— Конечно, я могу ошибаться, но вроде перелома нет, — сообщает Эдвард, придерживая Терренса за плечи. — Просто очень сильный ушиб.
— Так, тебе нужно срочно поехать в больницу и пройти обследование, чтобы точно в этом убедиться. Спина – эта та вещь, с которой шутить нельзя.
— Мы уже дали распоряжение прислать сюда скорую, — докладывает один из полицейских.
— Прекрасно!
— Ладно, вы догоняйте, а я пошел искать Питера, — сообщает Даниэль. — По крайней мере, я попробую его найти.
— Давай-давай!
Даниэль быстрым шагом направляется в ту сторону, куда некоторое время назад убежал Питер, в надежде отыскать его и попробовать поговорить. Он обходит дом, который стремительно поглощается языками яркого пламени, и успевает по дороге бросить на него короткий взгляд, вздрогнув от одной только мысли, что, как и Хелен, мог сгореть в нем вместе со своими друзьями. К тому же, глядя на огонь, мужчина невольно вспоминает, как горел и тот домик, в котором держали его подругу, ставшую жертвой ужасного человека. Впрочем, надолго Перкинс здесь не задерживается и продолжает двигаться дальше, однако, не зная, где может найти своего убежавшего в неизвестном направлении приятеля.
Зато спустя некоторое время Даниэль добирается до главного входа, рядом с которым находятся несколько полицейских машин и много людей в специальной униформе. Кто-то заполняет какие-то бумаги, кто-то что-то обсуждает, а кто-то что-то сообщает кому-то по рации. Также они не позволяют проходящим мимо зевакам задерживаться здесь и вежливо просят их уйти, не отвечая на вопросы о том, что происходит и почему дом охвачен огнем. Впрочем, не только это приводит их в ужас. Они еще и удивленно наблюдают за тем, как сотрудники полиции пытаются силой оттащить Маркуса, который набрасывается с кулаками на Лютера, Рональда, Дэвида, Даррена, Шона и Боба, в ужасе смотрящие на того, кто пребывает в ярости из-за их предательства.
Даниэль останавливается в несколько метрах от них и со скрещенными на груди руками наблюдает за тем, как в какой-то момент Маркусу все-таки удается вырваться из хватки крепких молодых ребят в форме и врезать кулаком по челюсти Лютера после того как тот что-то ему говорит. Даже нескольким мужчинам не удается успокоить разъяренного человека, который шлет им проклятья и умудряется напасть на своих бывших подельников несколько раз.
— ТВАРИ, Я ВАС ВСЕХ ЗАКОПАЮ ЗАЖИВО! — угрожает Маркус. — ВЫ МНЕ ДОРОГО ПОПЛАТИТЕСЬ ЗА ПРЕДАТЕЛЬСТВО! ВСЕ ШЛО ХОРОШО, ПОКА ВЫ НЕ ОБОСРАЛИСЬ ОТ СТРАХА ПЕРЕД ТЕОДОРОМ! ТРУСЫ! ПОГАНЫЕ ГНИДЫ! ЧТОБ ВЫ ВСЕ СДОХЛИ! НЕНАВИЖУ ВАС! НЕНАВИЖУ! ЗРЯ Я НА ВАС НАДЕЯЛСЯ! ЗРЯ!
Полицейские решительно пытаются утихомирить взбешенного Маркуса и не подпускают его к бледным, до смерти напуганным Дэвиду, Шону, Даррену, Бобу, Лютеру и Рональду, которые уже сто раз успели пожалеть о том, что связались с этим человеком. А пока Даниэль неодобрительно качает головой и мысленно приходит в ужас от того, что именно он оказался родным отцом Питера, к нему медленным шагом подходит Эдвард, крепко придерживающий Терренса и ведущий его за собой, пока тот держит руку закинутой вокруг его шеи и всеми силами превозмогает боль, что овладевает им после каждого шага. После чего Перкинс бросает на них короткий взгляд и рукой показывает на то, что происходит в нескольких метрах от него.
— М-м-м, походу, у дедули началась белая горячка, — ехидно усмехается Эдвард.
— И этот мудак оказался папашей Питера, — задумчиво говорит Терренс. — Уж чего, но я бы никогда не подумал, что им окажется именно такой человек.
— Ага, человек, который известен в стране как беспощадная убийца сотни людей, — добавляет Даниэль.
— Питер определенно правильно поступал, не желая ничего узнавать о своем отце.
— Который убил его девушку, — неуверенно произносит Эдвард. — Прямо на глазах своего сына.
— Да уж, уж лучше бы он так и прожил всю жизнь, не зная такой горькой правды, — отмечает Даниэль. — Лично я бы повесился, если бы выяснилось, что мой отец – убийца. Если бы по его вине погибла моя девушка.
— НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! — истерически вопит Маркус, пока полицейские держат его руки скрученными за спиной и надевают ему на руки наручники. — ОТПУСТИТЕ! Я НИКУДА С ВАМИ НЕ ПОЕДУ!
— Вы арестованы, мистер Лонгботтом, — сообщает полицейский. — Вы имейте право хранить молчание. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.
— Пора бы вам ответить за все ваши злодеяния, — добавляет второй полицейский. — За такое количество убийств, от которых волосы дыбом встают. За убийство тех, чьи родные и близкие до сих пор не могут оправиться от потери.
— Ага, из-за него мы потеряли немало друзей! — заявляет Лютер. — Сколько хороших ребят, которые решили открыть всем глаза на то, что из себя представляет этот человек.
— Человек, пытавшийся убить своего собственного сына! — восклицает Рональд. — И продать его каким-то мудакам, которые отправили бы его за границу в рабство, если бы не счастливое стечение обстоятельств.
— Даже если вы резко переобулись, это не значит, что вы избежите наказания! — заявляет Маркус. — ПОЙДЕТЕ, БЛЯТЬ, СО МНОЙ! Я НЕ БУДУ ОТДУВАТЬСЯ ОДИН!
— Значит, так и будет! — решительно отвечает Даррен. — Только если нам могут скостить срок, то вам уже ничего не поможет. Вам вообще грозит пожизненное за такое количество преступлений. Некоторые из которых не раскрыты и по сей день.
— СВО-О-О-О-ОЛОЧИ! Я НАЙДУ ВАС ВСЕХ И УНИЧТОЖУ! ВЫ НЕ ОСТАНЕТЕСЬ В ЖИВЫХ! КЛЯНУСЬ! Я ВАС ПРИКОНЧУ!
Маркус бросает взгляд в сторону и останавливает его на наблюдающих за происходящих Даниэлем, Эдвардом и Терренсом.
— ВАС ЭТО ТОЖЕ КАСАЕТСЯ, УРОДЫ! — взрывается Маркус. — ПРИДЕТ ВРЕМЯ – И Я НАЙДУ ВАС! ВАС И ВАШЕГО ДРУЖКА! НЕ СДОХЛИ СЕГОДНЯ, СДОХНИТЕ ПОТОМ! ТАК И ЗНАЙТЕ!
Пока решившие ничего не говорить Терренс, Даниэль и Эдвард неодобрительно качают головой и остаются внешне совершенно спокойными, Маркус начинает очень громко кашлять с небольшим покалыванием в сердце и чувством головокружения, которое он испытывает уже давно, но которое до последнего старался упорно игнорировать.
— Ну вот, доорался старый хрыч, — хмуро бросает Даниэль. — Вон глотку себе сорвал.
— Вам не кажется, что у него какая-то странная походка? — слегка хмурится Терренс. — Как будто его заносит из стороны в стороны и покачивает.
— Есть такое, — соглашается Эдвард. — И выглядит он каким-то бледным. Или даже зеленым, я бы сказал.
А еще несколько раз прокашлявшись до чувства тошноты в горле, Маркус выплевывает на землю небольшой кровяной сгусток, резко согнувшись пополам из-за острой боли в животе. После чего Эдвард, Даниэль и Терренс слегка хмурится и начинают еще внимательнее наблюдать за этим человеком, которого сотрудники полиции еще крепче начинают придерживать под руки.
— Что это с ним? — настораживается Даниэль.
— Не похоже, что он притворяется, — подмечает Эдвард. — Кашель с кровью вряд ли можно подделать. Да и если этот старик решил изобразить сердечный приступ, то он точно протекает не так.
— Слышь, Эдвард, а тебя ведь также скрючило, когда ты отравился водой перед концертом, — слегка нахмурившись, вспоминает Терренс.
— Точно! — восклицает Даниэль. — Все симптомы те же самые! И выглядит плохо, и кровью давится… Вон что-то про боль в животе говорит…
— Он что, решил травануть себя той же самой херней? — удивляется Эдвард. — Решил действовать по принципу «не достанусь я никому и заберу свою тушку с собой в могилу»?
Маркус тем временем продолжает давиться кашлем с кровью, которую время от времени выхаркивает, в какой-то момент начав падать на колени от жуткой слабости, которую он уже не может скрывать. Кто-то из полицейских докладывает по рации о том, что одному из преступников стало плохо, пока другие пользуются моментом и уводят за собой арестованных Лютера, Рональда, Дэвида, Даррена, Боба и Шона, на руках которых также красуются наручники, пока те, впрочем, подчиняются приказам без всякого сопротивления.
