После удара в грудную клетку у Питера на некоторое время перехватывает дыхание, а он сам переворачивается на бок и сгибается пополам, пока Даниэль продолжает следовать своему плану и оставаться очень жестоким, схватив блондина за волосы, резко откинув его голову назад и опалив кожу на руке зажигалкой, которую он быстро достает из кармана куртки приятеля. И игнорирует тот факт, что Роуз начинает истошно кричать и всячески пытается выбраться из ловушки.

— Мне не в кайф это делать, скажу откровенно, — низким, грубым голосом говорит Даниэль. — Но поскольку ты сейчас не понимаешь иного языка, кроме языка силы и жестокости, то приходиться приводить тебя в чувства столь радикальным образом.

Крики Питера становятся еще более громкими, когда Даниэль обжигает еще и кожу у него на шее, на которой после того остается небольшое покраснение.

— А чего это мы перестали быть такими крутыми? Штанишки что ли намокли? Начинаем приходить в себя? Или же делаем вид, чтобы наброситься потом в неожиданный момент?

Положив зажигалку в карман свой куртки, Даниэль применяет к Питеру удушающий прием, достаточно крепко зажав шею у себя в локте и даже не думая отпускать парня, несмотря на то, что тот начинает задыхаться и больно лупит по рукам в надежде освободиться.

— Не волнуйся, Роуз, убивать я тебя не собираюсь. Не хочу брать тяжкий грех на душу. Но я уж точно не упущу возможность как следует надрать тебе задницу и пару раз трахнуть тебя башкой об стенку. Чтобы ты, СУКА, НАКОНЕЦ-ТО ОЧНУЛСЯ И ПОНЯЛ, ЧТО ТВОРИШЬ!

— Зато мне уже нечего терять… — с трудом произносит Питер и негромко кашляет. — МНЕ УЖЕ НА ВСЕ ПО ХУЙ ПОСЛЕ ТОГО КАК МОЯ ДЕВУШКА ПОГИБЛА!

Питер без проблем освобождается из ловушки, достаточно сильно ударив Даниэля локтем в грудную клетку. А пока у того перехватывает дыхание, парень после одной крепкой пощечины сам валит соперника на пол, заваливается на него и успевает нанести пару ударов кулаком по лицу до того, как тот крепко вцепляется ему в руки и начинает яро сопротивляться. Впрочем, это продолжается не очень долго, а Перкинс в какой-то момент пальцами давит Роузу на глазные яблоки, отталкивает его от себя ударом колена в пах и без проблем поднимается на ноги. Хотя сам блондин, потирая глаза, тоже встает и пару секунд с учащенным дыханием буквально убивает того своим свирепым взглядом до того, как решает наброситься на него и хорошенько побить руками и ногами.

— Ты труп, сука, — сквозь зубы цедит Питер, наносит Даниэлю несколько пощечин, заставляет его скрутится после удара кулаком в живот и резко выворачивает руку, когда оказывается у него за спиной. — ТЫ, МАТЬ ЕГО, ТРУП!

— Рано радуешься, псих! — возражает Даниэль, ногой бьет Питера по лодыжке, быстро освобождается из хватки и сцепленными руками наносит удар по хребту блондина. — Я еще не обмакнул тебя в дерьмо как следует.

Крепко схватив Питера за волосы, Даниэль бьет его лицом об стену, кулаком наносит удар под дых, резко выворачивает руку, перекидывает через плечо и легко укладывает на лопатки. После чего он пулей подбирает с пола лопату и несколько секунд плотно прижимает ее черенок к шее блондина. Пока тот, однако, не теряется и в свою очередь бьет соперника по виску маленькой деревянной палкой, которую нащупывает рядом с собой. А затем глубоко вонзает ее в живот Перкинса, который сильно морщится и едва сдерживает громкий крик. Впрочем, сам брюнет в какой-то момент крепко вцепляется в нее обеими руками и неимоверными усилиями сам резко втыкает палку в солнечное сплетение буквально одержимого злым духом парня.

— Ар-р-р, ну ты и живучая тварь… — с раздраженным рыком бросает Даниэль, резко поднимается с пола и бьет Питера ногой по носу. — Ни хера, блять, не устаешь!

— Кто бы говорил, сученыш! — злостно смеется Питер, также поднимается, хватает с пола лопату и агрессивно ею размахивает, надеясь посильнее ударить Даниэля. — Вечно, сука, выходишь сухим из воды! ВЕЧНО ВСЕ ТЕБЕ СХОДИТ С РУК! ВЕЧНО!

— О да, давай еще вспомним все мои грехи! — Даниэль резким рывком вырывает лопату из рук Питера и мощно отбивает ею кулак парня, когда тот хочет ударить его в лицо. — Вспомним, из-за чего однажды собачились! Вспомним, какое я имею к этому отношение!

