— Охренеть, наш приятель – психически нездоровый человек! — резко выдыхает Даниэль. — Я так понимаю, самое время начать жалеть о том, что я вообще с ним заговорил и предложил дружбу.

— Слава богу, он не трогает Наталию, Ракель и Анну! — восклицает Кристофер. — Относится к ним вполне себе неплохо.

— Нет-нет, нам Питер никогда не делал ничего плохого, — качает головой Анна. — И у меня с ним прекрасные отношения, и Ракель с Наталией хорошо ладят с Роузом. Вся его злость направлена на Даниэля, Терренса и Эдварда. Хотя в большей степени, конечно, больше на Даниэля.

— Да уж, чувак, нехило ты его разозлил, раз он на тебя все собак спускает, — резко выдыхает Коди. — И с ножом бросается, и придушить пытается… Была бы у него возможность, он бы, походу, тебя и с крыши столкнул бы.

— Ну да, согласен, я не всегда был таким уж идеальным другом, — отвечает Даниэль. — Но я ведь делал это не со зла. Я никогда не желал Питеру ничего плохого и не хотел причинить ему боль. Просто думал, что прикалываюсь.

— Это понятно, но вопрос в том, почему ты вообще смог так легко его простить, — недоумевает Оливия. — Этот парень чуть тебя не убил. Причем не один раз. А ты делаешь вид, что все тип-топ, и общаешься с ним как ни в чем ни бывало.

— Я все помню и ничего не забыл. Но нас объединяет и много хороших моментов. И их гораздо больше.

— Иногда сотню хороших моментов может перечеркнуть одно ужасное, — подмечает Кевин.

— Меня останавливает то, что он жалеет. Когда с Питером все нормально, он выглядит так, словно реально сожалеет. Как будто… Не совсем понимает, что делает. Да, я могу звучать глупо или так, словно пытаюсь его оправдать, но… Мне порой кажется, что… Им как будто что-то управляет. Не знаю… Как будто он марионетка в чьих-то руках.

— Во власти голосов в своей голове? — уточняет Анна.

— Питер ведь не всегда такой агрессивный. Временами он сама милота, сама мудрость, сама доброта.

— Ничего личного, приятель, но таких, как он, вообще-то нужно запирать в психушке, — решительно заявляет Коди. — Сегодня Питер пытается прикончить тебя, завтра его жертвами станут парни и девчонки, а потом еще кто-то.

— Так глядишь, он станет вторым Маркусом Лонгботтом и будет убивать всех подряд! — восклицает Джозеф. — Если я не ошибаюсь, то его папаша начал мочить людей примерно в том же возрасте, в каком сейчас находится и Питер.

— Так или иначе я не могу относиться к нему безразлично, — признается Даниэль. — Питер – мой первый настоящий друг, который у меня появился. Первый, кому был важен я сам, а не мои бабки. В отличие от тех, кто окружал меня ранее.

— Дело, конечно, твое, но советую тебе хорошенько подумать над тем, кого ты держишь возле себя, — настаивает Эмма. — С Питером что-то не так – это очевидно.

— Понятия не имею, что буду делать, если Питер действительно окажется психически нездоровым человеком. Если он шизофреник или двуликий. Если в нем живет не одна личность, а две. Если Питер… Не только Питер.

— Мы понимаем, — спокойно произносит Оливия. — Но все это ненормально.

— Ох, после таких откровений я, честно говоря, пребываю в глубоком шоке, — устало вздыхает Эдвард. — Дружба дружбой, но Пит реально может быть опасен. Для нас всех.

— Согласен, и все наши побои и синяки – прекрасное тому доказательство, — вставляет Терренс. — Благо, мы догадались спрятать пистолет. А иначе бы мы бы ушли вслед за Хелен.

— Если Питер действительно так опасен, то клянусь, я запрещу Даниэлю с ним общаться, — решительно заявляет Анна. — Не хватало, чтобы этот человек убил моего мужчину по приказу каких-то голосов.

— Эдвард тоже не будет с ним общаться! — гордо приподнимает голову Наталия.

— Терренс – тоже! — восклицает Ракель. — Я не позволю!

— Да ладно вам, народ! — вставляет Кевин. — Может, мы ошибаемся! Вдруг Питер на самом деле совершенно здоров, а все его закидоны возникают лишь из-за стресса, недосыпа и переутомлением?

— То есть, Роуз приставил нож к горлу Перкинса и вскрыл ему вену из-за того, что он сутками не спал и загрузил себя делами? — громко удивляется Кристофер.

