— Если ты не в состоянии, то я могу сам все купить и привезти. И отвезу Терренса на все необходимые процедуры.

— Не волнуйся, я всем займусь. И обращусь за помощью, если мне будет совсем плохо.

— А с вами-то двумя, я надеюсь, все нормально? — проявляет беспокойство Наталия, посмотрев на Даниэля и Эдварда. — Не считая всех этих синяков и ран? И ожогов…

— Со мной все нормально, — уверяет Эдвард.

— Я тоже в порядке, — спокойно говорит Даниэль. — Правда я подозревал у себя травму правой руки из-за сильной боли и решил провериться у травматолога. Но он посмотрел и сказал, что все нормально.

— Эй, а что у тебя с зубом? — уточняет Анна, присмотревшись к сломанному куска зуба у Даниэля во рту. — Они что, сломали его?

— Роуз сломал, когда мы дрались. Поначалу я этого не чувствовал, но потом мне сказали ребята и мистер Джонсон. И по дороге сюда я вспомнил, как у меня что-то хрустнуло во рту, когда блондин смачно так вмазал мне кулаком по лицу.

— Ничего себе… — ужасается Ракель.

— Так что придется тратить время на то, чтобы поставить пломбу.

— Еще и сломался в таком видном месте… — отмечает Наталия.

— Знаю… Но благо, я могу это исправить.

— Господи, Терренс, ну а как же ты так умудрился? — недоумевает Анна. — Как позволил Маркусу столкнуть тебя с лестницы?

— Ну да, сглупил немного! — устало вздыхает Терренс. — Недоглядел. Признаю.

— Тебе в очередной раз крупно повезло, МакКлайф, — отмечает Ракель. — Если бы у тебя выявили перелом позвоночника, то инвалидная коляска и кровать были бы твоими постоянными спутниками. И о музыкальной карьере можно было бы забыть.

— Знаю.

— Кстати, Ракель, чтобы ты не была в шоке, мы предупреждаем тебя о том, что увидишь огромный синяк на полспины, если снимешь с него рубашку, — предупреждает Даниэль. — Врач сказал, что нужно прикладывать к ушибу холодные компрессы, пить обезболивающие и намазывать специальную мазь.

— Я поняла, — кивает Ракель. — Спасибо большое.

— Да ладно вам, сейчас это не так важно! — отнекивается Терренс. — У нас такое горе, а мы тут о моей спине говорим!

— Господи, не напоминай мне об этом, пожалуйста, — взмаливается Анна, закрыв лицо руками.

— Об этом нужно напоминать, — отмечает Даниэль. — Нужно говорить о Хелен. Так нам будет намного легче. Знаю по себе. Мне было тяжело пережить смерть родителей, потому что я ни с кем о ней не говорил и держал все в себе. Лишь сейчас, когда я стал об этом помнить и говорить, ко мне начало приходить осознание и что-то вроде смирения.

— Наверное, Даниэль прав, — соглашается Эдвард. — Мы не должны молчать. Мы должны говорить. Говорить столько, сколько требуется.

— И плакать тоже не зазорно, — добавляет Терренс. — Если кому-то легче таким образом принимать произошедшее, значит, нужно это сделать.

— Когда мы теряем близкого человека, нам не должно быть стыдно за свою слабость и уязвимость. Не должно быть стыдно за истерики. Это все часть принятия ситуации. Одна из тех стадий, через которые мы должны пройти.

Девушки ничего не говорят и сначала переглядываются друг с другом. А после этого сначала Наталия, горько рыдая, утыкается носом в плечо Эдварда. Потом Анна закидывает руки на шею Даниэля и позволяет эмоциям овладеть ею. Ну а Ракель мокрыми, полными жалости взглядом наблюдает за своими подругами, в какой-то момент обвив руку Терренса обеими руками. Сами парни не остаются в стороне и заключают своих возлюбленных в крепкие объятия, поглаживая их по голове, спине, плечам или щекам. Мысленно они уже готовы к тому, что в ближайшее время девушки будут очень много и безутешно плакать, кричать, рвать на себе волосы и быть близки к депрессии. И поэтому обещают себе оставаться спокойными и быть рядом, несмотря ни на что и вытерпеть любого рода истерики, ибо знают, что не могут оставить тех, кто сейчас в них так сильно нуждается, чтобы пережить то, чего никто не хотел, но то, чего, к большому сожалению, не удалось избежать.

