Будь счастлив, мой маленький Тео. Исполни все свои мечты и проживи жизнь так, как ты того захочешь и с кем. Слушай свое сердце и поступай так, как оно тебе говорит.

С огромной любовью, твоя мама.»

Нельзя сказать, что это письмо не нашло никакого отклика в сердце Питера и не заставило его ни над чем призадуматься. Несмотря на то, что он никогда не знал свою родную мать, мужчине кажется, будто к нему обращается женщина, с которой ему довелось прожить с самого рождения. Как будто она и впрямь родная. Как будто биологическая мать всегда была рядом. Мужчина предполагает, что именно Джулия является причиной, почему он все еще живет на этом свете. Что это она снова и снова его спасает, подавая некоторые знаки тем, кто в состоянии что-то сделать.

«Что, приятель, письмецо мамы тронуло твое сердечко?» — хитро улыбается Теодор, расставив руки в бока.

— Как будто его написала женщина, которую я знал всю жизнь, — задумчиво отвечает Питер. — Прочитав все это, я уже не могу сказать, что она мне чужая.

«В отличие от Корнелии. К которой ты никогда не испытывал таких теплых чувств.»

— Верно. Корнелия всегда казалась мне чужой и холодной. Но тогда я и подумать не мог, что эта женщина мне никто. Мне казалось, что все дело лишь в алкогольной зависимости. Мол, из-за нее меня не любит та, которую я всю жизнь называл матерью.

«Хотя признаться честно, я не понимаю, почему отец не отдал тебя твоей бабке, раз уж она помирилась с дочкой и была рада новости о ее беременности.»

— Я и сам не понимаю. Почему Маркус не отдал меня ей? Почему эта женщина сама меня не забрала? Или она опять поссорилась с Джулией уже после примирения? Об этом в дневнике ничего не сказано.

«Можно предположить, что Эллен так и не узнала о смерти Джулии, но я не думаю, что Маркус и впрямь не поставил бабушку своего сына в известие.»

— А хер знает! Может, она и правда ничего не знала! Мне почему-то кажется, что Маркус и вовсе не уведомил ее о том, что у Джулии начались роды. Суда по его рассказам, я так понимаю, он ждал новостей в больнице один.

«Хм, вполне возможно… Хотя все было бы иначе, если бы ты жил у своей бабули. Если бы она все-таки узнала о том, что потеряла дочку, и забрала внука с собой. Подальше от психически нездорового папаши.»

— Вряд ли бы это избавило его от желания избавиться от меня. Маркус не забыл бы про меня. Он бы меня убил. Рано или поздно.

«Да уж, можно сказать, ты находился в глубокой заднице.»

— Ой, да что теперь гадать! — устало вздыхает Питер. — И Джулии нет в живых, и Эллен наверняка уже давно погибла, и Роланд…

«Ну… По крайней мере теперь многое встало на свои места! Ты получил ответы почти на все вопросы.»

— Жаль, что так поздно.

«Ну знаешь, лучше поздно, чем никогда, — бодро подмечает Теодор. — Да и вообще, какая теперь разница? Мамка-то ведь уже давно мертва! Ты не сможешь ее обнять, поцеловать и о чем-то расспросить.»

— Знаю… Но почему-то мне кажется, что ее дух всегда был рядом со мной.

Питер переводит взгляд на Теодора.

— Хоть мама и мертва, она никогда не оставляла меня. Как и обещала в этом письме. Как будто это из-за нее никто и ничто не может избавить этот мир от меня. Как будто ее невидимая рука удерживает меня от того, чтобы свести счеты с жизнью.

«О, то есть, теперь не мир в этом виноват, а твоя мама?»

— Но ведь реально! Каждый раз, когда со мной что-то происходит, что-то другое меня спасает. То не дает с собой покончить, то не дает кому-то меня убить, то присылает ко мне кого-то, то еще что-то…

«Окей, если хочешь верить в эти чудеса – пожалуйста! Вера в любого рода магию всегда греет душу и является причиной, благодаря которой мы продолжаем жить в ожидании чего-то особенного.»

— В любом случае ее слова заставили меня задуматься. Задуматься о том, а все ли я делаю правильно. Справедливо ли поступаю с ребятами, всеми силами их избегая. С парнями, которых виню в том, в чем они в принципе не виноваты. Может, я – дебил? Полный дебил, который сам все портит и всех от себя отталкивает? А потом жалуется, что его никто не любит и не ценит. Может, дело не в этом жестоком мире? Может, дело во мне? В моих демонах?

