— А это еще не все, милый мой. Пытки твоих дружков – еще цветочки. От того, что вот-вот случится с твоей девушкой, вообще снесет тебе башню.
— Не смей трогать ни ее, ни моих друзей, СЛЫШИШЬ! — сквозь зубы цедит Питер. — НЕ СМЕЙ! ИЛИ ТЫ ТРУП! ОТПРАВИШЬСЯ К СВОЕЙ ПОКОЙНОЙ ЖЕНУШКЕ!
— Знаешь, я очень долго думал, стоит ли тебе позволять сказать своей любимой пару слов и увидеть ее в последний раз. Но поговорив с ребятами, все-таки принял решение разрешить. Обнять и поцеловать ты ее не сможешь, но обменяться парочкой сопливых фразочек вам будет под силу.
— Я не просто хочу услышать Хелен. Я хочу, чтобы она стояла вот ЗДЕСЬ, ПЕРЕДО МНОЙ! ЖИВАЯ и ЗДОРОВАЯ! И если этого не произойдет, тебе, старый хрыч, конец.
— Живой ты ее увидишь. Подожди немного.
Маркус бросает взгляд в сторону и хитро улыбается.
— Я оставлю тебя и твоих дружков с моими ребятами на пару секунд. Пусть ребятки еще немного с вами поиграют. Ну а я в это время выпью чашечку кофе. А то у меня ото всех этих откровений в горле пересохло. И заодно настрою видеосвязь с теми, кто сейчас готовит девчонку к верной смертушке.
— Чтоб это кофе у тебя поперек горла встал, — грубо желает Питер. — Чтоб в нем оказалась та отрава, которую ты подсыпал в ту чашку, которую так усердно предлагал мне.
— Я запру вас в подвале, чтобы ты не вздумал никуда убежать с этими ублюдками. Мои ребята займутся вами, пока я делаю свои дела.
Маркус спокойно разворачивается и подходит к Бобу, который более-менее уже пришел в себя и медленно поднимается на ноги, держась за пах и все еще чувствуя, в каком напряжении находятся его мышцы.
— Эй, Боб, пошли со мной! Поможешь мне настроить видеозвонок с Элайджей. Пусть мой сын попрощается с Хелен Маршалл и вместе со своими дружками станет свидетелем ее смерти. Которой она уж точно не сможет избежать.
— Да, сэр, — сильно морщась от боли, кивает Боб. — Как прикажете.
Взяв Боба под руку, Маркус вместе с ним поднимается по лестнице наверх, покидает подвал и запирает дверь на ключ, что висит в общей связке, которую он достает из кармана на штанах. Питер тут же следует за ними, но останавливается, когда те скрываются из виду, несколько секунд пристально всматриваясь в запертый выход и напрягшись из-за мысли, что он и его друзья оказались в ловушке. Затем он как раз про них и вспоминает и возвращается к все еще связанным парням, которые все это время пытались немного отойти ото всех пыток, после которых у них осталось немало ссадин, синяков и ожогов. Парень достает из кармана на своей черной джинсовки складной нож, который нашел здесь среди всякого хлама, и перерезает веревки, что привязали Терренса к турнику.
— О, блять, мои руки… — мучительно стонет Терренс, энергично разминая и потирая руки, увидев, что у него на запястьях остались характерные следы от веревок. — Черт, Пит, ты наш спаситель! Наш герой!
Терренс заключает Питера в крепкие дружеские объятия, чтобы отблагодарить за спасение. После чего первый подбегает к привязанному к стулу Эдварду и пытается развязать веревки у него на руках, а второй без проблем освобождает Даниэля с помощью ножика.
— О, сука… — морщится Даниэль, энергично растирая запястья. — Как болят…
— Эй, Терренс! — восклицает Питер и бросает Терренсу складный нож.
Поймав брошенный им предмет, Терренс уже спокойно разрезает веревки, связывающие руки Эдварда, который резко соскакивает после того, как наконец-то обретает свободу со словами: «Свобода, наконец-то!». И тут же оказывается в крепких объятиях своего старшего брата, погладивший его по голове и выдохнувший с облегчением от мысли, что даже после всех этих ужасов с его близким человеком все в порядке. Пока Даниэль с широкой, но измученной улыбкой сжимает Питера в не менее крепких объятиях.
— Молодчик, Пит, ты просто красавчик! — подбадривает Эдвард, похлопав Питера по плечу после того как крепко обнимает. — Так мощно завалил всех этих уродов в одиночку!
