— Мы знаем, Джордж, — отвечает Терренс. — Но и потерять мы его не можем. Питер – наш друг. Мы все его любим, заботимся о нем и хотим помочь. Даже после всего того, что произошло.

— Очень удивлен, что и Даниэль после таких ужастиков продолжает так о нем заботиться, — признается Блейк.

— Согласен, — кивает Джордж. — Может, поначалу Даниэль и правда злился и не хотел ничего о нем слышать, но потом все резко изменилось.

— Увы, но мы никогда не обладали той силой, которая была у Хелен, — огорчает Эдвард. — Только она могла повлиять на Роуза и хоть как-то сохранять его здравый рассудок. Но после ее смерти Роуза никто не сможет сдержать.

— Поэтому можно сказать, что мы потеряли не одного, а два друга, — добавляет Терренс.

— Плохо, что он вот так замыкается и избегает людей, — подмечает Джордж. — Питер ведь может совсем тронуться умом. Не просто будет с кем-то разговаривать, а вообще, прости господи, пойдет убивать. Прямо как его отец в свое время.

— Здесь мы бессильны, — пожимает плечами Наталия. — И боюсь, что во второй раз уже ничего не получится сделать. Питер добьется своего и… Все-таки покончит с собой. А мы узнаем об этом, когда его останется лишь похоронить.

— Может, еще не все потеряно? — неуверенно спрашивает Блейк. — Может, еще есть малюсенькая надежда? Вдруг ему просто надо побыть одному? Вдруг потом он маленько оклемается и снова начнет общаться с вами? По крайней мере с кем-то из вас!

— Вряд ли, Блейк, — качает головой Терренс. — Мы теперь враги для Питера. Люди, которые мечтали причинить ему вред. Весь мир для него враг. Он ждал подвоха ото всех подряд. Даже Хелен он не полностью доверял и страшно разозлился на нее после одного лишь намека на ее предательство.

— Ладно, ребята, не расстраивайтесь раньше времени, — советует Джордж. — Давайте верить, что не все так плохо, а у вас еще появится шанс помочь Питеру. Что вам удастся убедить его как-то решать свои проблемы: проговаривать свои проблемы с психологом и принимать определенные таблетки, прописанные хорошим врачом.

— Если честно, надежда стремительно угасает, — задумчиво отвечает Наталия.

— Ну а если человек реально не хочет, то не надо заставлять. Лучше сосредоточьтесь на том, что вам под силу сделать. На помощи тем, кто в ней нуждается и готов ее принимать. Вот вы готовы поддерживать друг друга и родственницу покойной – так бросьте все силы на это дело.

— Не волнуйтесь, мистер Смит, мы как-нибудь справимся. Дел много, но вместе нам гораздо легче.

— И да, парни, можете даже не переживать из-за дел группы, — уверенно говорит Джордж. — Я сам все улажу и решу вопрос с теми мероприятиями, которые были запланированы.

— Спасибо большое, — благодарит Эдвард. — Извините, но мы сейчас просто не в состоянии об этом думать. Понимаем, что вы рискуйте нарваться на штрафы, но все же…

— Даже не думайте об этом. Приходите в себя, помогайте друг другу и хороните подругу, а я разберусь с вашими делами.

— Нам очень жаль, что мы опять доставляем вам проблемы, — неуверенно говорит Терренс. — Что из-за нас вы теряйте большие деньги. Не только вы, но и организаторы.

— Не об этом сейчас надо переживать, Терренс. Деньги приходят и уходят, а депрессия, грусть, страдания и апатия еще никогда не были человеку другом. Прежде чем думать о делах, надо сначала самим прийти в себя и вернуться к этому лишь тогда, когда вы почувствуйте, что готовы.

— Обещаем, что постараемся как можно скорее взять себя в руки, — спокойно отвечает Эдвард. — Дайте нам совсем немного времени.

— Да ладно, парни, чего вы паритесь! — восклицает Блейк. — Сколько нужно, столько и приходите в себя. Фанаты у вас вполне себе понимающие ребята и не разорвут вас на части за то, что вы не продвигайте альбом, который вот-вот выйдет в продажу. Они все поймут и будут ждать вашего возвращения.

— Как бы парням не пришлось возвращаться на сцену в обновленном составе, — тяжело вздыхает Ракель. — Может случиться такое, что Питер не захочет возвращаться в группу.

