— ОСТАНОВИТЕСЬ! — во всю мощь вскрикивает Питер. — ПОЖАЛУЙСТА-А-А! А-А-А-А-А-А! ПА-А-А-АРНИ-И-И-И-И-И! Я НЕ ХОЧУ СНОВА ЭТО ПЕРЕЖИВАТЬ! НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ! ПОЖАЛУЙСТА! ПОЩАДИ-И-И-И-И-И-И-ИТЕ! А-А-А-А-А-А!
Только вот, к его ужасу, Терренс и Эдвард игнорируют все нечеловеческие крики Питера и его душераздирающий плач и решают зайти в своем намерении до самого конца. Точнее, притвориться, что они готовы сделать это. Однако его, можно сказать, спасает громкая простенькая мелодия, оповещающая о входящем звонке на мобильный. МакКлайф-младший понимает, что кто-то звонит ему, и, быстро прокашлявшись, достает смартфон из внутреннего кармана своей жилетки. А посмотрев на экран, он с хитрой улыбкой окидывает взглядом своего брата и впавшего в истерическое состояние блондина с красным от напряжения лицом.
— О, долгожданный звонок! — восклицает Эдвард и прикладывает смартфон к уху после того, как принимает звонок. — Да, Дэн, слушаю!
В этот момент Терренс больно хватает Питера за волосы и плотно закрывает его рот рукой, пока тот жалобно скулит и смотрит на него мокрыми и красными глазами.
— Ты уже здесь? Замечательно! А мы с Терренсом тебя уже заждались! Давай присоединяйся к нам, у нас тут очень весело! Что? Нет-нет, не волнуйся, приятель, у нас все под контролем. Нет, белокурая принцесса под нашим присмотром. Нет, никуда она от нас не денется… Ой, замечательно! Окей… Окей, сейчас подойдем к тебе… Да, давай, брат, давай…
Эдвард с гордо поднятой головой блокирует экран телефона, кладет его обратно в карман и натягивает джинсы на бедра со словами:
— Перкинс вернулся и ждет нас на улице. Попросил подойти к нему. Есть разговор.
— Смотри-ка, не обманул! — восклицает Терренс, также подтянув джинсы наверх. — Сказал, что вернется быстро – сдержал обещание!
— Давай быстренько с ним побазарим, а потом вернемся и продолжим наше веселье.
— О да, давай! Обожаю то чувство, когда ты имеешь власть над кем-то слабым и беззащитным. И слышать его истошные крики, которые, правда, ни хера ничего не изменят.
— Думаю, ничего не случится, если мы оставим нашу красавицу здесь на пару минут. Сам он себя не развяжет и не сбежит.
— Нет, не переживай, никуда он не денется! — ухмыляется Терренс. — Сейчас только сделаем кое-что, чтобы быть уж совсем спокойными.
— ПОЖАЛУЙСТА, РЕБЯТА! — продолжает истошно кричать Питер после того, как Терренс убирает руку с его рта. — НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! ПОЩАДИТЕ! НЕ НАДО МЕНЯ НА-М-М-М…
Питер не договаривает, поскольку Терренс завязывает ему рот тряпкой, которую заново крепко завязывает, пока Эдвард крепко держит его голову обеими руками. После чего он начинает жалобно мычать и смотреть на братьев слезным взглядом, несколько раз дернув руками.
— Мы сейчас вернемся, красавица, — хитро улыбается Терренс и хлопает Питера по колену. — Никуда не уходи!
— Отдохни пока немного, да ротик поразминай, — добавляет Эдвард, похлопав Питера по щеке. — Ведь тебе придется открывать его очень-очень широко…
— Идем, Эдвард! Дэн уже ждет нас.
— Да… Пошли!
А пока Питер продолжает еще громче и истошнее мычать и еще усерднее дергать руками и ногами, Эдвард приобнимает Терренса за плечи, пока они покидают комнату и с гордо поднятыми головами выходят в коридор. Где они снимают с себя так называемую маску и резко выдыхают с чувством невыносимого стыда.
— Твою мать, какой позор… — прикладывает руку ко лбу Терренс. — Неужели мы реально это делали?
— Чувствую себя грязным, если честно, — неуверенно признается Эдвард. — Никогда раньше не спускал штаны перед парнем с целью сунуть хер ему в рот…
— Если кто-то об этом узнает, я точно сгорю от стыда.
— Да уж, лучше бы и дальше били ему морду и пытали его. А изнасилование – это не про меня.
— Черт, у меня аж в сердце неприятно закололо, — слегка морщится Терренс, приложив руку к груди.