***

На следующий день о смерти Хелен стало известно уже и родственникам Ракель, Наталии, Анны, Эдварда и Терренса, которые не смогли остаться в стороне. Отложив все свои дела, Летиция, Энтони, Адриана, Ребекка, Джейми, Фредерик, Алисия, Максимилиан и Лилиан отправились домой к Скарлетт, чтобы выразить ей свои соболезнования и побыть рядом с безутешной женщиной. Чуть позже к ним также присоединяется и Виктор Джонсон со своей супругой Лидией, что за все это время стали довольны близки и часто общались, пока шли поиски девушки.

Песик Сэмми также находится дома со Скарлетт и сейчас лежит тихонько в уголочке, свернувшись калачиком и отказавшись от еды и воды. Его мокрые, полные печали глаза смотрят в одну точку, лапки прижимают длинный шелковый платок, с которым он не расстается с момента ее похищения, а носик снова и снова вдыхает запах хозяйки, что на нем остался. Когда кто-то из гостей подходит к нему, чтобы погладить или почесать за ушком, ретривер не отказывается, но и особо не реагирует, хотя отворачивает мордочку при любой их попытке предложить ему что-то вкусное.

— Господи Иисусе, мне не верится, что это произошло, — с ужасом во взгляде качает головой Фредерик, держа рыдающую Скарлетт за руку и мягко ее поглаживая. — Не могу поверить, что Хелен больше нет.

— Такая молоденькая и хорошенькая девочка… — со слезами на глазах качает головой Адриана, сидя на краю кровати вместе с Алисией, с которой она крепко обнимается. — Как же как? Как такое могло произойти?

— Мы с Лилиан сначала даже не поверили, когда Анна позвонила нам поздно вечером вся в слезах, — признается Максимилиан. — Подумали, что у нее и Даниэля опять что-то произошло. Но когда она сказала, что Хелен погибла, то мы просто упали на диван.

— А мы с Джейми чуть было не начали ругать Эдварда, когда он пришел домой весь в синяках и ссадинах, — признается Ребекка. — И когда он все нам рассказал, то мы сначала подумали, что парень неудачно пошутил, и строго его отчитали за такие выкрутасы. Но потом позвонил Виктор и лично все подтвердил.

— Хоть я плохо знала эту девочку, мне все равно очень жаль, что все так получилось, — мягко говорит Лидия. — Мы с Виктором очень много про нее говорили, а я каждый день молилась о том, чтобы ее нашли живой и здоровой.

— Господи, и как мне теперь жить? — заливаясь горькими слезами, недоумевает Скарлетт, пока она лежит в постели и дрожащими руками держит стакан воды. — Как? Хелен… Моя маленькая девочка… Моя внученька… Она погибла…

— Миссис Маршалл, дорогая… — мягко произносит Джейми, поглаживая Скарлетт по плечу.

— Почему? Почему именно моя девочка? За что мне это наказание? В чем моя вина?

— Вы ни в чем не виноваты, милая, — уверяет Алисия.

— Я ведь надеялась… До последнего верила, что увижу свою внученьку живой. Молилась о ее здоровье. Молилась о том, чтобы у нее хватило сил все это выдержать. Но я ее потеряла…

— Бог свидетель, ребята сделали все что могли, — с грустью во взгляде уверяет Виктор. — Они очень хотели помочь своей подружке. Но у них не получилось.

— Господи… Почему же я такая неудачница? — Скарлетт с дрожью во всем теле всхлипывает, пока Ребекка гладит ее по руке. — Сначала дочь пропала и до сих пор не объявилась… Потом муж умер… А вот теперь у меня даже внучки не осталось. Старая бабка пережила молоденькую девочку… Боже…

— Не говорите так, миссис Маршалл, — возражает Лилиан. — Вы ни в чем не виноваты.

— Почему Бог так меня наказывает? Неужели я такая грешница? Неужели я что-то в своей жизни делала не так, раз Он отнял у меня всех близких?

— Мы вас прекрасно понимаем, дорогая, — спокойно говорит Энтони. — Все ваши чувства.

— Я всю жизнь была примерной. Делала все, что мне говорили родители, никогда им не перечила… Помогала по дому, хорошо училась, с мальчиками не гуляла, дружила только с теми, кто нравился маме с папой… Вышла замуж с их одобрения в раннем возрасте, потеряла девственность с мужем. Слушалась его, подчинялась во всем, никогда с ним не спорила. Была идеальной женой. Ответственно подходила к воспитанию дочки и старалась сделать из нее примерную девушку. Очень много времени уделяла ее образованию. Делала все то, что и мои родители. Да даже когда она забеременела в подростковом возрасте, мы с мужем от нее не отвернулись и с такой же ответственностью растили внученьку. Она радовала нас хорошими оценками, о мальчиках не думала…