— Даже не надейтесь, что мы будем умолять о пощаде! — рявкает Терренс и вскрикивает после удара от Рональда ногой в пах. — Ни за что!

— Ничего, ребятки, мы только начали, — спокойно отвечает Маркус. — Пара ударов по морде, конечно же, ничего с вами не сделает. А если это продолжится еще очень долго, то вы точно долго не протянете.

— А как насчет того, чтобы немного поджечь вам волосики? — хитро улыбается Боб, подносит огонек от зажигалки сначала к волосам Эдварда, а потом к его лицу, пока тот широко распахивает глаза и нервно ерзает на стуле. — Или же изуродовать ваши морды? Огнем. Или кислотой.

— Эх, обожаю то чувство, когда ты властвуешь над противником, который гораздо тебя слабее и не может ничего тебе сделать, — с наслаждением признается Рональд и врезает кулаком по лицу Даниэля с обеих сторон. — Когда он может только лишь орать от боли и молить о пощаде.

— Может, умолять они нас не будут, но наорутся на двести лет вперед, — хитро улыбается Лютер, резко задирает футболку Терренса и проводит лезвием ножа по его животу, оставляя после этого неглубокие кровоточащие раны, пока тот душераздирающе вскрикивает от боли. — О да, кайф!

— Мы все равно не сдадимся! — решительно заявляет Даниэль, сплевывает немного крови после очередного удара в челюсть и морщится из-за того, что кулак Рональда со всей силы врезается ему в живот. — Вам нас не сломать!

— Расслабьтесь, уроды, вас все равно никто не спасет, — хитро улыбается Боб и так сильно врезает кулаком по челюсти Эдварда, что его голову резко откидывает в сторону, а он понимает, как мир на мгновение становится одним сплошным черным пятном. — Копы вас не найдут, ваши девки тоже не станут вмешиваться, а ну а единственный ваш защитничек на данный момент валяется вон там в отрубе.

— Облажайтесь, они знают, что мы здесь! — заявляет Эдвард. — И девчонки обязательно что-нибудь придумают, если мы долго не будем давать им знать о себе.

— Да даже если сюда заявятся копы, они ничего не найдут, — решительно заявляет Маркус. — Потому что мы уже от вас избавимся, а все следы преступлений будут тщательно зачищены.

— Вы не сможете вечно избегать наказания за все свои делишки и вести себя как ни в чем ни бывало! — громко отвечает Терренс и истошно вскрикивает, когда Боб проводит по его руке огоньком от зажигалки, из-за которого на ней остается характерный красный след. — Не сможете!

— Как видишь, смог. Прошло уже столько лет, а меня до сих пор никто не поймал. И никогда не поймает. Потому что я всегда хорошо заметал следы. Умею строить из себя невинную овечку и оставаться спокойным в любой ситуации. Преступника ловят не только благодаря уликам, но и благодаря его поведению. Подозрительному поведению.

— Вас, блять, папаша что ли дубасил и унижал, раз вы выросли таким больным мудаком? — грубо спрашивает Даниэль и сильно морщится, когда окровавленное лезвие ножа Лютера оказывается плотно прижатым к его горлу. — Очередная сука, чьи все эти закидоны идут прямиком из детства.

— Слышь, петух облезлый, да кто ты такой, чтобы учить нашего господина жизни? — раздраженно рычит Лютер и резко проводит лезвием по щеке Даниэля, на которой тут же появляется яркая-красная полоска. — Перед тобой, сука, взрослый человек стоит! Изволь его уважать!

— Я не уважаю гнид, которые убивают людей, издеваются над ними и ужасно обращаются со своими детьми. Которых еще и смеют продавать таким же мудакам.

Даниэль истошно вскрикивает, когда Лютер проводит лезвием уже по его ладони и немного прокручивает нож, пока Эдвард и Терренс отчаянно пытаются освободить себя.

— Ха, а с какого гребаного хера мы должны уважать эту гниду? — громко удивляется Эдвард. — Возраст не дает тебе право вести себя как гнида и утверждать, что это нормально. Если от тебя за версту воняет хамством, то не следует ждать, что тебе перестанут считать ублюдком.

