— Хватит прикидываться глухим и тупым, Роуз! — требует Даниэль. — Мы уже сто раз тебе все объясняли.

— Вы убийцы! Самые настоящие убийцы, которые забрали у меня самое ценное! Прекрасно знали, что Хелен была смыслом моей жизни, но посмели забрать ее у меня. Посмели посягнуть на святое! На самое важное для меня!

— Хелен хотел убить твой отец и его приспешники, — напоминает Терренс. — Мы не имеем к этому никакого отношения. И немедленно спасли бы ее, если бы у нас был шанс.

— Я уже это говорил, но еще раз скажу, что уж лучше бы вы трое были на ее месте! — в сердцах заявляет Питер. — Лучше бы вы подохли там! Задохнулись и сгорели в огне! Клянусь, я бы даже бровью не пошевелил бы! Не сделал бы ничего, чтобы вам помочь.

— А, то есть, ты уже забыл, как говорил, что мы многое для тебя значим? — удивляется Эдвард. — Забыл, как называл нас своей второй семьей?

— На хер такую семью, которая меня предает!

— Значит, наша дружба тебе уже не важна? — заключает Даниэль. — Ты хочешь ее разрушить? Хочешь куковать до конца своих дней в полном одиночестве? Точнее, со своим воображаемым другом!

— Вы никогда не были моими друзьями! Я лишь позволял вам с собой дружить. И все это время ни разу не спустил с вас глаз. Был уверен, что в один прекрасный день вы захотите послать меня на хер и сделать какую-то гадость.

— Ты хоть сам-то соображаешь, что сейчас несешь? — интересуется Терренс. — Понимаешь, что делаешь? С кем говоришь? Видишь ли ты перед собой тех, кем мы и являемся?

— Прекрасно понимаю, — без эмоций произносит Питер. — Понимаю, что обязан раз и навсегда порвать с вами все связи, чтобы вы еще больше мне не нагадили.

— Тебя это сделает счастливым? Ты будешь счастлив, если останется в полном одиночестве?

— Это единственный путь перестать сталкиваться со всякими людишками, которые мечтают так или иначе мне навредить.

— Твою мать, я ахереваю, парни, — качает головой Эдвард и запускает руки в свои волосы. — Просто ахереваю. Этот человек удивляет меня все больше и больше.

— Ничего, когда он увидит Хелен, то его мозги быстро встанут на место, — со скрещенными на груди руками уверяет Даниэль. — Эта девчонка единственная, кто может поддерживать его в более-менее нормальном состоянии.

— Ар-р-р, блять… — раздраженно рычит Питер, склонив голову и запустив пальцы в волосы, которые он начинает сильно оттягивать.

«Есть только один способ вычеркнуть эту троицу из жизни, — уверяет Теодор. — Это убить их. Убить всех этих уродов. Начиная с Перкинса. Который, сука, всем разболтал, что ты пытался его убить. Надо его прикончить. Так же, как девчонку, которая пошла против воли насильника и рассказала всем, что он с ней сделал.»

— Теперь стоит еще больше призадуматься над тем, стоит ли нам и дальше рвать задницу ради этого психа, — хмуро говорит Терренс. — Мне хочется этого меньше и меньше, видя все его выходки и слыша все его обвинения.

«Если ты не убьешь их, то они от тебя не отстанут. Так и будут за тобой бегать и издеваться, говоря, что твоя подружка жива и здорова. — Теодор принимает Питера за плечи. — А может, они потом еще какую-нибудь херню придумают. Очередную ложь. Или и вовсе задумают убить тебя самого. Сделают то, о чем мечтал весь мир. Ему не удалось это сделать за все двадцать семь лет твоей никчемной жизни, а им троим удастся. Понимаешь меня, приятель?»

— Ох, короче все с вами понятно, — резко выдыхает Питер. — Зря я к вам приперся. Зря надеялся на нормальный разговор. Надежда иссякла после ваших заявлений о том, что Хелен жива.

— Наша совесть чиста, потому что мы тебе не врем, — решительно заявляет Даниэль. — И мы не из тех, кто шутит с такой штукой, как смерть человека.

— Довольно! Я устал от вашей лжи. Устал от всей херни, которую вы сейчас пытайтесь мне втереть.

— Мы не голословны и можем доказать свои слова, — гордо приподнимает голову Эдвард. — Можем хоть сейчас договориться с Хелен о встрече и привезти тебя на место.

