пока не будет знать, что я мертва.

— Надо же, какой благородный перец оказался…

— Он, кстати, знает, немало грязных секретов Маркуса, которые могут усугубить его положение. Знает, где искать многих людей, которых твой отец когда-либо убивал. До поры до времени о них никто ничего не знал, но Элайджа может рассказать, где Маркус спрятал их тела.

— Что, он надеется таким образом избежать наказания и жить как ни в чем ни бывало?

— Элайджа рассказывал, что Маркус однажды убил его подругу детства, с которой он был очень близок. Это одна из причин, почему он его ненавидит. Хотя сам Маркус не знает об этом, ибо Элайджа никогда об этом ему не говорил.

— Раз тебе известно о местоположении этой гниды, то ты обязана сообщить об этом полиции. Пусть они арестуют его и посадят за решетку к моему папаше и его дружкам.

— Элайджу уже арестовали. Он сам пришел в полицейский участок и сдался добровольно. Как и обещал мне до того как дал понять, что я могу вернуться домой.

— Надеюсь, это так, — хмуро отвечает Питер. — Надеюсь, все эти твари ответят за все свои делишки. Твари, которых я никогда не прощу.

— Я до последнего думала, что Элайджа не пойдет в полицию сам. Но недавно Эдвард сказал, что ему звонил мистер Джонсон и сообщил эту новость.

— Погоди, а как давно ты вообще ушла из квартиры этого урода? И как давно ребята знают про тебя?

— Прошло уже несколько дней с тех пор как я их встретила, — скромно признается Хелен. — Как только я ушла от Элайджи, то решила немного погулять по городу, поскольку не хотела снова сидеть в четырех стенах. А по дороге меня окликнул Эдвард. Он первый узнал, что я жива.

— Эдвард?

— Он, конечно, тоже сначала не поверил и пялился на меня так, словно у него какие-то галлюцинации. Но я разложила все по полочкам и успокоила его, когда мы зашли в кафе и выпили по чашке кофе.

— Ясно. А остальные?

— Эдвард сразу же после этого написал всем сообщение с просьбой срочно собраться. В итоге решили встретиться дома у Даниэля и Анны, куда мы с МакКлайфом и поехали. Ну а там я и встретила ребят. Которые все поначалу обалдели и не верили своим глазам. Девчонки вон вообще чуть сознание от потрясения не потеряли. Точнее, Анна все-таки немножко нас напугала.

— Значит, все уже все знают?

— Знают, — с легкой улыбкой кивает Хелен. — А на следующий день я уже поехала домой к бабушке Скарлетт. Даниэль отвез меня и Сэмми после того, как мы переночевали у него и Анны.

— Она тоже все знает?

— Как и Джессика. Как и все мои коллеги с работы. Как и все твои соседки. Да и другие наши друзья уже в курсе.

— Серьезно? — широко распахивает глаза Питер. — То есть, ты хочешь сказать, что я типа узнаю обо всем последним?

— Так ребята же пытались тебе сказать! Все пытались сообщить, что я жива! Я и сама предпринимала миллион попыток до тебя достучаться! И домой к тебе ездила, и звонила, и сообщения писала! Но ты всех избегал! Ото всех прятался!

— Черт… — Питер неуверенно качает головой. — Так получается… Получается, парни не врали? Они сказали мне правду?

— Именно, дурачок! — радостно восклицает Хелен. — Ребята надеялись, что ты обрадуешься, а ты набросился на них с обвинениями во лжи и желании причинить им боль!

— Твою мать… Вот это я облажался…

«Это точно! — ехидно усмехается Теодор. — Ты превзошел всех этих мужиков сразу! Они, конечно, тоже нехило так косячили в свое время, но с тобой никто не сравнится.»

— Кстати, ты вообще в курсе, что Даниэль, Эдвард и Терренс больше не горят желанием дружить с тобой? — спокойно спрашивает Хелен. — В курсе, что помощь в организации нашей с тобой встречи – это последнее, что они собирались для тебя сделать? После этого парни намереваются прекратить с тобой любое общение и позволить тебе жить как тебе только захочется.

— Да уж, накосячил я знатно… — стыдливо признается Питер, рассматривая сложенные перед собой руки. — Когда на моих глазах произошел тот взрыв, мне будто башню снесло. Я перестал следить за тем, что делаю и говорю.

— У меня к тебе только один вопрос… — Хелен качает головой. — Всего один. Почему? Почему, Питер? За что ты так с ними?

— Хелен, милая…

— Но если честно, у меня к тебе очень много вопросов. Особенно после всего, что я за последнее время про тебя узнала.

— Я могу все тебе объяснить.

— Какого, извини меня, черта ты набросился на парней? Какого черта? Ты не просто оскорблял их и унижал, а пытался их убить! Убить своими собственными руками! По своей воле! Да еще и называл их убийцами, которые виноваты в моей гибели! И желал им смерти!

— Слушай, мне правда очень жаль, что так вышло… — с грустью во взгляде оправдывается Питер. — Я… Я…

— Как ты мог, Роуз? — недоумевает Хелен. — Как ты мог так с ними поступить? Как только совести хватило? О чем ты думал?

— Хелен…

— Ладно ты набрасывался на Маркуса и его свору и пытался убить их! Но парни! Почему ты сделал крайними невинных ребят? Почему поступил так со своими друзьями? С друзьями, которые были готовы ради тебя на все!

— Послушай…

— Они ведь рисковали жизнями ради тебя! Могли запросто погибнуть по вине Маркуса, который изводил их всех своими пытками. Наслаждался, пока его прихвостни дубасили их, ломали руки и ноги, прожигали кожу и всякое такое!

— Я знаю, милая… Знаю, что вел себя как чудовище.

— Вот именно, как чудовище! — чуть громче и строже произносит Хелен. — Ты хотел стать убийцей! Хотел пойти по пути своего отца и стать улучшенной версией Маркуса Лонгботтома. Хотел начать свои собственные дневники преступника.

— Пожалуйста, не будь со мной такой жестокой, — с жалостью во взгляде умоляет Питер.

— Серьезно? То есть, по-твоему, я должна сделать вид, что ничего не происходит? Что убивать своих друзей – это нормально? Причем убивать их не один раз!

— Хелен…

— Я знаю, что ты хотел сделать с Даниэлем во время конфликта после тура с «The Loser Syndrome». Знаю, что ты пытался его убить. Схватился за нож и пытался воткнуть его в сердце. И в конце умудрился порезать ему вену. И пытался после этого прикончить его еще несколько раз.

— Да, такое было, признаю! — резко выдыхает Питер. — Но я не хотел этого! Клянусь, мне правда очень жаль.

— Не хотел, но сделал!

— Мне до сих пор ужасно стыдно за тот случай. Не знаю, что сделал бы, если бы о нем узнали гораздо раньше.

— И поэтому ты запугал Перкинса? Наверное, сказал ему что-то вроде: «Если кто-то узнает, то тебе конец»! Да?

— Что? — широко распахивает глаза Питер. — Нет, это неправда! Я ничего ему не говорил! Он сам решил молчать!

— А ты и обрадовался! Обрадовался, что сможешь выйти сухим из воды и быть в глазах людей жертвой, а Даниэля сделать извергом, который над тобой издевался. Впрочем, он таким и был, пока не сказал, что ты первый его ударил.