— А меня что-то тошнит… — признается Эдвард, держа руку на животе. — Сука…
Подойдя ко входной двери, Терренс и Эдвард подбадривают друг друга легким хлопком по плечу с целью любой ценой взять себя в руки и подавить в себе любой дискомфорт. А когда они понимают, что готовы, парни с резким выдохом тянут ручку двери на себя и выходят на улицу. Осмотревшись вокруг, братья сразу же видят стоящего неподалеку Даниэля, который с немного тревоженным выражением лица о чем-то разговаривает с Хелен, выглядящая несколько потрясенной, как будто ей уже известно, каких трудов парням стоило добиться своей цели. Не теряя времени, Эдвард и Терренс сразу же подходят к друзьям, которые в какой-то момент переводят на них свои взгляды.
— Привет, ребята, — дружелюбно здоровается Хелен.
— Привет, Хелен! — восклицают Терренс и Эдвард, приобняв Хелен и по-дружески поцеловав в щеку.
— Не подвел, приятель, молодец! — бодро отмечает Эдвард, хлопнув Даниэля по плечу.
— Я же сказал, что быстро вернусь, — расставляет руки в бока Даниэль.
— Если честно, я немного в шоке после всего, что Даниэль рассказал мне по дороге, — обнимает себя руками Хелен и быстро окидывает взглядом Эдварда и Терренса и полученные в борьбе синяки и кровяные пятна. — О том, каких трудов вам все это стоило.
— Да, пришлось изрядно попопеть, — соглашается Эдвард. — Но мы добились своего! Твой благоверный в домике.
— Вы что, оставили его одного? — широко распахивает глаза Даниэль.
— Не волнуйся, он связан, — уверенно говорит Терренс. — Никуда не денется.
— Господи, это он что ли там так кричит? — приходит в ужас Хелен, когда слышит доносящиеся из домика, едва уловимые крики, принадлежащие Питеру.
— Он самый! Требует, чтобы мы его отпустили.
— Ага, и грозится нас убить, — добавляет Эдвард. — Мол, покушаемся на его свободу.
— Боже мой… — с тревогой на душе произносит Хелен.
— Ну что, подружка, настал твой звездный час! — гордо приподнимает голову Даниэль, взяв Хелен за плечи. — Мы свое обещание выполнили, а теперь дело за тобой.
— Да, Хелен, не подведи нас, — с легкой улыбкой подбадривает Эдвард. — Ты наша последняя надежда хоть на что-то хорошее.
— Обещаю сделать все что в моих силах, — мягко обещает Хелен.
— Однажды ты уже совершила чудо, которое вернуло нам Питера, — напоминает Терренс, взяв Хелен за руки. — Так соверши же его еще раз. Мы уверены, что у тебя получится.
— А вы будете дружить с ним и дальше, если он поймет свои ошибки и извинится перед вами?
— Поживем – увидим, — спокойно говорит Даниэль. — Самое главное – чтобы он узнал, что мы не врали ему насчет тебя. Что ты на самом деле жива.
— А ты сама-то готова быть с ним? — интересуется Терренс. — Зная обо всех его закидонах!
— У меня есть некоторые сомнения, не отрицаю, — честно признается Хелен. — Но я должна хотя бы попробовать. А иначе я себя никогда не прощу.
— Если у тебя ничего не получится – ничего страшного, — уверяет Терренс. — Мы не скажем, что ты нас подвела.
— Спасибо, ребята…
— Ну что, как поступим? Пойдешь в дом и сама развяжешь Роуза или нам сходить туда и привести сюда?
— Давайте я схожу, — вызывается Даниэль. — Я как раз прихватил с собой ножик, чтобы разрезать веревки. Развяжу его и приведу сюда. Пусть даже и силком.
— А ты справишься с ним? — неуверенно спрашивает Хелен. — Если он опять набросится на тебя?
— Не волнуйся, я умею за себя постоять. К тому же, усердные занятия боксом принесли свои плоды.
— Ладно, тогда мы ждем тебя здесь, — кивает Эдвард. — Заходи в дом, пройди немного прямо по коридору, а затем сворачивай направо. Там будет комната с кроватью, к которой и привязан блондин.
— Мы где-нибудь спрячемся и не уйдем до тех пор, пока Питер не встретится с Хелен, — обещает Терренс.
— Договорились, я сейчас вернусь, — спокойно говорит Даниэль. — Всего пара минут.
Пока Эдвард, Хелен и Терренс смотрят ему вслед, Даниэль направляется ко входной двери, заходит в домик и проходит немного прямо по небольшому коридору, параллельно осматриваясь вокруг. А перед тем, как зайти в нужную комнату, мужчина резко выдыхает, приподнимает голову и мысленно настраивается на агрессивную модель поведения, даже если ему, как и братьям МакКлайф, безумно неприятно это делать. Тем не менее он заставляет себя об этом забыть и решительно входит в комнату, где действительно видит лежащего на кровати Питера, который так и не смог освободить привязанные к изголовью руки. А увидев Перкинса в нескольких метрах от себя, он начинает вертеться как уж на сковородке и громко мычать, пока его слезный, молящий взгляд уставлен на того, кто уверенно приближается к нему с несколько похабной улыбкой.
