— Привет, любимый, — с грустной улыбкой здоровается Анна. — Уже вернулся?

— Привет, солнце, — здоровается Даниэль. — Вернулся.

— Ну что, навестил Кэссиди в клинике?

— Да, навестил.

Даниэль наклоняется, чтобы поцеловать Анну в макушку, и опускается на колени рядом с ней.

— Рассказал ей обо всем, что произошло за последнее время. Обсудил с ее врачом дальнейшее лечение. А потом заскочил в магазин и купил кое-что вкусное.

— Надеюсь, ее скоро выпишут.

— Скорее, чем ты думаешь. — Даниэль заправляет прядь волос Анны за ухо. — Осталось совсем чуть-чуть.

— Хоть что-то хорошее…

Анна переводит грустный взгляд на Сэмми и мягко теребит ему ушки, пока тот продолжает время от времени тихонько скулить.

— Он опять ничего не съел? — обреченно вздыхает Даниэль, бросив взгляд на полную корма миску.

— К корму даже не притрагивается, — отвечает Анна. — А вот свои любимые вкусняшки все-таки поел.

— Правда? Он что-то съел?

— Да, я дала ему парочку, и он хоть и с неохотой, но все же их проглотил.

— Надо же…

Даниэль гладит Сэмми по голове и с легкой улыбкой проводит рукой по спине песика.

— Молодец, Сэмми! — выражает радость Даниэль. — Молодец, парень! Какой ты у нас умничка!

— Думаю, это уже что-то, — пожав плечами, тихо отвечает Анна. — А то ведь до этого ото всего отказывался.

— Появилась надежда, что он сумеет найти в себе силы жить дальше.

— Будем действовать постепенно. Сейчас он съел пару своих вкусняшек, а завтра – еще пару.

— Да, так глядишь, скоро он сам начнет просить дать ему немного корма. И даже начнет играть со своими игрушками.

— Полагаю, мы движемся в правильном направлении.

— Моя ж ты хорошая! — Даниэль с легкой улыбкой приобнимает Анну за плечи и мило целует в висок. — Моя девочка все-таки уговорила Сэмми съесть хоть что-нибудь.

— Да, сидела тут полчаса и разговаривала с ним, — скромно улыбается Анна. — А он лежал и смотрел на меня своими грустными глазками.

— Ты все правильно сделала, принцесса, — уверенно говорит Даниэль и пару раз целует Анну в щеку. — Умничка моя.

— Впрочем, я его прекрасно понимаю… Ведь мне и самой очень плохо.

— Анна, милая…

— Сейчас бы тоже вот так лежать, ничего не делать и тупо пялиться в потолок.

— Я понимаю, любовь моя. Нам всем сейчас нелегко. Все мы страдаем и горюем по Хелен.

— Как бы я хотела, чтобы случилось какое-то чудо, которое вернуло бы нам нашу подругу. — Анна тяжело вздыхает, мягко перекладывает голову Сэмми обратно на пол и проводит рукой по спинке песика. — Но умом я понимаю, что это невозможно. Ни один мертвый не вернется в мир живых.

— Самое главное – не сдерживать себя. Если тебе плохо – надо об этом говорить. Нельзя держать все в себе.

— Я не держу. Ничего. Хотя если честно, мне уже нечего сказать. Потому что слова закончились. А повторяться по сто раз я не очень хочу. Потому что всем надоем.

— Даже если ты будешь говорить одно и то же в сотый раз, я все равно тебя выслушаю. Послушаю это и в тысячный раз, если так тебе будет легче.

— Я знаю, Даниэль, знаю. — Анна аккуратно вытирает слезы под глазами и тихо шмыгает носом. — Знаю…

Анна поднимается на ноги и направляется в сторону лестницы, едва сдерживая слезы, из-за которых ее глаза все больше увлажняются.

— Анна… — с грустью во взгляде произносит Даниэль. — Анна, милая…

Однако сама Анна уже не реагирует на зов и поднимается по лестнице на второй этаж, держа за перила, пока Даниэль все еще сидит на полу и гладит Сэмми по голове, когда тот начинает тыкаться носиком в его руку. Оказавшись наверху, девушка медленным шагом идет по широким коридорам и рассматривает, что там находится: комнатные растения, картины, пару столиков и вещи, которые по-хорошему стоит отнести в гараж за ненадобностью. Спустя некоторое время она доходит до нужной двери, надавливает на ручку, чтобы открыть ее, и закрывает за собой после того, как заходит в свою с Даниэлем комнату. Быстро осмотревшись вокруг, она подходит к одному из окошек и начинает наблюдать за происходящим полными грусти глазами, крепко обняв себя обеими руками.

