— Успокойся, Хелен, все будет хорошо, — спокойно, хотя и слегка дрожащим голосом говорит Терренс.
— Это конец, ребята! Я точно здесь погибну. Я не смогу отсюда выбраться.
— Быстрее, Маршалл, развязывай веревки! — настаивает Даниэль. — Как хочешь! У тебя еще есть возможность!
— Ее нет! Эти типы, похоже, чем-то заблокировали дверь. Я слышала грохот. Как будто они двигали что-то тяжелое.
— Без паники, разберемся по ходу дела, — решительно говорит Эдвард. — Сейчас ты должна развязать себя.
— Я не могу!
— Сможешь! — возражает Питер. — Ты обязана ослабить эти гребаные веревки и выбраться оттуда!
— Мне не хватает сил… — Хелен негромко кашляет, чувствуя, что запах дыма ударяет ей в нос. — Я не могу…
— У тебя совсем мало времени! Огонь распространяется с бешеной силой!
— Знаю, Пит, но я ничего не могу сделать!
Хелен вжимает голову в плечи и очень громко визжит, когда всего в паре метров от нее с потолка снова падает деревянная доска.
— Если ты ничего не сделаешь, то точно погибнешь, — твердо заявляет Терренс. — А этого не должно случиться. Ты должна бороться. Ради всех нас. Ради тех, кому ты нужна.
— Простите, ребята… — качает головой Хелен и шмыгает носом. — Но я сдаюсь… Я не могу…
— Нет! — в один голос с ужасом в широко распахнутых глазах вскрикивают Питер, Даниэль, Терренс и Эдвард.
— Не смей этого делать, дура, НЕ СМЕЙ! — срывается на крик Питер. — Я СЛЫШАТЬ НИЧЕГО ТАКОГО НЕ ХОЧУ, СЛЫШИШЬ!
— Мне очень жаль… Но я вот-вот умру…
— Если я еще раз услышу что-то подобное, клянусь, я, блять, ПРИДУШУ ТЕБЯ СОБСТВЕННЫМИ РУКАМИ! ТЫ ПОНЯЛА МЕНЯ? ПРИДУШУ!
— Эй, тише, приятель, тише, — успокаивает Терренс, взяв Питера за напряженные плечи. — Тише…
— Раз ты так легко сдаешься, значит, ты не так уж и хочешь жить и не ценишь тех, кто тебя любит, — уверенно заявляет Даниэль. — В противном случае ты бы в лепешку расшиблась, но сделала бы то, что от тебя требуется любой, мать твою, ценой.
— Нет, это не так! — возражает Хелен. — Я ценю вас… Очень люблю каждого из вас.
— Тогда, блять, БОРИСЬ! — срывается на крик Даниэль, ударив кулаками об стол. — Пока ты в состоянии видеть, двигаться и дышать, ты МОЖЕШЬ бороться. Пока у тебя целы руки и ноги, ты МОЖЕШЬ бороться. Единственное оправдание твоему желанию сдаться может только лишь смерть. Ты можешь сдаться только в том случае, если умираешь. И НИКАК ИНАЧЕ!
— Звучит жестко, но Даниэль прав, — соглашается Эдвард. — Никаких других причин сдаться, кроме смерти, быть не может. А ты можешь ее избежать, если будешь хоть что-то для этого делать. И крики со слезами тебе уж точно не помогут. Поможет только одно – действия. Решительные действия.
— Мы с тобой, Хелен, — мягко говорит Терренс. — Будем с тобой до самого конца. Мы друзья и всегда ими будем. Однажды ты помогла нам вернуть Питера, а теперь пришло наше время помочь тебе. И будь уверены, мы это сделаем.
— Я ведь в ловушке… — дрожащим голосом отвечает Хелен и резко выдыхает с прикрытыми глазами. — Я окружена со всех сторон…
— Борись, Хелен, я тебя очень прошу, — отчаянно взмаливается Питер. — Не смей сдаваться. Если ты это сделаешь и погибнешь, то у меня не будет смысла жить на этом свете. Я не смогу. Ты нужна мне. Всегда будешь нужна. Вне зависимости от того, что между нами происходит.
Хелен несколько секунд ничего не говорит и мокрыми глазами окидывает взглядом все, что ее окружает, видя, что огонь все больше распространяется по комнатушке, а ее стремительно заполняет черный дым.
