— Боже мой… — с прикрытым рукой ртом качает головой Алисия.

— Ну а после постановки диагноза мы назначали ему лучевую терапию. Ее еще можно было сделать, поскольку опухоль не поразила пищевод и кровеносные сосуды. Из-за этого, как вы мне ранее говорили, у него начали стремительно выпадать волосы, и он стал практически лысым…

— Верно, в какой-то момент у него выпали почти все волосы. Но он сказал мне, что это наследственное. Мол, в его семье у многих начали выпадать волосы в раннем возрасте. И я думала, что это правда, потому что у его брата тоже были редкие волосы.

— Ну а спустя некоторое время мы сделали ему операцию и затем внимательно следили за его состоянием, которое действительно улучшилось. Наступил период так называемой ремиссии, который продлился как раз до того дня, когда вы приехали с ним в больницу, когда он не мог дышать и говорить.

После всего услышанного шокированную Алисию начинает сильно трясти, а она сама со слезами на глазах качает головой, будучи не в силах поверить, что все это время Доминик скрывал от нее то, что болен настолько серьезно, но не показывал это и находил в себе силы жить обычной жизнью и делать вид, что все хорошо.

— Но почему? — издает тихий всхлип Алисия. — Почему вы ничего не сказали мне про диагноз моего мужа? Вы все это время знали, что с ним, но намеренно скрыли это от меня и пытались убедить, что Доминика можно вылечить!

— Ради бога, простите меня, миссис Миддлтон, — с жалостью во взгляде извиняется Седрик, положив руку на сердце. — Я знаю, что должен был рассказать о диагнозе вашего раньше намного раньше.

— Но почему не сказали?

— Мистер Миддлтон умолял меня ничего вам рассказывать, когда я сказал ему, что собираюсь сообщить его жене о его состоянии.

— Доминик попросил вас?

— Он не хотел расстраивать вас и делал все, чтобы скрыть всю правду.

— Но вы были обязаны рассказать мне, даже если он не хотел говорить! — повышает голос Алисия. — Я – его жена! И была обязана знать, чем мой муж заболел! Как вы могли скрыть от меня такое и поддерживать иллюзию, что Доминик поправится?

— Послушайте, миссис Миддлтон, мне правда очень жаль, что все так получилось. Клянусь, я хотел рассказать вам обо всем, когда состояние вашего мужа ухудшилось настолько, что невозможно было отрицать, что он смертельно болен. Да и он сам незадолго до смерти хотел признаться вам во всем.

— Однако он никогда ничего не говорил мне! Даже намека не давал! А вы врали мне вместо того чтобы сразу сказать его диагноз!

— Простите меня, прошу вас.

— Не ожидала я от вас ничего подобного, доктор Седрик. Не ожидала…

— Однажды ваш муж рассказал мне, что у вас была очень сложная жизнь, и вы пережили слишком много потрясений в своей жизни. Мистер Миддлтон не хотел, чтобы вы страдали из-за еще одного удара судьбы. И поэтому умолял не сообщать вам его диагноз.

— Но разве вы не могли сказать мне об этом тайно? Разве было так трудно объяснить, что мой муж не хотел расстраивать меня?

— Этот мужчина говорил, что вы были такой счастливой рядом с ним, что у него сердце сжималось, представляя себе то, как он скажет про свой смертельный диагноз.

— Господи, за что мне это наказание? — недоумевает Алисия, закрыв лицо руками и издав пару громких всхлипов. — Почему Ты забираешь у меня всех моих близких людей? Мужа, родителей, сестру, деверя… Почему именно мои близкие, почему?

Алисия тихо шмыгает носом.

— Еще не хватало узнать, что с моей племянницей произошла какая-нибудь беда… — тихо добавляет Алисия. — Тогда я точно сойду с ума…

Алисия медленно подходит к ряду стульев и присаживается на один из них, продолжив горько плакать и все еще мечтая узнать, что ее муж на самом деле не умер и не был болен раком. Ей кажется, что после смерти Доминика ее жизнь будет кончена, и она уже больше никогда не сможет быть счастливой. Прожив всего два года в браке с любимым мужчиной, она неожиданно стала молодой вдовой… Хотя казалось, что ничто не предвещало беды, а супруги Миддлтон будут очень счастливы вместе и однажды станут родителями своего первенца.

