Тем не менее муж пообещал, что мы будем растить ребенка вместе, а он обеспечит его всем необходимым. И с тех пор Маркус стал обо мне заботиться. Следит за тем, чтобы я хорошо питалась, не перетруждалась, много отдыхала, выполняла все указания врачей. Все вроде бы здорово, но меня смущает то, что он никогда не говорит про ребенка. Не интересуется его здоровьем, развитием, не спешит гладить мой живот и разговаривать с ним. Его волнует только мое самочувствие. Уже пару раз он будто пропустил мимо ушей кое-какие слова, сказанные врачом о нашем ребенке. Это и заставляет меня думать, что малыш ему все-таки не нужен.»
— Да уж, а Маркус говорил, что она так ничего и не узнала, — хмуро бросает Питер. — Не узнала о том, что ему было вообще по хер на ребенка. Либо сработала женская интуиция, либо этот человек так плохо делал вид, что он ждет рождения ребенка и готов его воспитывать.
«Дорогой дневник, я только что вернулась из больницы, где проходила плановый осмотр. Ничего особенного в основном. Но самое интересное было во время УЗИ. Врач обрадовал нас с Маркусом о том, что ребеночек развивается хорошо, никаких отклонений нет, а все показатели прекрасные. Он также сказал, что может назвать и пол. Я тут же согласилась и узнала, что это мальчик. Мальчик… У меня будет прекрасный сыночек. Ох… Слезы наворачиваются на глаза, когда я представляю его уже совсем взрослым. Нисколько не сомневаюсь в том, что он вырастит настоящим красавцем, который похитит немало женских сердец. Ведь мой муж, несмотря на свой характер и привычки, внешне очень даже симпатичный мужчина. Я никак не посмею назвать его страшным. Если бы не его характер, у него было бы гораздо больше девушек, чем было в то время, когда мы еще жили как брат и сестра.
Маркус ходил в больницу со мной и присутствовал на УЗИ. Пока у меня слезы наворачивались на глаза, он же оставался совершенно равнодушным и не задавал никаких вопросов про ребенка, только лишь спрашивая про меня. Новость о рождении сына тоже его особо не впечатлила. Муж оставался совершенно спокойным. Как будто не он отец моего ребенка. Как будто он какой-то чужак. Ох… Хочется верить, что что-нибудь изменится, когда малыш родится. Когда Маркус возьмет его на руки и увидит в нем себя.
Впрочем, я недолго из-за этого расстраивалась и была больше увлечена тем, что врач показывал мне на экране монитора. Я видела, как мой сыночек растет у меня в животе. Видела его маленькие ручки, ножки, головку… Господи, я до сих пор плачу, вспоминая об этом и рассматривая снимки, которые нам отдали. Даже не верится, что во мне сейчас растет это маленькое чудо. Не верится… Несмотря на недомогание, для меня это время все равно поистине волшебное.»
Питер снова скромно улыбается, читая последние строчки на странице, которую он переворачивает, чтобы прочитать новую запись, сделанную гораздо позже.
«Время летит незаметно. Наша с малышом встреча все ближе. Я уже считаю минуты и секунды до этого момента. Кто-то однажды сказал мне, что роды – это очень больно, долго и изматывающе, но я совсем этого не боюсь. Я готова вытерпеть любую боль ради того, чтобы подарить жизнь своему сыночку. Для которого, кстати, уже выбрала имя. Он будет Теодором. А я буду ласково называть его Тео. Мой маленький Тео… Ой, пока я пишу это, мой маленький хулиган во всю пинает маму ножками в животике. Обычно такой спокойный, а сегодня решил поиграть. Ах… Наверное, ему нравится это имя. И он хочет поскорее увидеть свет. Но ничего, сынок, скоро мы с тобой увидимся. И я верю, что твой папа со временем тебя полюбит.
Тем более, что в последнее время Маркус стал намного больше интересоваться ребенком. Уж не знаю, полюбил ли он его или же просто смирился. Но теперь муж охотно слушает мои рассказы про малыша и даже сам пару раз погладил мой живот. Улыбнулся, когда почувствовал легкие толчки. Это было очень трогательно. Я опять расплакалась… Ох, боже, какая же стала чувствительная… Гормоны шалят… Постоянно из-за чего-то плачу и мечтаю о селедке в шоколаде… Из-за чего Маркус все время удивленно на меня смотрит и не понимает, как можно есть столь несочетаемые вещи. Ну а что я могу поделать, если очень хочу и соленое, и сладкое одновременно?
