Маркус нервно сглатывает.
— В какой-то момент врач принес мне ребенка, который прекрасно себя чувствовал. Предложили подержать. Конечно, я не стал отказываться, но внутри не было никаких чувств. Смотрел на тебя и винил в том, что происходило с моей Джулией. Чем дольше длилась операция, тем сильнее становилась моя ненависть. Я понимал, что ребенок не виноват, но в то же время не мог это принять. Впрочем, я этого никак не показывал и при врачах делал вид, что очень счастлив стать папой здорового сыночка, за которым они внимательно приглядывали.
Маркус резко останавливается и переводит хмурый взгляд на Питера, который в этот момент крепко обнимает себя руками и склоняет голову.
— Наступило раннее утро, но новостей все не было. Лишь где-то часов в восемь ко мне наконец-то вышла та же самая врачиха, которая начала с того, что они сделали все что было в их силах. И закончила новостью о том, что Джулия, к их большому сожалению, скончалась из-за обильного кровотечения, которое они не смогли остановить. Я переспросил еще два раза, а после получения подтверждения у меня закружилась голова, а ноги едва держали меня. Эта женщина втирала мне про искренние соболезнования, но мне было вообще по хер на них. Они ведь не вернули бы жену. Мою Джулию. Моего прекрасного ангела, который меня все-таки покинул. Который оставил меня совсем одного. Я не мог в это поверить и думал, что это какой-то страшный сон. Так хотел проснуться и понять, что она рядом. Все что происходило дальше было словно в тумане. Мне что-то говорили, а я это игнорировал. В голове крутилась только одна фраза – «К сожалению, ваша жена скончалась сегодня в семь пятьдесят три утра в следствие разрыва аорты». Крутилась словно заезженная пластинка.
Питер нервно сглатывает и рукой сжимает живот, который почему-то начинает побаливать.
— После этого мне стало даже противно смотреть на своего ребенка, которого я посчитал виновным в смерти Джулии. Если бы не он, с ней все было бы хорошо. Я ненавидел его всеми фибрами души и понятия не имел, как буду с ним жить. Как буду жить без своей любимой женщины. Одна только мысль о том, что мне придется организовывать ее похороны вызывала у меня истерику. Да, люди выражали сочувствие, когда узнавали о случившемся, но мне от этого не было ни жарко, ни холодно. Я ужасно хотел побыть один и проживать горе в одиночестве, но со мной все время кто-то находился. Все считали своим долгом вынудить меня разговаривать. Мол, выговоришься – будет легче. Иногда меня так этим доставали, что я просто посылал всех на хер. И решил взять небольшой отпуск на работе, во время которого я просто сидел дома и ни с кем не разговаривал.
С этими словами Маркус подходит к одному из окон и начинает что-то в нем рассматривать.
— Я всерьез думал отказаться забирать ребенка из больницы. Хотел написать отказную и потребовать отправить его в другую семью. Но врачиха своими сладкими речами так меня достала, что я решил сдаться. Не потому, что я передумал, нет. Просто хотел, чтобы она заткнулась и перестала заливать про то, что заботы о ребеночке помогут со временем заглушить боль. Про то, что он еще очень маленький и нуждается во внимании, любви и заботе. Что у чужих людей ему будет плохо. Так что мне в конце концов пришлось его забрать домой. И я все же не бросил его подыхать с голоду. Нет. Я честно о нем заботился и делал все, что мне говорили врачи. Но мысли о смерти Джулии меня не отпускали. И вот спустя год мне надоело играть в идеального папочку и возиться с этой личинкой. Хоть повезло, что ты был довольно спокойным ребенком и не выносил мозг своими орами. За это я могу тебя поблагодарить. Только я все равно не мог избавиться от ненависти к тебе. Смотрел на тебя и видел перед собой Джулию. Живую. Счастливую и здоровую.
Маркус крепко сжимает руки в кулаки.
— Тогда я твердо решил от тебя избавиться. Только не знал, как это сделать. Была идея просто где-нибудь тебя оставить и уйти, но меня бы тогда быстро нашли. Однако и дальше терпеть виновника в смерти Джулии было просто невыносимо. Впрочем, вскоре у меня появился прекрасный шанс избавиться от тебя раз и навсегда. Однажды один мой бывший коллега по работе пришел ко мне домой, чтобы справиться обо мне. Он увидел тебя в кроватке и отметил, что ты очень даже симпатичный ребенок. А когда я сказал, что ненавижу тебя и был рад избавиться от того, кто виноват в смерти моей жены, он заявил, что может помочь мне с этим делом. Сказал, что у него есть какие-то знакомые, которые занимаются торговлей детьми и получают за это немалые бабки.