— Почему, Доминик, почему? — захлебываясь слезами, недоумевает Алисия и тихо шмыгает носом. — Почему ты скрывал это от меня? Я имела право знать, что с тобой что-то не так! Имела…

— Миссис Миддлтон, я прекрасно понимаю всю вашу боль и искренне сочувствую вам, — мягко говорит Седрик, присев рядом с Алисией и приобняв ее за плечи. — Я и сам вдовец. Моя жена умерла много лет назад от рака груди в последней стадии. Поверьте, я как никто другой понимаю вашу ситуацию и знаю, как вам сейчас плохо.

— Неужели вы не могли сказать мне об этом втайне от Доминика? — переведя взгляд на Доминика, удивляется Алисия. — Раз мой муж не хотел, чтобы вы говорили мне об этом, я бы молчала, а потом сама уговорила бы его признаться во всем.

— Простите, пожалуйста… Я правда не хотел, чтобы все так вышло, и много раз говорил вашему мужу, что скрывать подобное от собственной жены – это ужасный поступок. Но он упорно стоял на своем и умолял искать любые оправдания, чтобы не заставлять вас еще больше страдать.

— Я страдала куда больше, не зная, что происходит с моим мужем, и почему он увядает на моих глазах.

— Уверен, что незадолго до смерти он хотел сказать вам об этом, но у него просто не было сил. Вы ведь видели, что он едва мог говорить, хотя и очень старался.

— Он не успел сказать мне об этом… Мой муж лишь постоянно твердил, что сегодня умрет, и что ничто ему не поможет. Доминик окончательно сдался и… Позволил этой болезни победить его и забрать у меня любимого мужчину.

— Ваш муж уже давно предчувствовал свою смерть. Кроме того, ему несколько раз казалось, что он разговаривал со своими умершими родственниками по ночам. Мол, они звали его с собой.

— Это ужасно… Ужасно!

— Но в принципе перед смертью такое бывает. Умирающие люди часто видят какие-то галлюцинации или покойников. Так что смерть не была сюрпризом для мистера Миддлтона. Он знал, что умрет. И уже был готов к этому.

— Нет, я не могу в это поверить…

Алисия запускает руки в свои чуть спутанные волосы и слегка оттягивает их.

— Это похоже на какой-то кошмар, — слегка дрожащим голосом добавляет Алисия. — Это все неправда… Я не стала вдовой и не потеряла своего любимого мужа… Нет… Это не так…

— Увы, дорогая моя, иногда жизнь бывает слишком несправедлива и забирает у нас все самое ценное, что мы имеем, — взяв Алисию за руки, тяжело вздыхает Седрик.

— Я почувствовала себя счастливой только лишь тогда, когда он ворвался в мою жизнь. С ним я обрела желанный покой и была окружена заботой и любовью. Мечтала о том, что рожу ему малыша. О том, что мы будем вместе растить его.

— Ваш муж вряд ли хотел умирать до того, как болезнь вернулась к нему. Он тоже планировал жить с вами и воспитывать детишек и внуков. Мистер Миддлтон очень много говорил о том, как сильно любил вас, и как мечтал однажды завести собственных детей. — Седрик бросает мимолетную улыбку. — И я верил, что это правда. Ибо вы и сами безумно любили его и трогательно заботились о нем все это время. Вы буквально жертвовали собой ради этого человека…

— Я бы жизнь за него отдала, если бы это было нужно… — слегка дрожащим голосом говорит Алисия. — Доминик был всем миром для меня… Я так сильно влюбилась в него, что не могла представить вместо него какого-то другого человека.

Алисия тихо шмыгает носом.

— Мое сердце, мое душа – вся я принадлежала только лишь ему, — тихо добавляет Алисия. — Я была безмерно счастлива с ним. Мы жили душа в душу и почти никогда не ссорились…

— Понимаю, — кивает Седрик. — Мы с женой тоже думали, что проживем вместе. Но она, к сожалению, покинула меня. Хотя и родила мне прекрасного сына, которого я всем сердцем обожаю.