Каждый раз, когда Питер делает шаг, под ногами слышится негромкий хруст, а также чувствуются маленькие твердые камушки, наступая на которое он испытывает небольшой дискомфорт. Приходиться приложить чуть больше усилий, когда дорожка время от времени поднимается в горку, но становится невероятно легко, когда она ведет вниз. Держа руки в карманах куртки и медленно прогуливаясь по прямой, он мысленно отмечает, что воздух здесь все же куда легче и чище, чем в шумном городе. Правда расслабиться у него не получается, поскольку он вспоминает все больше моментов из детства, что не вызывают у него приятного чувства ностальгии и желания вновь все это пережить.
В какой-то момент Питер начинает подходить к тому месту, где по правую руку от него расположена извилистая, заросшая камышом речка с немного мутной водой. Она тянется на много километров и впадает в расположенное далеко-далеко отсюда озеро. Какая-то неведомая сила заставляет его подойти к ней поближе и испытать головокружение, легкое покалывание в области сердца и ощущение жара и скованности во всем теле. Необъяснимый приступ паники стремительно нарастает все сильнее с каждой секундой, вынуждая его начать задыхаться от нехватки воздуха с мыслью, будто что-то давит ему на грудь и сдавливает горло, и понимать, как у него начинает запотевать ладони. Кажется, будто подсознание что-то пытается сказать и показать, но в голове нет никаких воспоминаний о чем-то, с чем все это может быть связано. Да и сам Роуз не особо старается это вспомнить. Даже наоборот, он неосознанно подавляет любые попытки что-то вспомнить. Думает, что сойдет с ума, если позволит себе это сделать. Если мысленно вернется в тот день, когда, скорее всего, испытал что-то ужасное, что наложило отпечаток на всю его дальнейшую жизнь и не дает ему комфортно жить.
«М-м-м, что, приятель, дурно стало? — ехидно улыбается Теодор, расхаживая вокруг Питера. — Чувствуешь, что что-то не так, глядя на эту речку? На водичку, которая всегда вызывает у тебя приступ паники. Особенно если приходиться нырять.»
Теодор расставляет руки в бока.»
«Но как говорится, надо смотреть страху в глаза. Ведь иногда это может привести тебя в правильное место. Навести на верные мысли. Так что… Я предлагаю тебе окунуться в водичку и узнать, что ты в этот момент почувствуешь.»
Испугавшись, что он может потерять контроль над своим состоянием, Питер резко отходит от речки задним ходом и с учащенным дыханием отводит взгляд в сторону. Немного потирает вспотевший лоб рукой и обхватывает горло, слыша, как эхо бешеного стучащего сердца настойчиво бьет по вискам. Немного погодя он все-таки немного успокаивается и на все еще ватных ногах продолжает идти вперед по дорожке, стремясь найти дорогу к своему дому, до которого осталось идти совсем немного. Мужчина вовсе и не думает, что сможет встретить там Корнелию, женщину, которого до поры времени занималась его воспитанием. Но где-то в глубине души верит, что такое вполне возможно. Что она могла вернуться спустя много лет и продолжить свое существование в их разваливающейся халупе, что уже тогда требовала серьезного ремонта. А то и вовсе – полного сноса.
По дороге Питер замечает вдалеке пустующее небольшое здание, где, как он до сих пор помнит, частенько прятался от тех, кто над ним издевался, или же просто отсиживался, когда ему хотелось побыть одному. А рядом с ним прямо на земле сидят несколько худощавых мужчин и женщин с красными лицами, опухшими глазами и сальными ломкими волосами, одетые в грязную, местами порванную одежду. Они с бутылками крепкого алкоголя в руках негромко распевают песни, слова в которых порой бывает очень трудно разобрать, время от времени обнимаются то с одним, то с другим, и над чем-то во весь голос смеются, обнажая свои гнилые зубы. Которых у некоторых членов компании может и вовсе не быть.
«О-о-о, опасная зона! — весело гудит Теодор, вприпрыжку идя рядом с Питером. — Опасная зона… Эти алкаши хотят тебя ограбить и убить. Советую уносить отсюда ноги, если не хочешь, чтобы они распродали тебя на органы и купили кучу выпивки.»
