Наталия на секунду замолкает, заправляя прядь за ухо.

— Когда мы с Терренсом только приехали сюда, а вы тут бегали и суетились, я получила голосовое сообщение от мистера Джонсона. В нем он сказал, что забыл об одной маленькой детали про Маркуса.

— Какой еще детали? — хмурится Ракель.

— По словам мистера Джонсона, у Маркуса есть ребенок. Об этом есть сведения в соответствующих органах, где он регистрировал его. И фишка в том, что о судьбе этого ребенка ничего неизвестно. Он словно канул в лету.

— То есть, как это? — удивляется Анна.

— Маркуса с ребенком видели лишь на протяжении примерно одного года. А после этого ребенок куда-то исчез. Никто его не видел, никто о нем не слышал. И сам Маркус не вспоминает о нем. Как будто у него нет детей.

— Окей, и причем здесь Питер? — удивляется Даниэль. — Даже если есть у этого урода ребенок, то что с того?

— Да ничего… Просто… Известно, что Маркус по официальным документам является отцом мальчика по имени Теодор. Теодор Лонгботтом. И… Его дата рождения совпадает с датой рождения Питера – десятое апреля тысяча девятьсот девяноста первого года. То есть, сын Маркуса – ровесник Пита.

— Да ну! — восклицает Терренс. — Это просто совпадение! Его сына, как говоришь, зовут Теодор. А не Питер. К тому же, жену Маркуса зовут Джулия, а мать Роуза – Корнелия. Они все никак не могут быть связаны!

— Знаю. Но как я уже сказала, Питер имеет сильное сходство с Маркусом. Так что… Я не исключаю, что между ними есть какое-то родство. Мистер Джонсон пока тоже сомневается, но он хочет узнать побольше о том, что произошло с ребенком Маркуса и куда он пропал и почему нигде не светится.

— Да убил он его! — хмуро бросает Даниэль. — Что тут непонятного! И замел следы, чтобы никто ничего не подумал!

— Кто знает, приятель… В любом случае вся эта история очень мутная… Есть еще много вопросов, на которые нам еще предстоит ответить.

— Слушайте, ребятки, а Наталия-то в чем-то права! — восклицает Эдвард, рассматривая фотографии на смартфоне Наталии, который он жестом просит ему дать. — Не знаю, как сейчас, но на этих снимках он иногда и правда чем-то похож на Питера. Например, Маркус прищуривает глаза точно так же, как и Роуз. Да и пальцы у него такие же длинные и тонкие.

— Знайте, а я и сама в какой-то момент подумала, что у них есть что-то общее, — признается Ракель, рассматривая снимки на телефоне в руках Эдварда. — Даже решила, что они и правда могут оказаться родственниками. Правда очень быстро отогнала от себя эту мысль и подумала, что она бредовая.

— А что если она не такая уж и бредовая? — предполагает Анна, когда у нее появляется возможность рассмотреть фотографии молодого Маркуса. — В молодом Маркусе и правда есть что-то от Питера. Но это не точно, ибо снимки не очень хорошего качества. Вполне тянет на отца или дядю Роуза.

— Ладно, признаю, чем-то Маркус и правда напоминает Пита, — соглашается Даниэль. — Но сходство не такое уж и большое.

— Интересно, а сам Роуз это уже отметил? — задается вопросом Терренс. — Этот тип не напоминает ему самого себя?

— Не думаю, что у Пита было время и желание рассматривать лицо Маркуса и искать в нем схожие черты, — возражает Ракель.

— В любом случае нам стоит призадуматься, какое отношение к этой истории имеют мать Питера и жена Маркуса, — советует Наталия. — Вдруг они все как-то и правда связаны с Роузом. К тому же, смущает и то, что Джулия умерла на следующий день после рождения Питера. Он родился десятого апреля, а она умерла одиннадцатого. Да, это может быть совпадением, но все же.

— Неужели этот урод приходится ему каким-нибудь дядькой и братцем его мамаши? — предполагает Даниэль. — А то и вовсе папашей? Если так, то можно будет хоть как-то объяснить то, почему в этой истории оказалась замешана Корнелия Роуз.

— Но все равно остается загадкой, что Лонгботтому надо от нашего друга, — добавляет Эдвард. — Этот тип уж точно не эдакий богач, который хочет убить кровного родственника ради денег.

