— Вот оно что…

— Маркус поначалу не был уверен, но у него закрадывалось все больше подозрений, и он начал копать. А однажды он встретил на улице саму Корнелию, которая тогда уже была неисправимой алкоголичкой и выпалила ему все про Питера: о том, как он к ней попал, как из-за него от нее ушел ее муж Джеффри, как этот парень разрушил ей жизнь, как она его ненавидит и проклинает, как возмущалась из-за того, что он не помогал ей деньгами. Мол, неблагодарная свинья, которой она отдала всю себя.

— И с того момента и началась его охота на Питера?

— Да. Он был одержим желанием отомстить и буквально не мог спокойно спать, зная, что его сын жив и находится где-то рядом. Маркус подключил всех своих знакомых ребят, которые охотно соглашались исполнять его хотелки. Кто-то за небольшую плату, а кто-то – просто из уважения к родителям, с которым он хорошо ладил.

— А раз Питер начал выступать с группой примерно пару-тройку лет назад, значит, Маркус уже давно пытался его убить?

— И каждая его попытка была неудачной. Питера либо кто-то спасал, либо он сам как-то выкручивался, либо ему просто крупно везло.

— Он никогда не рассказывал нам с ребятами об этом. — Хелен негромко кашляет. — По крайней мере, я ничего не знаю. Да и парни о подобном не говорили.

— Насчет этого я ничего не могу сказать. Но Маркус как только ни пытался ему навредить! Его люди то пытались облить твоего парня кислотой, то натравливали на него агрессивных собак, то пытались подстрелить тайком… Были даже попытки отравить его какой-нибудь гадостью, пробравшись на концертные площадки, где он выступал, но служба безопасности моментально пресекала такие попытки. И Питер выжил даже после намеренного занесения инфекции в кровь, когда он был в больнице после попытки суицида.

— Я помню, как ты давал намеки на этот случай.

— Это правда. Маркус подговорил своего знакомого врача, который только недавно устроить туда работать, сделать это, и тот согласился. И в итоге поплатился за это отстранением от работы. Как мы знаем, Питер был очень близок к смерти, но ему каким-то образом удалось выкарабкаться. Хотя заражение крови было очень сильным.

— Значит, его врач все знал? Знал, но ничего не сказал?

— Скорее всего. А почему и тебя, и Питера, и его друзей никто об этом не проинформировал – большая загадка.

— Надо же… — Хелен в неверии качает головой. — Опасность все это время ходила рядом, а мы ничего об этом не знали. Питер ничего нам не говорил. Не рассказывал про все те попытки нападения.

— О большей части он даже и не был в курсе.

— Ладно… — задумчиво произносит Хелен. — А откуда Маркус знал про меня, про парней?

— Про парней узнать было не так уж и сложно. Не только благодаря группе, но еще и благодаря известности Терренса МакКлайфа. А всех, кто так или иначе крутится вокруг него, журналисты рассматривают буквально под микроскопом. Ну и в дело также шли многочисленные и долгие слежки. Ты прекрасно о них знаешь, ибо люди Маркуса постоянно тебя выслеживали.

— Иногда меня преследовало чувство, что за мной наблюдали. А осматриваясь вокруг, я никого не видела. Было страшно. И было безумно жутко, когда люди Маркуса все-таки откуда-то выползали и угрожали мне словесно или ножом.

— Прости, пожалуйста… — скромно извиняется Элайджа. — Мне правда очень жаль, что так получилось.

— Я уже поняла, что Маркус хотел причинить Питеру боль, навредив мне.

— Он сразу решил, что ты идеальная кандидатура на роль жертвы. Тем более, ты встречаешься с Питером. Он любит тебя, ты любишь его. Маркус быстро смекнул, что он доведет Роуза до безумия, если использует для этого тебя.

— Если бы мне пришлось переживать все те пытки еще пару недель, то я бы предпочла сразу умереть, — задумчиво отвечает Хелен, крепко сцепив сложенные на столе руки. — Это было худшее время в моей жизни, которое я ни за что на свете не хочу проживать еще раз.