— Не поверишь, но подобные вещи могут запросто вызвать у человека галлюцинации. А уж у блондина немало поводов психовать: то одно происходит, то другое, то третье.

— Но так ведь тоже нельзя! — разводит руками Эмма. — Он чуть не отправил человека в могилу! Чуть не поубивал всех на своем пути после смерти Хелен! Разве это нормально?

— Однако версия с галлюцинациями вполне возможна, — задумчиво отвечает Эдвард и подгибает одну ногу под себя. — Ведь я частенько замечал, что Питер как-то странно косится в сторону. То с каким-то испугом, то напряженно, то со злостью…

— По-моему, он даже с кем-то разговаривал, — вспоминает Даниэль. — Был как-то такой момент. Мы вроде чем-то занимались, а Роуз сначала смотрел куда-то в бок, а потом что-то сухо прошептал. Смотря при этом ни на кого-то из нас, а в ту самую сторону.

— А когда мы его спрашивали, с кем он говорил, то либо говорил, что ни с кем, либо убеждал нас в том, что мы себе это придумали, — добавляет Терренс.

— Ладно, ребята, давайте не будем гнать коней и постараемся успокоиться, — медленно выдыхает Коди. — Понимаю, что ситуация неприятная, а угроза стать жертвами велика. Но всеми этими догадками мы только мучаем себя.

— Так или иначе я не хочу верить, что Питер может быть жестоким и беспощадным, — качает головой Анна. — Хочу и дальше думать, что он хороший и добрый человек. Что Хелен сделала правильный выбор, решив с ним быть.

— В любом случае пусть он пока побудет один и все переварит, — спокойно говорит Ракель. — Сейчас не стоит его беспокоить, как мне кажется.

— А когда мы попробуем с ним поговорить? — спрашивает Наталия. — Когда будет подходящий для того момент?

— Вопрос, на который нет ответа, — задумчиво отвечает Даниэль.

— Пока что сосредоточьтесь на том, чтобы позаботиться о себе и друг о друге, — советует Бенджамин. — Ну и о бабушке Хелен, разумеется. И о Сэмми.

— Да, Даниэль и Анна молодцы, что решили на время забрать песика к себе, — подмечает Одетт. — Так у них будет чем себя занять. Будут думать о том, как его подбодрить.

— Это будет непростая задача… — устало вздыхает Анна, бросив короткий взгляд в сторону и увидев, что Сэмми сидит напротив двери, ведущей на балкон и грустными глазками что-то там высматривает. — Сэмми наотрез отказывается от еды и игрушек и почти не спит.

— Постарайтесь сделать так, чтобы его привычный образ жизни не был нарушен, — советует Оливия. — Кормите, поите, гуляйте с ним тогда, когда это делала Хелен. Будьте рядом. Пес должен чувствовать, что он не одинок.

— Мы стараемся, — пожимает плечами Даниэль.

— Нам с Терренсом тоже будет чем заняться, — задумчиво говорит Ракель, положив руку на плечо Терренса. — Будем лечить его спину. Принимать лекарства, ездить на массаж… Врач там целый список написал.

— Да и мы с Наталией что-нибудь придумаем, — обещает Эдвард. — Постараемся отвлечься ото всего произошедшего, пока полиция ведет расследование.

— Эй, а когда хоть состоятся похороны? — неуверенно спрашивает Джозеф. — Когда нам быть готовыми?

— Пока не знаем. Полиция еще должна найти ее тело и передать его моргу, чтобы там установили причину смерти. Только тогда можно будет забирать его и хоронить.

— А Уильям и Джереми уже в курсе, что произошло? — уточняет Бенджамин.

— Да, мы с Эдвардом уже позвонили им и рассказали, — кивает Терренс. — Парни тоже в шоке и не верят в это.

— Держитесь, ребята, мы все рядом! — восклицает Коди. — Поможем всем чем только можно.

— Я по себе знаю, что такое смерть близкого человека, — признается Оливия. — Больше года приходила в себя после смерти мамы. Хотя, если честно, меня до сих пор не отпускает.

— Спасибо огромное, девчонки, парни, — благодарит Анна. — Для нас ваша поддержка очень многое значит.

В этот момент все разбиваются на мужскую и женскую компании, когда Ракель встает с кровати, подходит к Сэмми и опускается на корточки, чтобы погладить смотрящего сквозь балконную дверь по голове.