— Время покажет, ребята, — спокойно отвечает Джордж. — Не надо сейчас об этом думать. Как я уже сказал, позаботьтесь друг о друге и готовьтесь к похоронам подруги. А я решу все вопросы с группой.

— Спасибо огромное, Джордж, — дружелюбно благодарит Терренс. — Мы вам очень признательны. Не можем не повторить, что у нас лучший менеджер на свете.

— Крепитесь, мужики! — восклицает Блейк. — Вы нужны девчонкам. Вон у них какие глаза заплаканные и опухшие. Наверное, плачут целыми днями.

— Ты прав… — неуверенно произносит Ракель.

— Да, плачем мы с девчонками в последнее время очень много, — признается Наталия и аккуратно вытирает слезу под глазом. — Наверное, я бы сидела здесь и ревела целый день, если бы ребята не решили зайти ко мне.

— А где твои родители, Наталия? — интересуется Джордж. — Ты разве была одна до нашего прихода?

— Папа на работе, а мама поехала с бабушкой по делам. До вечера они точно не вернутся.

— Вся наша родня сейчас чем-то занята, — подмечает Эдвард. — Мои родители тоже уехали по делам и сказали, что вернутся поздно.

— Классный повод собраться у кого-то дома и поболтать, — бодро отвечает Блейк.

— А Даниэль тоже чем-то занят? — спрашивает Джордж.

— Вроде бы хотел поехать в клинику к своей сестре, — задумчиво отвечает Терренс.

— Неизвестно, когда она сможет поехать домой?

— Думаю, что скоро. Лечение Кэссиди проходит очень хорошо. Да и она неплохо так там освоилась, судя по рассказам Перкинса. Скучать ей там точно некогда.

— Хоть какие-то хорошие новости.

— Ох, ладно, давайте выпьем чего-нибудь, — устало предлагает Наталия, потерев лоб рукой. — А то я так до сих пор ничего вам не предложила.

— Ой, да мне после отравления сейчас можно есть не все подряд, — задумчиво отвечает Блейк.

— А чем ты хоть отравился? — интересуется Ракель.

— Да купил какую-то просроченную тухлятину в магазине. Схватил, не посмотрев сроки годности. Сделал это лишь тогда, когда меня замутило. Думал, что пройдет быстро, но решил вызвать скорую, когда совсем стало худо: рвота не прекращалась, а температура поднялась и не опускалась.

— Будь в следующий раз внимательнее, парень, — советует Джордж. — В магазине очень часто попадается просрочка. Да и даже если со сроками все хорошо, тебе все равно может стать плохо. Так что надо пробовать все очень осторожно.

— Ой, да мне со здоровьем, если честно, вообще никогда не везло. В детстве вон постоянно простужался и не расставался с платками, лекарствами и градусником. То простуда, то ангина, то грипп, то бронхит… Корь, ветрянка, коклюш, желтуха… Словил, короче говоря, что только можно! Да и сейчас ничего не поменялось. Могу разболеться в два счета. И желудок не всякую еду принимает. Хочешь попробовать что-то новое, ибо старое все уже надоело, так организм это отторгает.

— Но думаю, тебе вполне можно пить некрепкий чай, — задумчиво отвечает Наталия. — У нас дома как раз есть немного. Моя бабуля всегда больше любила его нежели кофе и может выпить несколько чашек за день.

— Спасибо, Наталия, ты очень добра.

— Ладно, тогда и мне сделай чашечку, раз уж предлагаешь, — бодро просит Джордж.

— И я хочу поддержать Блейка, — дружелюбно отвечает Ракель. — Так что я тоже буду чай.

— Ну а вам что, красавчики? — обращается к Эдварду и Терренсу Наталия. — Выделитесь на общем фоне с чашкой кофе или присоединитесь к большинству?

— Я не фанат чая, но коллективный дух превыше всего, — с гордо поднятой головой отвечает Терренс.

— Не буду отставать, — пожимает плечами Эдвард. — Мелких надо поддерживать. Особенно если они болеют.

— Я не мелкий! — возражает Блейк. — Мне уже двадцать годиков.

— Ох, пошли уже… — устало вздыхает Наталия, вставая с кровати. — Садитесь за стол, а я пока чайник включу.

— Сейчас самое время побаловать себя и съесть немного тортика с двумя-тремя толстыми слоями крема, — мечтательно закатывает глаза Терренс.