Но знаешь, дорогой дневник, кажется, я догадываюсь, почему Маркус стал еще более ласковым в последнее время. Просто он уже знает, что роды могут стать для меня смертельной угрозой. Врач еще в самом начале срока предупреждал меня о том, что за мной требуется повышенное внимание. А все из-за моего слабого здоровья, от которого я страдаю с самого детства. Из-за того, что я страдаю аневризмом аорты, из-за которого роды могут стать для меня смертельно опасными. Я могу их не пережить. Что-то может пойти не так. Так что сейчас мне приходиться беречь себя вдвойне, даже если прекрасно себя чувствую. Впрочем, я нисколько не боюсь. Да, вообще не боюсь! Я всегда мечтала стать мамой и подарить жизнь хотя бы одному малышу. И ради этой мечты я готова терпеть любые трудности и делать все, что мне говорят. Готова рискнуть, чтобы подарить жизнь тому чуду, что растет во мне.»
— Интересная женщина… — удивляется Питер. — И очень упрямая. Нельзя, а все равно настаивает. Ох… Жаль, что она дорого заплатила за это…
«Маркус был очень недоволен, когда узнал, что из-за аневризмы роды могут стать для меня роковыми. Скандала, конечно, не было, но он винил себя в том, что ничего до последнего не знал. Кажется, что в противном случае мой муж ни в коем случае не допустил бы моей беременности и рождения ребенка. А если бы это и произошло, то послал бы меня на аборт. Против которого я бы категорически возражала. Я поклялась себе, что ни за что в жизни не пойду на этот шаг.
Так или иначе я просто продолжаю готовиться к рождению моего маленького Тео. До родов остается совсем немного, и я пытаюсь представить себе, какой была бы наша встреча. Искренне надеясь, что сердце Маркуса оттает, и он пожалеет о том, что все это время отвергал своего сыночка и не проявлял к нему особого интереса. И я надеюсь, что… Мой муж позаботится о нашем ребенке, если со мной что-то случится. Если честно, в последнее время у меня как-то неспокойно на душе. Сердце неприятно сжимается, а мне с каждым днем все тревожнее. Это точно не связано с предстоящими родами. Дело исключительно в моем муже. В его отношении к Теодору. Страшно подумать, что мой малыш может остаться совсем один, если его отец так и не полюбит сына.
Это нехорошее предчувствие заставляет меня проживать каждый день так, будто он может стать для меня последним. Хочется сделать побольше, со всеми все обсудить, перед всеми извиниться и раздать долги. Например, я уже давно мечтаю поговорить с мамой, с которой не общалась с тех пор, как ушла из дома вместе с Маркусом. Хочу извиниться перед ней за все, что произошло, и обрадовать ее новостью о том, что она вот-вот станет бабушкой. Сегодня или завтра я планирую поехать к ней домой и попробовать поговорить. Не знаю, чем все закончится, но я очень хочу верить, что нас сможет объединить хотя бы рождение моего маленького Тео. В любой случае пожелай мне удачи, дорогой дневник.»
Из последующих записей Питер выясняет, что разговор Джулии и ее матери Эллен прошел вполне себе удачно, а новость о рождении ребенка обрадовала эту женщину, хотя и заставила переживать о том, сможет ли дочка пережить роды. Он узнает, что его биологическая бабушка была сильно из-за этого встревожена, а Джулия предполагала, что та словно предчувствовала беду и потому впоследствии проводила с дочерью как можно больше времени. Ну а Маркус так или иначе был рад, что его супруге удалось наладить отношения с матерью, и сам последовал ее примеру, разыскав отца, с которым обсудил все, что произошло. Правда их разговор был куда менее удачным. Точнее, совсем неудачным. Из-за чего они окончательно отдалились друг от друга и встречались только лишь ради каких-то важных дел.
«Вот и все, дорогой дневник… Сегодня. Сегодня я должна отправиться в больницу и родить малыша. Рано утром я почувствовала первые схватки. Почувствовала, что Тео готов родиться. Но это лишь начало. Впереди нас ждет долгий путь. Пока я пишу, у меня снова начал ныть живот. Однако боль пока терпимая, и я спокойно ее переношу. Говорят, это будет долгий процесс. Но я к нему готова. Так или иначе сейчас Маркус помогает собрать сумку со всеми вещами, которые понадобятся мне в больнице. Хоть он уже не настроен категорично против ребенка, мой муж по-прежнему куда больше беспокоится обо мне. И надо признать, это совершенно искренне. Я чувствую, что меня любят. Что я ему нужна. И это греет мне душу.