— Я попробую… — неуверенно говорит Хелен и негромко прокашливается. — Попробую…
Приобретя немного уверенности после слов друзей и возлюбленного, Хелен с мучительным кряхтением снова пробует ослабить веревки на руках. На это девушка тратит остатки всех сил, что у нее еще остались, хотя они каким-то волшебным образом появляются, когда она смотрит на парней, поддерживающие ее стремление своими полными мольбы и надежды взглядами.
— Давай, девочка, ты сможешь! — подбадривает Даниэль. — У тебя отлично получается!
— Еще раз! — восклицает Терренс. — Чуть-чуть отдохни и попробуй снова!
— Молодец, Маршалл, молодец! — восклицает Эдвард. — Продолжай в том же духе!
— Крути руки в разные стороны! — советует Питер. — Пусть веревки как бы трутся друг о друга!
— Получается… — с дрожью произносит Хелен, почувствовав, как ее сердце на мгновение останавливается, пока она во всю натирает руками веревки. — Кажется, что-то получается… П-п-получается!
— Давай, милая, давай! Ты молодец! Не останавливайся! У тебя получится!
— Эй, кажется, я нащупала конец веревки! Там что-то болтается…
— Сейчас-сейчас, осталось немного! — восклицает Терренс. — Растяни веревки еще чуть-чуть и попробуй избавиться от них.
— Кажется, какая-то часть разорвалась… — Хелен вымученно улыбается. — Рукам стало свободнее…
— Все хорошо, подружка, все хорошо! — тараторит Даниэль. — Еще раз! Давай!
— Веревки становятся тоньше! Они потихоньку рвутся!
Активно натирая ослабленные веревки, Хелен приобретает все больше уверенности и даже начинает надеяться, что она все-таки сможет отсюда выбраться с помощью друзей, которые с таким энтузиазмом ее поддерживают.
— Получается! — радостно произносит Хелен, довольно тяжело дыша. — Получается! Боже мой…
А спустя еще некоторое время веревки окончательно разрываются. После чего Хелен просто скидывает их с рук и немного массирует запястья, на которых остались несколько болезненные красные кольца.
— Да! — восклицают Эдвард, Даниэль, Терренс и Питер.
— Ты это сделала! — широко улыбается Даниэль.
— Развязать ноги должно быть проще, — предполагает Эдвард.
Хелен уже без особых проблем справляется с веревками, что связывают лодыжки, найдя ее конец, потянув за который она развязывает достаточно тугой узел. И в конце концов девушка отбрасывает веревки в сторону и немного массирует лодыжки до того, как встает со стула.
— Черт, все ногти поломались… — с грустью во взгляде вздыхает Хелен, рассматривая свои руки.
— Так, а теперь найди какую-нибудь тряпку и закрой ею нос и рот! — требует Питер. — Так ты не надышишься дымом.
— Ох, да я уже надышалась им… — Хелен уже чуть громче и дольше прокашливается, прикрыв рот и нос рукой и параллельно осматриваясь вокруг. — А еще у меня глаза слезятся и режут… И голова кружится…
Стараясь игнорировать свое недомогание, Хелен кое-как ковыляет до столика, на котором лежит небольшая тряпка из плотной ткани далеко не первой свежести, и тут же закрывает ею нос и рот.
— Огонь уже практически везде! — ужасается Хелен. — Он подбирается все ближе ко мне!
— Возьми телефон и быстро наведи камеру на то, что находится на улице, — просит Эдвард. — Чтобы у нас был какой-то ориентир.
— Там ничего нет, кроме лесов.
Хелен все-таки берет со стола смартфон, подходит к единственному окошку и наводит камеру на то, что находится на улице.
— И правда одни леса… — задумчиво произносит Даниэль.
— Походу, эти твари решили поджечь весь дом, — подмечает Терренс, пока Хелен наводит камеру то на одну сторону, то на другую.
— Неужели нет никакого способа выбраться через окно? — спрашивает Эдвард.
— Нет, это окно слишком маленькое, я в него не пролезу, — качает головой Хелен после того, как наводит камеру на себя. — А еще здесь очень высоко. Я могу что-нибудь себе сломать.
— Вот дьявол! — хлопает себя рукой по лбу Эдвард.
— Посмотри, что там с дверью! — восклицает Питер. — Есть ли возможность открыть ее, чем-то выбить и уйти через нее?
Задыхаясь от кашля, что становится все сильнее и борясь с подступающим к горлу чувством тошноты и першения, Хелен добирается до двери и начинает тянуть ручку на себя или отталкивать.
— Заперто! — восклицает Хелен. — Ни туда, ни сюда!
— Как она открывается? — уточняет Даниэль.
— С моей стороны отталкивается. Но не открывается. Как будто мешает что-то тяжелое.
