— Самое ведь главное, что я был живой и здоровый. А рана со временем затянулась.

— А еще меня очень удивляет, что после такого ужаса ты все еще заботишься о Питере и больше всех его защищаешь.

— Когда он только сделал это, я действительно злился на Питера и больше не хотел иметь с ним ничего общего. Его поступок стал для меня огромным шоком. Я не понимал, почему он так поступил. Что я ему сделал. Почему этот человек никогда не бросался с ножом, скажем, на Терренса. Почему именно я стал его жертвой.

— Все понимают, что он разозлился из-за твоих шуток про его отношения. Никто его в этом случае не осуждает. Но бросаться на человека с ножом и пытаться его убить… Это… Это уже слишком…

— В тот момент я не считал, что делал что-то криминальное. Даже подумать не мог, что мои шутки могли так сильно его задевать. И не изменил свое мнение даже после нападения Питера на меня с ножом. Который он прятал под подушкой. Как будто… Как будто у него был какой-то план.

— Только не говори, что он заранее это планировал, — приходит в ужас Анна.

— Кто знает, что у него тогда было в голове. Но испугался я тогда не на шутку.

— А почему не прекратил общение? Почему продолжил о нем беспокоиться?

— После новостей о том, что он много лет занимался самобичеванием, у меня окончательно опустились руки. А увидев его лежащего в крови с перерезанными венами от злости не осталось ни следа.

— А ты… Хоть раз упрекал его в том случае?

— Нет, никогда. Мы с Питером никогда об этом не говорили. Он не извинялся конкретно за тот случай, а просил прощения за весь конфликт в целом. Да и я ни разу не затрагивал эту тему. Вел себя как ни в чем ни бывало.

— И вам это разве не мешало общаться?

— Нет, как ни странно, — пожимает плечами Даниэль. — После примирения я больше не боялся никаких угроз с его стороны. Не боялся, что Питер вновь захочет попытаться меня убить. Мне казалось, что он успокоился. Что он был… Спокойным, рассудительным человеком.

— Мы все так думали…

— Но в последнее время, сказать по правде… Я начал все чаще вспоминать тот случай. Видя, как он психует… В частности, по отношению к Хелен. Роуз был так зол, что я всерьез боялся за нее. Боялся, что он ее прикончит. Переживал, что блондин опять где-нибудь спрятал ножик, который мог в любой момент достать. Мог наброситься на нее так, как набросился на меня.

— Тогда он и правда мог это сделать.

— А самый сильный ужас я испытал, когда Питер обезумел после смерти Хелен. Когда он словно эдакий палач начал безжалостно сметать всех на своем пути, расправляясь с толпой легко и непринужденно. Один человек против нескольких людей. Шансы практически никакие, но Роуз расправился с ними в два счета. Приложив для этого какую-то неимоверную силу. Против которой мы с Терренсом и Эдвардом были практически бессильны.

— Не могу даже представить, что он успел натворить.

— Лучше не представляй, — качает головой Даниэль. — Вы с Наталией и Ракель были бы в шоке. Как была бы в шоке и Хелен. Которая наверняка задалась бы вопросом, а правильно ли она поступила, решив встречаться с Питером.

— Ты не рассказывал ей о том, что Питер хотел с тобой сделать?

— Нет, я никому об этом не говорил. Питер тоже молчал, как я понимаю.

— А почему ты это скрыл? Почему не рассказал правду, когда мы все пытались узнать, что произошло между вами?

— Просто подумал, что могу выглядеть клеветником в глазах людей. Питер бы сразу начал все отрицать, сваливать вину на меня и говорить, что он бы так не поступил. А как я уже говорил, в то время мое положение было незавидное. Одно слово – и меня могли растерзать в клочья.

— Мне кажется, все бы поверили тебе, если бы ты объяснил, что произошло с твоей рукой.

— Вряд ли. Питер ведь для всех был тихим, скромным и порядочным пареньком, который никогда бы не пошел на что-то подобное.

— Как говорится, в тихом омуте черти водятся. К тому же, Питер с самого начала вел себя несколько странно. Никто этого не может отрицать.