— Вот именно! — соглашается Терренс. — Хочешь, чтобы тебя как минимум уважали – веди себя правильно и не веди себя как мудила. А наличие морщин на лице, больных ног и проблем с сердцем еще не означает, что человек обладает той мудростью, о которой все говорят.

— Ребята, преподайте этим ублюдкам урок воспитания, — с хитрой улыбкой просит Маркус. — А то совсем оборзели дружочки нашего Теодора.

Рональд находит недалеко от себя веревку, которую он закидывает вокруг шеи Эдварда и начинает очень сильно затягивать. Боб тем временем подбирает с пола один из электрошокеров и пропускает разряд через Терренса, приложив его на короткий промежуток времени к груди мужчины. Пока один задыхается от нехватки воздуха и со всей силы пытается разорвать веревки, что крепко связывают его руки, другой во всю дерет глотку и бьется в конвульсиях с чувством учащенного сердцебиения и болезненно сильного напряжения в каждой мышце. Тяжело дышащий Даниэль наблюдает за всем этим широко распахнутыми глазами и резко дергает руками, в какой-то момент раздраженно зарычав и начав все больше злиться на себя за свое собственное бессилие.

— Хватит, довольно! — взрывается Даниэль. — Прекратите издеваться над моими друзьями!

— А ну захлопнул пасть, чмошник! — рявкает Лютер и пальцами крепко сдавливает Даниэлю горло, пока тот начинает задыхаться от нехватки воздуха. — ЗАХЛОПНУЛ!

— Что, не нравится чувствовать себя беззащитными? — ехидно усмехается Боб и несколько раз бьет Терренса по лицу, видя, как у того из носа начинает течь кровь. — Не нравится проигрывать? Хочется все время быть героями?

— А вы реально так любите устраивать людям пытки? — низким, грубым голосом спрашивает Терренс и намеренно плюет кровью Бобу в лицо, которое тот с пренебрежением вытирает. — Или просто очень хорошо отрабатывайте бабки, которые вам отвалил этот старый хрыч?

— Ага, отсасывайте ему по очереди прямо как девки – своим богатым покровителям, — с учащенным дыханием в перерыве между кашлем говорит Эдвард после того как Рональд убирает веревки у него с шеи.

— Не надо строить из себя дерзких и крутых, уроды, — советует Маркус, скрестив руки на груди и оперевшись задом об один из столиков со всяким бесполезным хламом. — Я-то знаю, что в глубине души вы напуганы, обескуражены и растеряны. Привыкли все время побеждать, а тут вас схватили за шкирку как котят и связали.

— Мы вам не девчонки, которые будут реветь и умолять отпустить их, — грубо бросает Даниэль, сжимает руки в кулаки и до предела их напрягает, чтобы ослабить веревки.

— Вы будете это делать. Будете. Если я не прикажу ребятам прекратить вас пытать. Если их методы станут еще более изощренными.

Даниэль, Эдвард и Терренс практически одновременно кричат во все горло из-за пыток, что для них устроили Лютер, Боб и Рональд с желанием порадовать Маркуса. Получающий огромное удовольствие от происходящего и даже не пытается ничего изменить, не сомневаясь, что его помощники и сами прекрасно все знают.

— Может, пришло время сломать вам кости и сделать из вас инвалидов? — с хитрой улыбкой спрашивает Лютер после того как находит среди всего хлама в подвале какой-то молоток и со всей силы бьет им по колену Эдварда, который душераздирающе вскрикивает от отдающейся во все части тела боли с опрокинутой головой.

— Отличная идея, приятель! — восклицает Боб и бьет Терренса по животу толстой металлической цепью, которую подбирает с пола в углу подвала, вынуждая того драть глотку и напрягать все мышцы.

— О да, они получат огромный кайф, — соглашается Рональд и так резко выворачивает связанные руки Даниэля, что тот не может сдержать истошного крика.

— А давайте еще добавим! — Боб со всей силы бьет Даниэля в живот той же самой цепью.

— И еще немного! — восклицает Лютер и наносит Терренсу удар молотком по почкам.

— Вот так-то будет хорошо! — хитро улыбается Рональд, грубо берет Эдварда за волосы, откидывает его голову назад и обильно льет ему на лицо воду из двухлитровой бутылки, пока тот время от времени кашляет и задыхается из-за того, что она попадает прямо в нос.