— Почему, милый? — удивляется Алисия.

— Я ведь делаю все возможное, чтобы порадовать тебя. Но ты по-прежнему грустишь и о чем-то переживаешь.

— Доминик…

— Ты выглядела такой и в первый день нашего знакомства, но даже сейчас ничего не изменилось.

— Просто мне было очень одиноко. Я переживала смерть своих близких и не могла с этим смириться.

— Но ведь теперь ты не одна. У тебя есть я. — Доминик заправляет прядь волос Алисии за ухо. — Мы с тобой начали встречаться. Признались друг другу в симпатии и решили, что вместе нам будет хорошо.

— Неужели ты думаешь, что я тебя обманываю? — удивляется Алисия.

— Нет, милая, ты меня не обманываешь.

— Если бы я не была влюблена в тебя, то не стала бы с тобой встречаться.

— Я ведь делаю все, что в моих силах, чтобы ты чувствовала себя счастливой.

— И я высоко ценю это. — Алисия с легкой улыбкой нежно гладит Доминика по щеке. — Я ценю все, что ты для меня делаешь.

— Но я не вижу счастья на твоем лице! — восклицает Доминик. — Не вижу, что ты всем довольна!

— Я всем довольна!

— Твои глаза по-прежнему такие же грустные, какие были и в тот день, когда мы встретились в гипермаркете.

— Доминик, любимый…

— В чем дело, Алисия? — недоумевает Доминик. — Что с тобой происходит?

— Ничего…

— У меня такое чувство, будто ты что-то от меня скрываешь.

— Я? Скрываю?

— Как будто есть что-то такое, о чем я не должен знать. Что-то, что ты не хочешь мне рассказывать.

— Послушай, милый…

— Неужели есть какая-то тайна? Неужели я чего-то про тебя не знаю?

Алисия нервно сглатывает с испугом в глазах, заметно побледнев от одной только мысли, что ей придется рассказать Доминику правду о ее прошлом. О прошлом, которое ей так хочется забыть. За которое этот мужчина точно начнет осуждать ее после того как узнает, каких дел наворотила его любимая девушка, которую он считает милой и невинной.

— Ради бога, Доминик… — качает головой Алисия.

— Мы с тобой уже давно не чужие, — уверенно говорит Доминик. — Ты стала моей женщиной, а я – твоим мужчиной. И я считаю, что у нас не должно быть никаких секретов.

— Я знаю.

— Лично я ничего от тебя не скрываю и говорю все как есть. Если я о чем-то переживаю, то всегда все тебе рассказываю. С надеждой получить от тебя поддержку, утешение и совет.

— Ты прекрасно знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне, если тебе это будет нужно.

— Так же, как и ты можешь обратиться ко мне. — Доминик нежно гладит Алисию по щеке. — Я с тобой для того, чтобы сделать тебя счастливой. Для того, чтобы увидеть радость в твоих глазах. Чтобы развеять твою скуку. Заставить забыть об одиночестве. Помочь прийти в себя после смерти всех твоих близких, которых ты так любила.

— И ты здорово мне помогаешь, — скромно улыбается Алисия. — Благодаря тебе я уже почувствовала себя более счастливой. Да, боль от потери близких никогда не ослабеет. Но благодаря тебе я думаю об этом намного меньше. И готова к тому, чтобы продолжать жить. Двигаться дальше. Думать о своей жизни. О своем будущем. Учиться жить без тех, кого так любила.

— Но видно, что этого недостаточно, чтобы развеять твою грусть.

— Доминик…

— Я вижу, что тебя что-то беспокоит, Алисия. Вижу, что есть что-то, из-за чего ты не можешь стать счастливой и расслабиться.

— Это не так…

— Ты постоянно находишься в каком-то напряжении. Постоянно о чем-то думаешь. Да, ты улыбаешься. Но твои глаза грустные. Они не выражают радости.

— Но ведь человек не может всегда быть счастливым. Иногда бывают моменты, когда он может взгрустнуть.