— Еще как имеешь! — Питер в прыжке бьет Даниэля ногой в солнечное сплетение. — Это ТЫ довел меня до желания сдохнуть! ТЫ ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ПОКОНЧИТЬ С СОБОЙ!

— Да что ты говоришь?

— Твои гребаные шуточки! Мне АХЕРЕТЬ как хотелось СВЕРНУТЬ ТЕБЕ ШЕЮ, когда я их слышал! КОГДА ТЫ, БЛЯТЬ, ХВАСТАЛСЯ ТЕМ, КАК ТЕБЕ ПОВЕЗЛО ВСТРЕЧАТЬСЯ С КЛАССНОЙ ДЕВЧОНКОЙ!

— Вот когда ты придешь в норму, я радостью с тобой об этом говорю. А сейчас будь добр, ЗАКРОЙ СВОЙ ГРЕБАНЫЙ ХЛЕБАЛЬНИК!

С помощью пары ловких движений оказавшись у Питера за спиной, Даниэль зажимает его шею в локте и приставляет к горлу ножик, который успел найти и положить в карман своей куртки.

— У меня есть прекрасная идея относительно того, как по-быстрому заткнуть твой, — злостно заявляет Питер. — Как перестать тратить время на дерьмо, от которого я устал.

Питер резко выхватывает нож, высвобождается из ловушки, ударив Даниэля ногой по лодыжке, свободной рукой крепко вцепляется ему в горло и грубо впечатывает в бетонную стену, пока тот задыхается от нехватки воздуха.

— Ох, какие мы стали беспомощные… — издевательски смеется Питер и еще крепче сжимает пальцы на горле Даниэля, который силой безуспешно пытается их убрать. — Трудно что-то сделать, когда нечем дышать, верно?

— Не делай этого… — с трудом произносит Даниэль и негромко кашляет. — Потом жалеть будешь…

— Жалость только мешает жить. Не хер всех любить, всех прощать и всех оправдывать.

— Это не ты… Я тебя не узнаю… Ты не Питер…

— Нет, я не Питер… Я – Теодор… Теодор Лонгботтом…

— Приди в себя, мудила! — срывается на крик Даниэль. — Посмотри, что ты творишь! Еще немного – и ты станешь убийцей! Прямо как твой папаша!

— Пока что я ничего не сделал. Но все еще впереди…

Убрав руку от горла Даниэля, Питер приподнимает его лицо за подбородок с помощью острия ножа. Перкинс в этот момент громко кашляет и жадно глотает воздух, а Роуз наводит на него ужас своим испепеляющим взглядом.

— Сначала перережу глотку тебе, а потом возьмусь и за братиков МакКлайф. Ту стайку трусов тоже можно устранить. Ну а для Маркуса Лонгботтома я приготовил особенное блюдо.

— В том, что Хелен погибла, нашей с друзьями вины нет! — заявляет Даниэль. — Если бы мы могли, то немедленно пошли бы ее спасать!

— Да конечно! Я понял!

Даниэль крепко вцепляется в руку Питера, когда тот пытается воткнуть кончик лезвия в горловую впадину, и изо всех сил удерживает ее.

— Питер… — произносит Даниэль. — Питер, прекрати это сейчас же! Хватит! Остановись!

— Я уже говорил, когда успокоюсь. А повторять одно и то же у меня нет времени.

— Ладно, ты хочешь поквитаться с Маркусом и этими уродами. Но что сделали тебе мы с Терренсом и Эдвардом? Почему ты так с нами обращаешься? Какого, блять, хера, ты пытаешься нас убить?

— Сидели бы дома – ничего бы с вами не случилось. А раз не стали, то будьте добры за это заплатить.

— Ты сейчас говоришь прямо как Маркус!

— Все, дятел пустоголовый, завались, у меня от твоего словесного поноса голова болит, — сильно морщится Питер.

— Ладно, если так хочешь, то убивай нас! — срывается на дрожащий крик Даниэль. — Давай, Роуз, вперед! Режь! Стреляй! Избивай! Что хочешь делай!

— Думаешь, я не сделаю?

— Давай, Роуз, убей меня! Покончи со мной здесь и сейчас! Забудь обо всем, что мы пережили. Продолжай и дальше сходить с ума. Оставайся один. Больше никто не будет возиться с твоими гребаными истериками. Кроме меня, больше таких идиотов не было и не будет! ХОТЕЛ, БЛЯТЬ, ОДИНОЧЕСТВА, – ТЫ ЕГО ПОЛУЧИШЬ!

— МНЕ НИКТО НЕ НУЖЕН! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЕ ОСТАВИЛИ МЕНЯ В ПОКОЕ!

Питер вонзает кончик ножа не очень глубоко в руку Даниэля и резко по ней проводит, оставив на коже рану, что мгновенно начинает кровоточить, и заставив того закричать и поморщиться от боли.