— Можешь не верить, но ребята совсем не хотели причинять тебе вред. Точнее, им всем было наплевать на тебя. Наплевать на Питера, на его друзей. Им и на Маркуса чихать. Думаешь, они так уж кайфовали от того, что исполняли все его прихоти и прыгали вокруг него как собачки?

— Да, только вот насиловать меня они побежали тотчас. Аж пятки сверкали! Аж свербело все там, внизу!

— Так это им Маркус приказал! Он потребовал приходить к тебе и насиловать. Ребята пытались убедить его в том, что это уже слишком, но он не слушал. Лонгботтом хотел, чтобы твое пребывание там стало самым настоящим адом.

— Оно было куда хуже ада.

— Парни максимум были согласны на то, чтобы просто лапать тебя или целовать. Но они считали, что раздвигать тебе ноги и совать в тебя член было бы уже за гранью.

— Да? — с недоверием произносит Хелен. — Так вы же все много раз повторяли, что Маркус подарил вам меня! Что вы с радостью готовы воспользоваться его подарком! Что они долго уговаривали его позволить им делать со мной что угодно!

— Речь как раз шла только о том, чтобы гладить и целовать. — Элайджа на секунду отводит взгляд в сторону и резко выдыхает. — Окей, ну может, Лютер и правда хотел тебя трахнуть. Мечтал об этом с того дня, когда он попытался тебя утопить. Постоянно отпускал похабные комментарии в твой адрес: то грудь классная, то задница упругая, то еще что-нибудь.

— Даже если и так, никто из этих типов особо не возражал против такого расклада.

— Просто эти придурки изголодались по женскому вниманию. Черт знает сколько не трахались и не знакомились с девчонками. Они боролись с собой, боролись, но инстинкты все-таки победили. И в конце всей этой катавасии парни уже не так уж и сильно противились перспективе стать насильниками.

— Я рада, что в те моменты большую часть времени была без сознания и не знала, что происходило. — Хелен негромко кашляет. — Ибо вряд ли бы смогла все это забыть и отпустить. О том, что произошло, мне тогда напоминала лишь сильная боль внизу живота.

— Тебе и так понадобится много времени, чтобы прийти в себя. Ты все еще в шоке и не можешь успокоиться. То, что ты сейчас спокойно обо всем говоришь, может быть лишь защитной реакцией организма. Но придет день, когда тебя может нехило так накрыть.

— Ты прав. Ночные кошмары все еще не отпускают меня. Пока что я не могу спать спокойно. Да и мне все еще мерещатся какие-то вещи. Что за мной наблюдают Маркус или его дружки. Что по мне ползает какая-то живность. Что кто-нибудь придет и снова начнет домогаться. Хотя с каждым днем мне становится все легче и легче.

— Если будет совсем тяжело, я могу дать тебе одно хорошее снотворное, благодаря которому ты будешь спать как младенец.

— Вряд ли это избавит меня от плохих снов, в которых Питер приходит ко мне в образе злого и беспощадного человека, а Маркус и его дружки снова и снова пытаются меня убить. В которых я вижу и Даниэля, Эдварда и Терренса. Которые также пытаются меня убить. И девочки… Все они…

— Время лечит, Хелен, — мягко говорит Элайджа, похлопав Хелен по руке. — Постепенно все забудется. Ты пройдешь через все стадии принятия ситуации и найдешь в себе силы жить дальше.

— Вот уж никогда не думала, что стану одной из жертв изнасилования, о которых все так много говорят, — тяжело вздыхает Хелен. — Пока одну мою подругу вовремя спасли от этой участи, я же не смогла этого избежать.

— Ты девчонка очень даже красивая. Молодая, с привлекательной фигурой… Неудивительно, что парни потеряли голову и захотели тебя. Для них задача насиловать тебя не была пыткой. Они кайфовали. Кайфовали от того, что имели красотку, а не какую-нибудь страшилу.

— Поэтому я не верю, что ты тоже не пытался это сделать.

— Нет, Хелен, я тебе уже сказал, что не заходил дальше поглаживаний. Да, в не самых приличных местах, каюсь. Но член из трусов я не вынимал. Честное слово!

— Твоей девушке это вряд ли бы понравилось.

— У меня нет девушки, — скромно улыбается Элайджа. — И скажу тебе больше, я в разводе.