— Ну… — Хелен с легкой улыбкой пожимает плечами. — Теперь ты понимаешь почему.

В этот момент к столику подходит одна из работниц кафе, которая приносит на подносе заказанные Эдвардом и Хелен чашки кофе и небольшие кусочки торта и ставит все блюдца перед друзьями.

— Спасибо большое, — вежливо в разное время благодарят Хелен и Эдвард.

Пожелав приятного аппетита, сотрудница кафе оставляет друзей и оставляет поднос в отведенном для него месте до того, как протирает другие столы чистой тряпкой, ровно ставит стулья и уносит всю грязную посуду, которую оставили после себя покинувшие заведение клиенты.

— Так или иначе он решил сосредоточиться на поиске Элайджи Хартли, единственного из сообщников Маркуса, кого пока до сих пор не поймали, — признается Эдвард, отпив немного кофе из чашки и ставит ее на стол, поскольку оно еще горячее. — Мы были уверены, что ему точно известно что-то очень важное. Что он знает, где тебя искать. И… Получается, это оказалось правдой.

— Пока я жила в квартире его брата, то поначалу побаивалась Элайджу и не доверяла ему, — признается Хелен, сразу же приступив к поеданию кусочка торта. — Хотя он всегда был единственным человеком, кого я боялась меньше всего. Да и вел себя немного иначе, хотя и не показывал этого при остальных. По крайней мере пару раз он приносил мне немного еды и воды, чтобы я не двинула кони раньше времени.

— М-м-м, надо же, каким заботливым оказался преступник, — тихо усмехается Эдвард.

— Тем не менее я осталась жива именно благодаря ему.

— Интересно, чего это он проявил такую доброту и пошел против своего господина?

— Говорит, что понял свои ошибки. Что Маркус ему осточертел, а его одержимость кровью и местью не на шутку пугала. Решил хоть как-то исправиться, сделав все, чтобы спасти хотя бы одну жизнь.

— Да уж… Когда понял, что ему светит тюремный срок, то сразу поджал хвостик. Решил, что добрые дела помогут ему откосить и жить дальше как ни в чем ни бывало.

— Не знаю, правда это или нет, но Элайджа пообещал сам пойти в полицию и сдаться.

— Да ты что? Серьезно?

— Сказал, что для начала хочет закончить какие-то дела, а уже потом сдаваться с поличным и ждать приговора.

— Ничего, этот голубчик никуда не денется, — уверяет Эдвард. — Ответит за все свои делишки.

— Тем не менее его преступления куда менее тяжкие, чем преступления остальных. А если он еще и сделает чистосердечное признание, то ему могут скостить срок.

— В любом случае Элайджа будет наказан.

— Кстати, он еще сказал, что знает много интересной информации об убийствах, совершенных Маркусом. Об убийствах, про которые на сегодняшний день полиции почти ничего неизвестно.

— И он готов об этом рассказать?

— Пообещал, но кто знает.

— Ну ладно, дадим ему шанс самому сдаться, — задумчиво отвечает Эдвард. — А если нет, то тебе придется дать адрес квартиры его брата, где они тебя прятали.

— В той квартире я провела всего четыре дня. А остальную часть времени лежала в больнице, где меня быстро поставили на ноги после простуды, голодовки… После всех побоев, ожогов… Если не заметил, то у меня обгорела кожа на ноге. Наверное, когда я уже потеряла сознание. Огонь подобрался ко мне и… Едва не поджарил.

— Слушай, Хелен, ну ты реально везунчик! Вот уж не думал, что все так закончится.

— Поверь, Эдвард, я и сама уже была готова умереть. И была ужасно рада, что мне удалось увидеть тебя, Терренса, Даниэля и Питера. Как мне тогда казалось, в последний раз.

— Ох, ты себе не представляешь, как нас парнями все это время съедало чувство вины, — с грустью во взгляде качает головой Эдвард. — За то, что мы не смогли тебя спасти.

— Нет-нет, приятель, все хорошо, перестань, — хлопает Эдварда по руке Хелен. — Не надо ни в чем себя винить.

— Мы ведь дали обещание девчонкам. Мы пообещали, что вернемся с тобой, перед тем как поехать в нужное место. Они верили, ждали, надеялись… А мы, дураки, так подвели их. Так разочаровали…

— Ну что ты, Эдвард, не говори так. Вы с ребятами никого не разочаровали. Вы же пришли туда. Боролись. Не сдавались. Делали все возможное.

