— Может, стоило предложить ей посидеть с собачкой друзей? — предлагает Джессика. — Сказали бы ей, что если она справится, то вы разрешите завести щеночка.
— Дело не только в одной лишь ответственности. Роджер был категорически против животных в доме. У нас тогда была очень маленькая квартирка, в которой было тесно трем людям. Да и на собачку нужно тратить немало денег. А нашей зарплаты учителей хватало только на самое необходимое, и мы не могли позволить себе жить на широкую ногу.
— Мы понимаем.
— О, а перед этой прогулкой мы с Роджером случайно забыли надеть на Хелен ботиночки и вышли так на улицу, — признается Скарлетт, заметив фотографию в руках Наталии. — Она была в одних лишь носочках. Но когда заметили, то дружно посмеялись и вернулись домой.
— Это где же она лазала, раз вся извазюкалась и растрепала свои косички? — интересуется Терренс, достав еще одну фотографию из альбома.
— Ой, она в те годы залезала куда только можно! — машет рукой Скарлетт. — И на деревья, и на столы, и на стулья… На подоконники, на все возможные качели… На месте не сидела, короче говоря! Была тем еще моторчиком, которому неинтересно было просто сидеть спокойно с детишками в песочнице и строить замки.
— Она и в школе не сидела на месте, — вспоминает Анна.
— Она не сидела, а у нас с мужем волосы седели от ее проделок. Говоришь ей слезать с высокого дерева, а она ни в какую. Сидит на тонкой ветке, да еще и раскачивается. Того гляди упадет и сломает себе что-нибудь!
— И она падала? — уточняет Ракель.
— Падала. Но слава богу, не с большой высоты. Например, раз сто сваливалась с велосипеда и сдирала колени в кровь. Спотыкалась обо что-то… Было немало травм, синяков, слез, крика…
— Наверное, это часть взросления, — пожимает плечами Эдвард. — Часть изучения мира и исследования чего-то нового. Ребенку все интересно. И это нормально.
— Да, но пока она все изучала, кусала, облизывала и трогала мы с мужем от переживаний постарели на тысячу лет. Никак не ожидали, что внучка окажется такой непоседой. С дочерью все же было не так. Она была куда более спокойной и усидчивой. Мы могли спокойно сидеть в стороночке и наблюдать, как она играет с детишками. А иногда могла играть совсем одна. Стоило дать ей ведерко с лопаточкой – так она сидела в песочнице, да куличики лепила.
Сэмми очень жалобно скулит, когда видит в руках рядом находящейся Анны очередную фотографию Хелен, и переводит грустный взгляд на Даниэля, когда тот гладит его по голове.
— А уж сколько проблем с ней было в годы ее учебы в школе! — восклицает Скарлетт. — Да, училась она хорошо, тут вопросов нет. Но вот поведение оставляло желать лучшего. И подружек она выбирала себе не самых лучших. Думали, они окажутся скромными, добрыми и порядочными. А были какие-то самовлюбленные фифы, которые самоутверждались за счет принижения слабых.
— Мы с девочками уже давно все забыли и простили Хелен за то, что она делала, — спокойно отвечает Ракель. — Ведь… Она делала это не со зла, а из страха стать одной из нас. Одной из тех, кого постоянно критикуют и унижают. Так поступали все, кто был участником той травли.
— Как бы то ни было, это было очень некрасиво с ее стороны. Не такому мы учили свою внучку.
— Сейчас это все не имеет никакого значения, — спокойно отвечает Джессика. — Что было, то было. Давайте простим Хелен все ее ошибки и будем вспоминать только добрыми словами.
— Я никогда не сердилась на нее за все те проделки, даже если порой она меня очень разочаровывала и обижала. Это же моя внучка. Моя любимая внучка, которую я всем душой обожала. Я бы не простила себя, если бы мы с мужем решили оставить Хелен и позволить ей расти в чужой семье.
— Самое главное – она была окружена любовью и заботой, — уверенно говорит Терренс. — Не была брошена на произвол судьбы из-за своей собственной матери.
— По крайней мере, мне не пришлось выпрашивать у своего ребенка внуков, как это делают многие женщины. Конечно, я не планировала становиться бабушкой в тридцать шесть лет. Но в тот момент я думала о Хелен больше как о своей дочке, чем как о своей внучке. Как о втором ребенке, о котором мы с Роджером мечтали.
