— И я сейчас тебе это докажу, — добавляет Маркус, быстро кладет коробку с порошком на место и задвигает ящик. — Докажу, что ты вот уже двадцать с лишним лет живешь не совсем своей жизнью. Жизнью, которую у тебя не отняли исключительно по счастливой случайности.

— Да-да-да, этот жестокий мир пытается от меня избавиться как от какого-то клеймо, — закатывает глаза Питер.

— Кстати, я говорю это не просто так. — Маркус начинает размешивать ложкой кофе в чашке, в которую он что-то добавил. — У данной фразы есть определенный смысл.

— И какой же, позвольте спросить?

— Не все сразу, Питер. Не будь таким нетерпеливым.

— Походу, ребята правы в том, что вы лишь пытайтесь запудрить мне мозги всякой херней.

— М-м-м-м, я смотрю, теперь уже стало интересно, с чего все началось?

Маркус берет в руки обе чашки и аккуратно несет их в гостиную.

— Мне интересно только одно: какого хера вы похитили мою девушку и всю эту неделю подвергали ее всем тем ужасным пыткам? — сухо спрашивает Питер.

— Это все из той же оперы, — спокойно отвечает Маркус и ставит чашки на кофейный столик. — Причина, по которой я приказал моим людям похитить девчонку, напрямую связана с причиной моей ненависти к тебе.

— Мы не сделали вам ничего плохого! И знать вас не знали до того, как все это началось!

— Зато я знаю тебя намного дольше, чем ты думаешь.

— В каком смысле?

— Да-да, мальчик мой. Все началось далеко не недавно. Эта очень до-о-о-олгая история.

— Да? А по-моему, вы просто больны! Рехнулись маленько на старости лет! Хотя я не уверен, что вы и раньше были здоровы.

— Не волнуйся, я совершенно здоров.

— Не знаю ни одного больного психа, который признал себя таковым. Каждый больной искренне верит, что он здоров.

— Может, и так. Но ко мне это не имеет никакого отношения.

Маркус с гордым видом присаживается на диван рядом с Питером, который невольно напрягает все свои мышцы и нервно сглатывает из-за стойкого чувства дискомфорта.

— А вообще, хватит болтать о всякой чепухе. — Маркус, не глядя, берет одну из чашек и насильно пытается всучить ее Питеру. — Давай-ка мы лучше выпьем немного кофе.

— Вы реально думайте, что я буду пить вашу бурду? — удивляется Питер, отодвигая от себя чашку.

— Не отказывайся, Питер. Разве ты не чувствуешь, какой у кофе божественный аромат? Только принюхайся! — Маркус полной грудью вдыхает запах кофе, что ударяет ему в нос. — М-м-м, обожаю… Ничуть не меньше, чем запеченную курицу. Хотя я очень люблю ее в любом виде. Так люблю, что мог бы есть ее всю жизнь.

— А? — слегка округляет глаза Питер.

— Конечно, можно было бы запечь пару ножек или грудок. Но я решил, что было бы уже слишком кормить своего врага курицей, которая стоит немалых денежек.

— Я и не собирался есть это дерьмо. Так же, как не собираюсь пить это кофе.

— Ну и зря!

Маркус ставит предлагаемую Питеру чашку на столик и берет другую для себя.

— А знаешь, какой у него изумительный вкус! — Маркус делает глоток кофе. — М-м-м… Сказка просто! Чувствуются легкие нотки темного шоколада. А с молоком этот кофе станет еще прекраснее.

— Из вас получается никудышный соблазнитель, если честно, — язвит Питер. — Если бы вас снимали в рекламе, то я бы точно не купил тот товар, которые вы предлагайте.

— Не строй из себя скромника, Питер. И вообще, если человек тебе от души что-то предлагает, то ты просто обязан это принять.

— Сомневаюсь, что вы делайте это от души.

— Я, конечно, в курсе, что ты наглое и невоспитанное чмо. Но давай ты проявишь хоть немного уважения к тому, у кого ты находишься в гостях. К тому, кто намного тебя старше.

— Ха, с какой это радости я должен вас ублажать? — ехидно усмехается Питер. — Вы гадите мне, моей девушке и моим друзьям и хотите, чтобы я после всего этого вам ножки и ручки поцеловал?

— Достаточно просто относиться ко мне с уважением.