— Все, уроды, заткнитесь! Я больше не хочу слушать весь этот словесный понос.

— Однажды ты поймешь, что мы тебе не солгали, — уверенно говорит Терренс. — И будешь очень сильно сожалеть о том, что так с нами обращаемся.

— Я жалею только об одном: о том, что связался с вами. Если не вы трое, моя жизнь была бы намного лучше.

— Окей, Роуз, говори сейчас что хочешь, — приподнимает руки Даниэль. — Только потом не пищи, когда ты наконец-то включишь мозги и вспомнишь обо всем, что успел натворить.

— Ненавижу вас, ублюдки, — грубо бросает Питер, сжав лежащие на столе руки в кулаки. — Видеть вас не желаю! Не смейте больше преследовать меня! Удалите мои номера к чертовой матери и забудьте мой домашний адрес. Немедленно!

— Да-да, мы поняли, — закатывает глаза Эдвард.

— Я серьезно! Будете и дальше за мной бегать – сильно пожалейте об этом. Я уже больше не буду вас щадить. Окажетесь, сука, закопанными под землей, если посмейте еще что-то мне втереть.

— Советуем обратиться ко врачу, пока не стало слишком поздно, — сухо бросает Даниэль. — Пока ты не пошел по пути своего больного папаши и не начал грохать всех подряд.

— Да пошли вы на хуй, сраные гниды, — с учащенным дыханием более низким голосом бросает Питер. — Вам крупно повезло, что вокруг люди. А в противном случае ваши девки начали бы заливаться слезами после того, как убийцы моей девушки уйдут за ней в мир иной.

— Знаешь, Роуз, а ты прав, — грубо говорит Терренс. — Вали-ка отсюда, пока мы добрые. Пока мы еще помним о том, что твоя подружка будет страдать, если с тобой что-то случится.

— И свалю! Больше ни секунды не останусь с вами! Продолжайте и дальше тонуть в своей лжи. Продолжайте строить против меня заговор с участием всех, кого я знаю. Продолжайте! Только помните, что я вас мигом уложу на землю и закопаю, если еще хоть раз это произойдет. Делайте это, если жизнь вам недорога. Все, я закончил! Auf Wiedersehen[1]!

Питер резко встает из-за стола и резким, быстрым шагом направляется к выходу из кафе, которое сразу же покидает, громко захлопнув за собой дверь. Расстроенные и обескураженные Даниэль, Терренс и Эдвард даже и не думают идти за ним вслед, продолжая сидеть на своих местах и широко распахнутыми глазами смотреть уходящему парню вслед.

— М-да-а… — резко выдыхает Эдвард, облокотившись локтем о столик и запустив пальцы в волосы. — Обрадовали друга, называется…

— Походу, за это время так ничего не изменилось, — предполагает Даниэль. — Он как был психом в тот день, таким психом остался и сейчас.

— Удивительно, как быстро Роуз переключается между своими личностями, — подмечает Терренс. — Которых у него реально не одна. То милая лапочка, то мерзкая сука.

— Конечно, я был готов к тому, что он не поверит в возвращение Хелен. Но не думал, что его реакция будет такая.

— Ох, если бы мы смогли доказать ему свою честность, все было бы иначе, — задумчиво отвечает Эдвард. — Если бы потребовали поехать с нами и попросить Хелен куда-нибудь приехать.

— Походу, мы в этой ситуации бессильны, парни, — разводит руками Терренс. — Мы не сможем вправить ему мозги. Ни словами, ну кулаками. Слова он не слышит, а после мордобоя становится еще более агрессивным.

— Блять, хорошо, что мы находимся на людях! — облегченно выдыхает Даниэль. — В противном случае нам бы опять пришлось с ним возиться. И этот придурок опять выбил бы мне зуб, который я только недавно восстановил.

— Вот и получается, что у нас остается лишь одна надежда, — подмечает Эдвард. — Надежда на Хелен. Она наш последний шанс вернуть Питера.

— А надо ли оно нам теперь? — без эмоций спрашивает Терренс. — Стоит ли возиться с этим человеком? У него же крыша едет! А от помощи он категорически отказывается! Так какой смысл с ним корячиться? Мы как будто бьемся в стенку, за которой никого и ничего нет.

— Хоть этот человек многое для меня значит, я больше не могу закрывать глаза на его поступки, — признается Даниэль. — Питеру и так многое сошло с рук за все это время. Я многое терпел, многое молча проглатывал. Но всему есть предел.