Как бы сильно Анна не сдерживала слезы, они все-таки начинают медленно катиться из глаз по щекам, пока она просто думает о том, что ее близкая подруга Хелен мертва. Прошло уже чуть больше недели с момента ее смерти, но ей так и не стало хоть немного легче. Она по-прежнему испытывает апатию и лишь одно единственное желание – лежать на кровати и смотреть в потолок. Так Анна уже несколько дней не занимается уборкой дома, хотя раньше делала это практически каждый день, а приготовление еды для себя и своего возлюбленного стало для нее тем, что она насильно заставляет себя делать. Если бы девушка жила одна, то она скорее всего забила бы на готовку и уборку и только бы горько рыдала. От одной только мысли о еде к горлу подступает тошнота и чувство, будто она только что съела жирного и сочного поросенка и не просто наелась, а даже переела на пару недель вперед.

Тем не менее нельзя отрицать, что рядом с Даниэлем ей все же немного проще проживать свое горе и держаться, чтобы не сойти с ума. Несмотря, что ему и самому сейчас – ой как – непросто, он не замыкается в себе. Он всеми силами старается подбодрить свою возлюбленную разговорами и объятиями и пытается куда-нибудь с ней выбраться с надеждой помочь ей развеяться. За что девушка ему безмерно благодарна. Благодарна, что влюблена в такого чудесного человека, который действительно готов быть с ней и в горе, и в радости. Который не относится к ее чувствам и эмоциям наплевательски и внимательно их считывает, чтобы знать, как поступить в той или иной ситуации.

Немного постояв у окна, Анна с тяжелым вздохом отходит от него и делает несколько кругов по комнате до того, как добирается до кровати и ложится на нее. После чего она крепко обнимает подушку и принимает позу эмбриона, словно чувствуя себя маленькой и уязвимой и мечтая о том, чтобы ее обнял кто-то сильный. Слезы по-прежнему катятся из красных глаз девушки по щекам и оставляют мокрые следы на подушке, на которой сейчас лежит ее голова. Тем не менее она изо всех сил себя сдерживает, чтобы не позволить себе впасть в бесконтрольную истерику и вынудить Даниэля тратить немало времени на то, чтобы привести ее в чувства.

Воспоминания о Хелен, что в какой-то момент начинают лезть в голову, с одной стороны согревают душу Анны и заставляют улыбнуться, а с другой, заставляет только больше расстроиться. Ведь всего этого больше не будет. Никогда. Девушка более никогда не сможет проводить время с одной из своих близких подруг, с которой без проблем поладила сразу же после знакомства. Поступки которой она хоть и не одобряла, но с которой все равно продолжала общаться, веря, что в Маршалл все же есть что-то доброе, светлое и хорошее. Что в итоге оказалось правдой. И что подтверждает слова близких Анны о том, что она и правда очень хорошо разбирается в людях и за версту чует тех, с кем лучше не связываться из-за всех тех проблем, которые они могут принести.

Анна занимает себя воспоминаниями о самых лучших моментах их с Хелен дружбы на довольно долгое время. И не замечает, как дверь комнаты тихонько отворяется, а в нее медленно заходит Даниэль, держащий в руках большую керамическую кружку с ложкой в ней. Перед ним сразу же предстает девушка, лежащая на кровати, крепко сжимающая его подушку, на которой он обычно спит, и изо всех сил старающаяся сдержать желание горько рыдать и кричать. Недолго думая, он сразу же подходит к кровати, ставит кружку на прикроватную тумбочку, удобно устраивается рядом с возлюбленной и нежно гладит ее по голове, пока та смотрит на него мокрыми, по-детски наивными глазами.

— Анна, малышка моя… — с жалостью во взгляде произносит Даниэль.

— Наверное, мне никогда не станет чуточку легче, — слегка дрожащим, низким голосом говорит Анна и шмыгает носом. — Я никогда не смогу принять то, что случилось.