«М-м-м, смотрите-ка… — с гордо поднятой головой скрещивает руки на груди Теодор. — Кажется, до нас начинает кое-что доходить… Принцесса с холодным сердцем очнулась после зимней спячки! Не прошло и целой вечности!»

— Не могу не признать, что я скучаю по ним. И сейчас больше всего хочу, чтобы они были рядом. Понимаю, что не могу справиться со всем этим дерьмом без них. Не только Хелен помогала мне держаться. Ребята тоже являются тому причиной. Даниэль, Терренс, Эдвард… Анна, Ракель, Наталия… Я люблю их всех. Они все для меня как братья и сестры. Все очень многое для меня значит. Я никак не могу их потерять.

«Все в твоих руках, Питер, — одобрительно отвечает Теодор. — Твоя мама же в письме написала, что те, с кем тебе суждено идти по одной дороге, просто так из твоей жизни не исчезнут. А эти ребята, походу, не собираются тебя бросать. Даже несмотря на все демоны у тебя в голове. Вон как усердно заваливают тебя сообщениями каждый день. Даже соседки твои сказали, что они несколько раз приходили сюда и искали тебя.»

— Думаешь, еще не поздно хоть что-то исправить? Не поздно попытаться реабилитироваться в их глазах после того, как я чуть их не убил?

«Ты же реально жалеешь о том, что сделал?»

— Хочется удавиться от стыда перед ними.

«Я понимаю, трудно довериться кому-то после того, как всякие мудаки миллион раз надрали тебе жопу и макнули харей в грязь. Но ведь ты не один такой. Думаешь, никто не сталкивается с предателями и гнусами? Думаешь, всех так сильно любят? Ни хера подобного! Твоих дружков тоже жизнь нехило потрепала! Но они-то не обозлились на мир и не отвернулись от него. Вот пацаны и живут в любви и заботе.»

— Я до смерти боюсь предательства с их стороны, понимаешь. Боюсь доверять им полностью. Боюсь испытать разочарование после того, как так сильно с ними сблизился.

«Если хочешь побороть эту бяку, надо обратиться к истокам. К корню проблемы. Который находится в том, что заперто глубоко внутри.»

— Ар-р-р, опять ты за свое… — раздосадовано вздыхает Питер. — Сколько можно уже?

«Прости, но это единственный выход к исцелению, — разводит руками Теодор. — Твое подсознание уже давно об этом кричит, но ты это игнорируешь и думаешь, что сможешь и так жить нормально. Хотя от этого тебе становится только хуже.»

— А если я позволю себе все вспомнить, то мне сразу станет лучше?

«С проблемой ведь гораздо легче работать, когда ты знаешь, откуда у нее растут ноги. Хочешь от нее избавиться – надо понять природу ее происхождения. До этого момента твои попытки жить обычной жизнью не приведут ни к чему к хорошему. С возрастом доверие к людям не появится, а будет стремительно угасать. Соответственно ты в конце концов навсегда замкнешься в себе и построишь вокруг себя кокон, который никому не удастся пробить: ни тебе, ни кому-либо еще.»

Питер ничего не говорит и устало вздыхает, бросив короткий взгляд на едва прикрытое тюлью окно. После чего пробегается глазами по письму Джулии и ее дневнику, что по-прежнему лежит в раскрытом виде у него на коленях. Мужчина еще раз просматривает некоторые записи, которые до этого пропустил, в надежде узнать что-то еще. Облокотившись спиной о подушку и закинув ноги на кровать, он перелистывает страницу за страницей и удивляется тому, как легко неуверенные в себе женщины притягивают в свою жизнь наглых и бессовестных подонков, некоторые из которых могут с радостью этим пользоваться и еще больше подавлять тех, рядом с которыми чувствуют себя повелителями и эдакими героями.

А пробежавшись глазами по некоторым строчкам из послания Джулии своему сыну, Питер уже всерьез начинает задумываться над всем, что произошло в последнее время. И понимает, что нужно как-то брать себя в руки и прекратить заниматься глупостями, пока не стало слишком поздно что-то менять. Что он во что бы то ни стало должен забыть обо всех своих сомнениях и страхах и обратиться к тем единственным людям, которые вполне способны помочь ему не только пережить потерю любимой девушки и обрести хоть какой-то смысл жизни, но еще и найти ответы на те загадки, что пока остаются неразгаданными.