— Верно, но ты всегда грустная! — уверенно отмечает Доминик. — Я еще не видел в твоих глазах настоящее счастье. Не видел, чтобы ты по-настоящему чему-то радовалась.

— Я радуюсь каждый раз, когда мы проводим время вместе.

— Неужели дело во мне? — Доминик качает головой. — Неужели я делаю что-то не так? Неужели я делаю недостаточно для того, чтобы ты была счастлива?

— Нет-нет, любимый, не говори так! — возражает Алисия, погладив Доминика по рукам. — Ты делаешь для меня очень многое.

— Если ты хочешь чего-то, чего я еще не сделал, скажи мне. Обещаю, я сделаю все, чтобы это исправить. Даже если это будет невозможно, я придумаю, как тебе помочь. Как утешить. Как успокоить твое сердце.

— Ты и так делаешь для меня слишком много. Так много, что порой мне как-то неловко.

— Перестань, Алисия.

— Это правда, Доминик. — Алисия бросает скромную улыбку. — Ты делаешь для меня столько всего, сколько не делал ни один человек. Я никогда не была так счастлива даже тогда, когда моя семья была жива. Когда я жила с ними.

— Я забочусь о тебе, потому что всем сердцем люблю тебя, — уверенно говорит Доминик. — Потому что ты очень мне дорога. Ты скрашиваешь мое одиночество, пока моя собственная семья находится далеко от меня.

— Я делаю все возможное, чтобы тебе было хорошо.

— Мне будет намного лучше, если ты расскажешь, что тебя беспокоит, и как я могу помочь тебе.

— Доминик…

— Пожалуйста, Алисия… — Доминик с еще большей жалостью во взгляде смотрит на Алисию и качает головой. — Я хочу знать, что с тобой происходит.

— Ради бога, милый… — неуверенно произносит Алисия.

— У нас не может быть доверительных отношений, если ты что-то от меня скрываешь. Если ты не говоришь мне, что с тобой происходит.

— Со мной ничего не происходит.

— Ты врешь мне.

— Не вру.

— Думаешь, я не могу отличить правду от лжи?

— Неужели ты сомневаешься в моей любви к тебе? Думаешь, что я на самом деле не люблю тебя?

— Ты любишь, я не сомневаюсь. Но я более, чем уверен, что есть что-то, что ты упорно от меня скрываешь.

— Я ничего от тебя не скрываю.

— Я не очень верю, что ты уже почти два года скорбишь по своим родственникам. Это невозможно!

— Многие люди годами по ним скорбят! Моя племянница вот до сих пор не может смириться со смертью своих родителей.

— Однако этого времени достаточно, чтобы, по крайней мере, взять себя в руки и начать жить дальше. Да, я согласен, забыть такое невозможно. Но возможно продолжить заниматься своей жизнью.

— Ты ничего не понимаешь.

— Мне вот тоже было очень больно, когда нас покинул мой дедушка. Я всегда был очень близок с ним и считал его одним из самых мудрых людей. Да, я переживал, страдал, даже немножко поплакал… Но со временем я взял себя в руки и продолжил жить дальше. Потому что понимал, что не могу зацикливаться на этом.

— Ты прав, дорогой. Абсолютно прав.

— Вот и ты должна поступить также.

— Я стараюсь. Ты ведь видишь, что я не тону в депрессии и стараюсь чем-то себя занять.

— В любом случае у меня есть причины полагать, что есть еще какое-то объяснение твоей постоянной грусти. Твоего постоянного напряжения.

— Доминик…

— Ты меня расстраиваешь, Алисия, — уверенно говорит Доминик. — Мне обидно, что я, можно сказать, распахнул свою душу наизнанку и рассказал тебе все о себе. В то время, пока ты отказываешься показать мне свою. Отказываешься рассказать, что тебя беспокоит.

— А ты обижаешь меня своим недоверием.

— Неужели ты думаешь, что я могу тебе доверять?

— Ради Христа, Доминик! — с ужасом во взгляде произносит Алисия.

— До тех пор, пока я не узнаю всю правду о тебе, меня будут терзать сомнения.