Завидев напрягшего от страха мышцы Питера, они грубо подзывают его к себе и нагло требуют отдать им все свои деньги и ценные вещи. Однако сам мужчина это игнорирует и с широко распахнутыми глазами и тяжелым дыханием резко ускоряет шаг, надеясь, что те не захотят побежать за ним. Это и правда не происходит, хотя одна из женщин кричит ему вслед какое-то оскорбление и продолжает весело проводить время со своими собутыльниками, в очередной раз приложившиеся к бутылке с красноречивыми тостами. Хоть Роузу они и кажутся знакомыми, а кое-кто и вовсе оказывается тем, с кем ему приходилось учиться в школе или пересекаться где-то на улице, он решает не тратить на них время и продолжает идти к своей цели, несмотря на всю ту боль, что ему причиняют воспоминания, связанные с этим местом.
И вот спустя долгий промежуток времени Питер наконец-то добирается до желаемого места. До белого одноэтажного домика небольшого размера с парой окон, у одного из которого полностью разбито стекло. Размашистые ветки близко расположенных деревьев практически загораживают и без того ничтожное количество источников света. Прогнившая крыша в любой момент обрушиться на голову, а ползающих по стенам тараканов, пауков и прочую живность можно увидеть даже издалека, поскольку их там очень-очень много. Впрочем, самого Роуза это не удивляет, ибо вся эта живность и раньше составляла ему компанию. Ровно как и упитанные грязные крысы, что также давно облюбовали этот дом и чувствуют себя в нем очень даже вальяжно.
Осмотрев весь дом сверху до низу, Питер неуверенно подходит к нему поближе и рассматривает повнимательнее уже на более близком расстоянии. Чувствует, как внутри все до боли напрягается, буквально перестает дышать и понимает, как им снова овладевает приступ головокружения и чувство катастрофической нехватки воздуха из-за воспоминаний о жизни с Корнелией, которая променяла его на алкоголь и не видела ничего зазорного в том, чтобы поднимать на него руку и отбирать все заработанные им деньги. Тем не менее он борется со своими страхами и в какой-то момент решает подойти к двери, в которую тихонько стучит, чтобы проверить, есть ли там кто-нибудь. Правда спустя несколько секунд никто ему не открывает. Тогда он пробует постучать еще раз, но опять без результата. После чего Питер неуверенно кладет руку на дверную ручку, слегка давит на нее и понимает, что ее заклинило. Он прилагает некоторые усилия до того, как дверь все-таки открывается с режущим слух скрежетом и позволяет увидеть, насколько внутри все заросло грязью, паутиной и мусором, до которого никому нет дела.
«Да уж, и как мы все это время жили в этом дерьме? — недоумевает Теодор, начав быстрым шагом расхаживать по всему дому и все осматривать. — Вот приперся я сюда, но никаких приятных чувств не испытываю. Как, впрочем, я и думал. Ничего, кроме неприязни, от возвращения домой я не испытываю.»
Прислушавшись, Питер быстро понимает, что в этом доме совершенно точно никого нет, и поэтому гораздо решительнее приходит внутрь, пока прогнивший деревянный пол противно скрипит под тяжестью его веса. Порванная мебель, выломанные окна, разрисованные аэрозолью и покрытые грязными пятнами кухонные стойки, неработающий холодильник, дверца которого слегка приоткрыта… Лежащие на полу ковры, которым самое место на помойке… Деревянная кровать, с которой кто-то уже давно стащил подушки, матрас и одеяло… Болтающая на одном проводе лампочка, которая скорее всего уже давно не работает… Покрытые толстым слоем пыли, прогнившие книжные полки и малюсенький старомодный телевизор с треснутым экраном… Вот что видит перед собой мужчина, пока медленно наматывает круги по своему родному дому, все еще вызывающий у него ощущение мороза на коже, скованности, тревоги и напряженности.
— Все как будто осталось на своих местах… — задумчиво говорит себе под нос Питер и нервно сглатывает. — Ничего не изменилось с тех пор, как я ушел отсюда.