— Торговлей детьми? — широко распахнув глаза, слегка дрожащим голосом произносит Питер.
— Он сказал, что такие хорошие мальчики быстро кому-нибудь приглянутся, и предложил подумать над тем, чтобы немного на нем подзаработать. Я долго думать не стал и сразу же согласился. Тогда мой знакомый написал мне номер нужного человека, которому я сразу же позвонил, чтобы кое-что ему предложить. А при личной встрече мы уже все обсудили поподробнее. Я даже приводил того человека к себе домой и показал ему тебя. Он сразу же пришел в восторг и сам начал умолять продать тебя, обещая заплатить мне столько, сколько я потребую. Ну и… Грех было отказываться, когда я мог убить двух зайцев сразу: и от сына избавиться, и денежек подзаработать. А они мне совсем бы не помешали.
Сердце Питера начинает болезненно сжиматься, дышать становится тяжелее, а в голову ступает легкое головокружение, из-за которого он вынужден обессиленно упасть на диван.
— Короче говоря, мы с тем человеком обо всем договорились. Я назвал ему не очень большую сумму, но чуть не сошел с ума от радости, когда он сам предложил мне в десять раз больше. И поначалу даже в это не поверил. Но он подтвердил, что готов заплатить мне такие деньги за столь чудесного мальчика, который много кому приглянется. И естественно, я без раздумий согласился и продолжил обсуждать условия нашей сделки. Ну а спустя некоторое время мы встретились на нейтральной территории, где нас никто не увидел бы. Мне передали чемодан с деньгами, а я отдал им тебя. И попрощался с тобой, как мне казалось, раз и навсегда. Они вроде бы хотели перепродать тебя куда-то за границу. Чтобы тебя усыновили или отдали кому-то в рабство, для сексуальной эксплуатации, вербовки или натаскивания на совершение преступлений. Впрочем, мне было уже по хер. После получения бабок меня твоя судьба уже не волновала. И я думал, что с этой историей покончено, но не тут-то было.
Маркус снова начинает наматывать круги по всей гостиной.
— Как я выяснил совсем недавно, один из людей, который занимался торговлей детьми, оказался предателем. Когда тебя захотела купить какая-то иностранная богатенькая семейка в качестве раба, то он тайком выкрал тебя и куда-то увез. Никто не знал куда. Но как оказалось, этот человек хотел отдать тебя кому-то бездетному. Просто так. И вот у него на пути появилась хорошо известная тебе Корнелия Роуз, тогда еще молодая, энергичная и полная сил женщина. Ну прямо кровь с молоком! Не знаю, почему он выбрал ее, но тот предатель подошел к ней и вручил ей сверток с ребенком, попросив позаботиться о нем. Естественно, эта женщина стояла ахеревшая и думала, что это какая-то шутка или подстава. Но он все ей объяснил. Мол, он просто спасает мальчишку от продажи тем, кто хотел сделать его своим рабом и использовать для совершения преступлений и торговли запрещенными веществами. Сказал, что за этого ребенка обещали баснословные бабки, но он типа его пожалел и решил спасти.
Питер обхватывает рукой горло с чувством, что ему не хватает воздуха.
— Корнелия поначалу колебалась, но потом все-таки согласилась забрать ребенка. Ведь мальчик ей очень понравился. Она сразу сказала, что он очень красивый. Только вот за несколько месяцев пребывания в руках у торговцев детьми ты сильно потерял в весе, поскольку тебя морили голодом и даже поколачивали, когда ты все-таки начал показывать характер и орать во всю глотку. Можно сказать, ты тогда находился на грани смерти. Корнелия это отметила и сжалилась над тобой. Тот мужик посоветовал ей сменить тебе имя и уехать куда-нибудь далеко-далеко, чтобы его никто никогда не нашел. Точнее, чтобы его не нашел родной отец, который и продал своего ребенка за огромные деньги из-за мысли, что его жена умерла по его вине.