— Ты как хоть? — проявляет беспокойство Терренс. — Нормально себя чувствуешь?
— Я в порядке, — спокойно отвечает Питер. — Самое главное, чтобы с вами все хорошо.
— Ай, эти суки нехило так обожгли меня огнем, — морщится Даниэль, почувствовав сильную боль от легкого прикосновения к участку покрасневшей, покрытой пузырями кожи на руке. — Даже дотрагиваться больно…
— Да тебе, походу, больше всего досталось, — задумчиво говорит Терренс, положив руку на плечо Даниэля и отметив, что у него одна рука вся в крови из-за нескольких порезов на ней.
— Да уж… До живота тоже не дотронешься. На нем и раны и ожоги…
— Не у тебя одного. — Терренс приподнимает футболку, рассматривает кровавые раны у себя на животе, мышцы которого он сильно напрягает из-за боли в нем. — У меня вон вообще кровавое месиво. Еще и синяков до хера. А еще мне как будто все кишки отбили…
— А я чуть не захлебнулся, пока эта сука лила воду мне на лицо, — признается Эдвард и негромко прокашливается, схватившись за горло с красующимся на нем ярким следом от веревки, которой его пытались задушить. — Пока зажимали рот и нос. И пока мне на шее со всей дури затягивали веревку.
— Надо немедленно выбираться отсюда, пока эти мудаки еще что-нибудь не придумали, — решительно говорит Даниэль. — Они не оставят нас в покое, пока не убьют.
— Ага, этот старый ублюдок запер нас здесь с теми упырями! — восклицает Питер. — Запасной выход – тоже. Я видел, как один из тех уродов закрывал его на ключ, когда вошел сюда.
— Да, Роуз, ахереть у тебя папаша! — расставляет руки в бока Терренс. — Прикати сюда какой-нибудь здоровенный танк, он с радостью нас им задавил бы.
— От этой мысли хочется засунуть голову в петлю и откинуть табуретку к чертовой матери.
— Я бы сделал то же самое, будь мой отец преступником, убивших сотни человек, — скрещивает руки на груди Даниэль.
— Ладно, парни, нет времени на болтовню, — решительно говорит Питер, положив руки на плечи Даниэля и Эдварда. — Надо как-то решать проблему. Нельзя просто так здесь сидеть и ждать, пока этот мудак вернется с новой идеей для пытки.
— Может, у нас получится выбить или сломать вторую дверь? — предполагает Эдвард. — Запасной выход как раз должен вывести нас на улицу! Здесь полно всякой херни, которая может нам помочь.
— Предоставьте это мне! — восклицает Питер. — Насколько я помню, дверь открывается на себя… А значит, можно выбить ее ногой или ломом. И кажется, он где-то был…
Но стоит только Питеру сдвинуться с места, как вдруг откуда ни возьмись на него уверенно надвигаются Рональд и Лютер, уже успевшие прийти в себя и подняться на ноги с помощью друг друга.
— Ну что, ублюдки, начнем новый раунд? — с ехидной улыбкой бьет кулаком о ладонь Рональд.
— Ладно, с дверью разберемся потом, — сдержанно отвечает Питер, задним ходом подойдя к Эдварду, Терренсу и Даниэлю. — Сначала нужно расквитаться с этими мудаками.
— Теперь-то вы никуда от нас не денетесь, — уверенно говорит Лютер. — Мы заперты. Вам никуда от нас не деться. Господин сделал нам еще один невероятно щедрый подарок, с которым мы с удовольствием поиграем.
— Не зазнавайтесь, ублюдки! — сквозь зубы цедит Даниэль. — Вас теперь только двое, а нас в два раза больше.
— Да, силы неравны, — соглашается Эдвард. — И удача совсем не на вашей стороне.
— Неужели вы реально думайте, что сможете и дальше прыгать здесь как козочки после того, как вам троим нехило так прилетело? — искренне удивляется Рональд.
— Ха, и этим вы перед нами хвастайтесь? — с ехидной ухмылкой хорохорится Терренс. — Да если бы вы были на что-то способны, то мы уже давно валялись бы здесь мертвые. А мы, как можно заметить, можем дышать и стоять на ногах.
— Не волнуйтесь, уроды, как только господин даст нам сигнал, так вы сдохните уже через секунду, — с гордо поднятой головой заявляет Лютер. — А пока у нас одна цель – найти все ваши слабые места и сделать так, чтобы вы наблюдали за гибелью девчонки в полудохлом состоянии.