— Уважение нужно заслужить. И от возраста человека оно никак не зависит. Если он в девяносто лет ведет себя как быдло, то у него нет никакого права требовать во всем ему подчиняться, делая вид, что в его поступках нет ничего плохого.

— Да уж, нынешняя молодежь меня искренне удивляет, — качает головой Маркус и делает еще глоток кофе. — Они все считают, что вправе указывать другим, что делать. Не проявляют никакого уважения к старшим. Совсем обнаглевшие деточки выросли.

— Мне плевать, что вы думайте! Я отношусь к людям так, как они относятся ко мне. Любят и уважают – получают от меня такой же ответ. Презирают и унижают – происходит эффект бумеранга.

— И все-таки я советую тебе не отказываться от чашечки кофе. А как только мы с тобой выпьем его, то я с радостью расскажу тебе всю историю от и до и отвечу на любые твои вопросы, которые у тебя обязательно возникнут в процессе.

— Еще раз говорю, я не собираюсь пить ваши гребаные помои! — грубо заявляет Питер.

— Не испытывай мое терпение, парень.

— А то что?

— А то я тебе этот кофе насильно в глотку залью!

— Не имеете право.

— Старшие на все имеют право.

Питер ничего не говорит и слегка хмурится, пока у него начинают закрадываться подозрения в том, что Маркус непроста так яро настаивает на том, чтобы он выпил это кофе.

— Что-то все это кажется мне очень подозрительным, — выражает свое мнение Питер. — Вы явно не зря хотите заставить меня это выпить.

— Не надо задавать никаких вопросов, — настаивает Маркус и ставит свою чашку на столик. — Раз старшие требуют от тебя что-то сделать, то ты обязан подчиниться их воле сию минуту.

— А с какого это хера я должен вам подчиняться? Вы мне, блять, кто? Никто! К тому же, я уже давно не ребенок. Я – взрослый мужик, который может сам решить, что ему нужно.

— Вот были бы у тебя дети, им бы и указывал. А для старшего поколения ты всегда будешь никем. И никогда не будешь достаточно взрослым, чтобы им указывать.

— Спасибо, но я не нуждаюсь в ваших уроках воспитания.

— Давай ты сейчас просто закроешь свою варежку и выпьешь наконец это кофе по-хорошему.

— Не надейтесь, — уверенно произносит Питер.

— Пользуйся моментом, пока я добрый. Если девчонка оказалась дурой и отказалась жить со мной в мире, то хотя бы ты будь благоразумнее.

— Жрите свою бурду сами.

— Пей, сука, я сказал! — Маркус берет еще не тронутую чашку и снова насильно всучивает ее Питеру. — До дна все пей! Чтоб ни одной капли не дне не осталось!

— Вы сами себя палите, уважаемый, — хитро улыбается Питер. — Жестко палите.

— Заткнись, щенок! Бери чашку и пей сам, пока я не заставил тебя сделать это силой.

Питер несколько секунд ничего не говорит и просто ехидно смеется, нисколько не сомневаясь в том, что его догадка абсолютно верна. Затем он приближает лицо к лицу Маркуса и уставляет в его хитрые глаза свой презренный.

— Что вы сюда добавили? — прямо спрашивает Питер и резко встает с дивана. — Какая херня находится в этой чашке?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — невинно улыбается Маркус, пожав плечами.

— Что, думали, я ни о чем не догадаюсь? Умная собака не просто так никогда не ест из чужих рук и ждет одобрения хозяина.

— Тебе, дворовая шавка, хозяин уж точно не помешал бы. А то ты совсем отбился от рук из-за того, что всем было на тебя по хер.

— Глупо было полагать, что я стану что-то принимать из рук своего врага. Ведь подобное он делает с одной лишь целью – навредить.

— Ну знаешь, я и правда думал, что мы с тобой выпьем по чашечке свежего кофе и поговорим о том, с чего началась вся эта история.

— Да?! — Питер хватает чашку со стола. — А потом я бы начал чувствовать себя очень плохо и валялся бы на полу, умирая от какой-то неизвестной херни? Прямо как мой друг, которого вы и ваша сбежавшая из города подружка пытались отравить! Который, к счастью, оказался достаточно сильным, чтобы быстро выкарабкаться.

— Это был бы идеальный план моего преступления.