— Не зря я как-то сказала, что каждый предыдущий наш недруг взял кое-что ото всех, с кем нам когда-либо приходилось иметь дело, — вставляет Ракель.

— Нет, здесь дело скорее всего не в деньгах, — предполагает Терренс. — Тут что-то другое… Не исключено, что какая-то вина Питера в этом точно есть. Хотя он может ни о чем не подозревать.

— И что же он мог такого сделать? — недоумевает Наталия. — Тихий, скромный парень с добрым сердцем, который никогда не делал никому ничего плохого!

— Может, ответ кроется в заблокированных воспоминаниях Питера о его детстве? — выдвигает версию Даниэль. — Вдруг не ему кто-то причинил боль, а он кому-то? Намеренно или нет, но Маркус мог очень сильно обозлиться и пытаться всячески нагадить и даже убить.

— Но ведь он тогда был ребенком! — разводит руками Ракель. — А ребенок не всегда понимает, что он делает. Не до конца понимает, что такое больно и плохо.

— Короче говоря, ребята, в этой истории все взаимосвязано! — заключает Эдвард. — А значит, нужно разбираться во всем, что нам известно, чтобы образовалась какая-то картинка.

— Надо поговорить с Питером и спросить, не видит ли он в Маркусе что-то от самого себя, — решительно говорит Анна. — Может, этот парень и сам подозревает, что может быть связан с этим типом намного теснее, чем нам всем кажется.

— А еще было бы неплохо рассказать мистеру Джонсону о наших догадках, — настаивает Терренс. — И о том, что Питеру в кровь могли специально занести инфекцию. И о том, что Маркус может приходиться ему родственником. Ровно как и его жена.

— Кстати, да! — щелкает пальцами Даниэль. — Было бы неплохо расспросить сотрудников больницы, в которой был Питер. Может, даже удастся найти самого Льюиса, если он все еще работает там. А также нарыть побольше информации о семьях Маркуса и Джулии.

В этот момент все еще сидящий рядом с Даниэлем Сэмми решает принять лежачее положение, положив мордочку на сложенные перед ним лапки.

— Что-то подсказывает мне, что мы будем в шоке, когда узнаем всю правду, — устало вздыхает Ракель, откинувшись на спинку дивана. — Когда Маркус наконец-то расскажет, зачем он все это делает.

— Вот будет поворот, если Пит реально окажется родственником этого урода, — задумчиво говорит Эдвард. — Если окажется, что у него еще есть кто-то из семьи.

— Я не сомневаюсь, что какая-то связь между ними есть, — уверенно заявляет Наталия.

— Получается, велика вероятность того, что Роуз связан кровными узами с бессердечным преступником, совершивший в пять раз больше преступлений, чем все те, с которыми мы имели дело ранее? — округляет глаза Терренс.

— Ох, у меня скоро мозг взорвется ото всей этой информации! — стонет Даниэль, проведя руками по лицу. — Каждый день узнаем какие-то новые, еще более шокирующие подробности.

— Это ты, Перкинс, верно отметил, — соглашается Ракель. — Мозг и правда закипает.

— Может, немного отвлечемся и пойдем чего-нибудь поедим или выпьем?

— О, хорошая идея! — одобряет Эдвард. — У меня как раз в горле пересохло.

— Давайте вы пока посидите здесь, а я принесу всем воды, — вызывается Анна. — Или… Я могу сделать по чашке кофе и найти какие-нибудь вкусняшки. Мы с Даниэлем как раз кое-что сегодня купили.

— Да-да, милая, это то что нужно! — восклицает Наталия.

— Да, давайте выпьем по чашке кофе, — соглашается Терренс. — Прямо здесь, на свежем воздухе.

— Хорошо, тогда я пойду поставлю чайник и вернусь, когда все будет готово, — с легкой улыбкой обещает Анна.

Погладив Даниэля по щеке и потрепав Сэмми за ушки, Анна встает с кресла, покидает задний двор дома и заходит в гостиную через ведущую в нее дверь, пока остальные смотрят ей вслед и решают пока немного отвлечь себя разговорами и уделить немного внимания песику, который сегодня кажется всем особенно тихим и подавленным. Когда Анна доходит до кухни, она сначала подливает в электрический чайник немного холодной воды из крана, а затем нажимает на единственную кнопку, запускающая процесс кипения. После чего она подходит к одному из кухонных ящиков, достает оттуда пачку маленьких конфет с различными вкусами, открывает ее и высыпает все содержимое в глубокую емкость.