— Этого было недостаточно, чтобы спасти тебя.

— Вы бы ничего не смогли делать. То место находилось очень далеко от дома Маркуса – как минимум час езды, как сказал Элайджа. Даже если бы вы мчались туда на всех порах, то все равно не успели бы.

— Эта безысходность одновременно доводила до слез и истерики и порождала злость. Злость на всех тех тварей, которые пытались тебя убить. На самих себя. Наверное, это тот момент, когда мы не были собой горды. Когда мы не заслуживали быть героями.

— Тем не менее вы не бросили Питера, когда он поехал к Маркусу. Который оказался его отцом. Не побоялись связываться с одним из самых опасных преступников девяностых годов. Он мог сделать с вами все что угодно, но вас это не остановило.

— Ты же знаешь, что мы не можем оставаться в стороне, когда наши друзья и близкие в беде, — скромно улыбается Эдвард и выпивает немного кофе из своей чашки. — Мы не знали, что Питер отправится туда. А когда узнали, то ни секунду не медлили и не сомневались.

— И как вы тогда узнали?

— От Райана.

— От Райана?

— Да, приятеля Анны и младшего братца Джулиана Поттера, который чуть не отправил ее на тот свет.

— А он-то откуда знал?

— Сказал, где-то в том районе живет его приятель. Когда он покинул дом того парня, то увидел, как какие-то упыри тащат Питера за собой, держа под руки. Вон он и позвонил домой Даниэлю и Анне. Сеймур узнала у него все что смогла и рассказала нам с ребятами.

— Господи, а что было бы, если бы не узнали? — тяжело вздыхает Хелен и выпивает немного кофе, чтобы промочить сухое горло. — Маркус расправился бы с Питером в два счета! И мы бы об этом даже не узнали!

— Да, но к счастью, Райан здорово нам помог. За что мы очень ему благодарны.

— Вы все молодцы! Я искренне горжусь каждым из вас и считаю, что вы проделали отличную работу.

— Думаю, теперь можно и расслабиться… — задумчиво отвечает Эдвард и пожимает плечами. — Раз уж выяснилось, что ты жива.

— Ах, я все еще не верю, что эта история наконец-то закончилась, — широко улыбается Хелен. — Я так мечтала поскорее освободиться и обнять всех своих близких: бабушку, парней, девчонок… И Сэмми… Я ужасно по всем соскучилась.

— Твоя бабушка себе места не находила, пока тебя пытались найти. Мы с ребятами переживали, что она может серьезно заболеть и попасть в больницу.

— Боже, а как сейчас поживает бабуля?

— Буквально не расстается с таблетками. Почти две недели не вставала с кровати. Сегодня, когда мы были у нее в гостях, она впервые встала. Ходила по квартире, сделала нам всем чай с кофе…

— У меня сердце разрывалось, когда я думала о том, что с ней будет, если она узнает о том, что со мной произошло, — прикладывает руку к сердцу Хелен.

— Мы все присматривали за ней и как могли заботились. Не только мы с ребятами: вся наша родня не осталась в стороне и помогала нам ухаживать за миссис Маршалл. Даже мистер Джонсон и его жена неплохо поладили с ней.

— Наверное, не было ни дня, когда я не думала о ней. Когда не молилась о том, чтобы с ней все было хорошо.

— Твоя бабушка сейчас довольно плоха, хотя и пытается держаться. Правда когда ей только сообщили о твоей смерти, она снова и снова повторяла, что больше не хочет жить на этом свете и просила Бога забрать ее с собой.

— Этими словами ты ранишь мне сердце.

— Говорю как есть.

— А Сэмми? Как мой песик? Эти негодяи успели ранить его до того, как я отключилась после какого-то укола и пришла в себя в том заброшенном доме.

— Не волнуйся, дорогая, с Сэмми все хорошо, — с легкой улыбкой уверяет Эдвард, погладив Хелен по руке. — Да, ранение было, но оно оказалось неглубоким. Твой песик оклемался уже через несколько дней.

— Наверное, вам пришлось заплатить немалую сумму за его лечение.

— Ракель взяла на себя оплату операции Сэмми, его дальнейшую реабилитацию и покупку лекарств.