— Поначалу у меня вообще была мысль настроить всех против него и не просто рассказать, что он сделал, а даже немного приврать. Но немного успокоившись, все же оставил эту идею. Подумал, что я не могу быть настолько жестоким и подлым. Но в то же время я больше думал о себе. О том, что обо мне подумают люди. Я не хотел, чтобы меня считали гнидой.

— Правда все равно бы всплыла наружу, Даниэль. Какие бы намерения ни были у Питера, он и сам должен понимать, что не мог вечно оставаться для всех милым и пушистым.

— Я уже говорил, что не верю в его непорядочность. Не верю, что он может быть тварью. Да, у Питера есть характер, но он не такой уж и ужасный. Ведь бывали моменты, когда он поступал как взрослый, мудрый и рассудительный человек, который умел правильно использовать свои мозги. Когда любой мог прийти к нему за советом и получить поддержку. Которая реально вытащила меня из болота, когда мне было до безумия плохо, грустно, одиноко и больно.

— Тут не поспоришь… — пожимает плечами Анна. — Пит и меня не раз утешал. Не раз давал советы и пытался как-то сгладить острые углы. Например, пытался помочь нам с тобой помириться. Он тебя не оправдывал и признавал, что ты плохо поступил. Но говорил, что ты очень хороший человек, который заслуживает второй шанс.

— И это точно было искренне. Его беспокойство не было притворством.

— Наверное, ты прав. Хотя твои откровения меня до жути напугали. Уж чего, но я такого от Роуза никак не ожидала.

— Я тоже, но в какой-то степени в этом есть и моя вина. Надо было держать язык за зубами еще тогда, когда он иногда сидел и сначала пристально меня рассматривал каким-то неестественным, зловещим взглядом, а потом делал вид, что этого не было и мне показалось.

— Если у него и правда что-то не так с головой, то на тебе Роуз не остановится. Он пойдет дальше и расправится с МакКлайфами. Неважно, по какой причине – просто так. А потом и до нас с девочками доберется.

— Нет, Анна, уж что, но до такого точно не дойдет. Ты, Ракель и Наталия не сделали ему ничего плохого и всегда были с ним очень милы. А Пит направляет всю злость только на тех, кто так или иначе причинил ему боль. Я делал это неоднократно, да и Эдвард с Терренсом не святые в этом плане, хотя с ними ситуация чуть лучше.

— Кто знает, Даниэль… — тяжело вздыхает Анна, обняв себя руками. — Кто знает, что в голове у таких, как он…

— Не переживай, моя королева, тебя этот парень не тронет, — уверяет Даниэль, обняв Анну за плечи и поцеловав ее в лоб. — А если Питер и посмеет, то он прекрасно знает, что его ждет. Я это так просто не оставлю.

— В любом случае мне очень жаль, что ты вот-вот можешь потерять друга. Я ведь знаю, как много он для тебя значит.

— Да, он мне как брат, который был рядом в трудные моменты. И терять его мне действительно до безумия обидно. Но сейчас это как никогда реально. После смерти Хелен мы уже не сможем его удержать. Без нее у него нет смысла жить. После всего, что он сделал со мной и парнями.

— Плохо, что никто не сможет его остановить, если он вдруг захочет покончить с собой.

— Увы, но Питер нас избегает. Избегает, как я понимаю, всех людей, раз он уже игнорирует и соседку, с которой раньше очень хорошо ладил.

— Да уж… Тяжелый случай…

— Так или иначе похороны Хелен он точно не пропустит и появится на них.

— Ох, прошу, милый, не говори мне про похороны… — качает головой Анна, закрыв уши руками. — Я не хочу ничего об этом слышать.

— Мне очень неприятно рвать тебе сердце на части, но это правда. Скоро мы будем хоронить нашу близкую подругу.

— Господи, ну почему она? Почему Хелен? За что ей все это? Да, она не без греха, но не убивать же ее за это!

— Когда мы только рождаемся, то автоматически становимся участниками эдакой лотереи. Как будто кто-то наверху крутит огромный барабан со всеми именами живущих в этом мире, вытаскивает несколько бумажек и записывает их в список те, кто обречен вечно страдать, как бы они того ни пытались избежать.