Сэмми снова жалобно скулит, охотно принимая ласку от Анны, которая мягко гладит его по голове и чешет мордочку. Все продолжают рассматривать фотографии в многочисленных альбомах, отмечая, что ребенком Хелен была очень даже милой и симпатичной девочкой. Скарлетт же с грустью во взгляде комментирует каждый снимок в руках своих гостей, хотя и затрудняется вспомнить некоторые события, во время которых они были сделаны. И никто не замечает, как им всем становится немного легче, пока они вспоминают моменты, связанные с погибшей девушкой. Вспоминают, какой она была. Никто даже не думает попрекать ее за ошибки прошлого и из-за этого говорить о ней что-то плохое.
— Здорово, что вы в свое время делали так много фотографий, — подмечает Эдвард. — Вам будет что вспомнить.
— Только это и осталось, — тяжело вздыхает Скарлетт, закрывает альбом в своих руках и откладывает его в сторону. — Сидеть и рассматривать фотографии. Грустить по тем временам, которые уже не вернешь.
— Не знаю, как вам, но мне почему-то немного легче, пока мы говорим о ней и вспоминаем связанные с ней события, — признается Джессика и тоже откладывает альбом в сторону. — Плакать, конечно, все равно хочется, но… Не знаю… Я хочу вспоминать, какой она была… И вспоминаю…
— Нам очень жаль, Хелен, — с грустью во взгляде извиняется Даниэль, рассматривая одну из фотографий Хелен уже во взрослом возрасте. — Пожалуйста, прости нас с парнями за то, что мы не смогли тебя спасти. Это всегда будет на нашей совести.
— Нет-нет, приятель, не говори так! Я уверена, что вы трое сделали что могли. Не верю, что вы намеренно не стали ее спасать.
— Как мы уже говорили, отчасти Питер прав, — задумчиво говорит Эдвард. — Наша вина в этой ситуации тоже есть, и нет смысла что-то отрицать.
— Все хорошо, ребята, вы ни в чем не виноваты. Даже в этом случае вы все равно остаетесь для нас героями. Смелыми и решительными героями.
— Спасибо большое, Джессика.
— Джессика права, мальчики, — соглашается Скарлетт. — Мы признательны вам за все ваши усилия.
Сэмми очень тихо и жалобно подает голос.
— Сэмми тоже все прекрасно понимает. — Скарлетт мягко гладит Сэмми по голове. — И не будет отыгрываться на вас из-за гибели моей внучки.
— По крайней мере внимание от нас он принимает вполне охотно, — пожимает плечами Терренс.
— Я рада, что он не замыкается и старается быть рядом с нами. Не отдаляется от нас, как Питер.
— Тише-тише, приятель, мы рядом, — мягко успокаивает Эдвард, подходит к Сэмми, опускается на корточки и гладит песика по голове. — Рядом…
— Кстати, он сегодня ночью так громко скулил, что у меня сердце разрывалось на части.
— Скулил ночью? — переспрашивает Терренс.
— Ходил по всей квартире и выл. Я даже проснулась и встала, чтобы попытаться его утешить. А когда я предложила ему любимую косточку, которую он постоянно грызет, то он и вовсе отшвырнул ее в сторону. И решила не тревожить, помня, что он чуть не набросился на вашу родню, когда они пытались его покормить.
В этот момент Анна просит Даниэля отойти с ней на секунду, чтобы кое-что обсудить, постучав пальцем по его плечу, пока он сидит на корточках и наглаживает Сэмми. Как только мужчина поднимается на ноги, девушка отводит его в сторону и начинает о чем-то с ним говорить, крепко обняв себя руками.
— Думаю, ему нужно через все это пройти, — предполагает Наталия. — Как и нам с вами нужно погрустить, так и собаке стоит пропустить эмоции через себя.
— Да, но сколько пройдет времени до того момента? Неделя? Две? Месяц? Год?
— Неважно! — восклицает Ракель. — Главное – чтобы мы были рядом с ним и давали понять, что все его очень любят и никогда не бросят.
— Может, ему стоит на время сменить обстановку? — предлагает Эдвард. — Или и вовсе познакомить его с какой-нибудь собачкой? Может, новый друг – это то, что поможет ему прийти в себя?
