— Дело вовсе не в деньгах, кнопка. Здесь все гораздо сложнее. Дело в испорченной человеку жизни.

— Питер никогда не делал никому ничего плохого! — возражает Хелен. — Он всегда старался быть со всеми добрым, вежливым и милым. Даже если каждый норовил его обидеть.

— К сожалению, у каждого человека разная судьба, — с невинной улыбкой разводит руками Элайджа. — Кто-то родился с золотой ложкой во рту, а кто-то валяется у всех в ногах и радуется жалким подачкам.

— Несправедливо, что каждый считает своим долгом причинить моему мужчине боль. Начиная с самого детства.

— М-м-м, а в твоих словах что-то есть…

Элайджа прикладывает палец к губе.

— Наверняка в жизни твоего ненаглядного произошло столько всего, что он решил стереть из своей памяти хотя бы часть воспоминаний. Чтобы совсем уж не рехнуться.

— Ошибайтесь, сэр, Питер все прекрасно помнит.

— Нет, красотка, это ты ошибаешься. Питеру кажется, что он все помнит, но на самом деле это не так.

— Я вас не понимаю.

— Неужели вы все реально подумали, что он окончательно выздоровел и готов двигаться дальше? Что этот парняга научился быть сильным и уверенным в себе? Что он рассказал вам обо всех своих проблемах?

— Вы что хотите этим сказать? — слегка хмурится Хелен.

— А я хочу сказать, что Роузу еще есть что скрывать.

— Это ваши выдумки.

— Да, сразу скажу, что информация пока не стопроцентная. Маркус кое-что об этом знает, но он не совсем уверен, что это такая же правда, как и история с твоим издевательствами над другими людьми.

— Если вы что-то об этом знайте, то немедленно говорите.

— Ты и правда так хочешь это слышать?

— Я хочу знать все, что касается моего мужчины.

— Так ты его уже никогда не увидишь! Зачем тебе оно надо? Больше же у тебя не будет возможности спасти этого парня от того, чего он так сильно жаждет вот уже много лет.

— Я всегда буду рядом с ним, чтобы спасти от плохого.

— Ты не спасала его, деточка. Ты лишь продлевала его страдания. Не давала Роузу сделать то, что должно было случиться еще очень давно. А судьбу невозможно обманывать до бесконечности.

— Питеру просто не повезло оказаться в компании безжалостных шакалов, которые выбрали самую слабую жертву. Они знали, что он не сможет за себя постоять, а другим было просто наплевать на него. Вот те люди и пользовались моментом.

— И ты считаешь, что в противном случае он был жил, да радовался?

— Этот жесткий мир сломал Питера. Не защитил его, когда это было нужно. Не послал ему надежного защитника, который не только оберегал бы его, но еще и научил бы быть сильным и с достоинством отвечать своим недругам.

— Что ж, возможно, так и было бы, — задумчиво отвечает Элайджа. — А может, и нет. Может, как говорит сам Маркус, этот мир пытается избавиться от Питера. Как и в случае с телом, которое всеми способами пытается вытолкнуть что-то инородное, что мешает его нормальной работе.

— Но даже в этом жестоком, полном несправедливости мире есть люди, которые очень любят Питера и желают ему добра. Которые будут страдать, если потеряют его.

— У него нет никого, кроме тебя и дружков, Хелен. Этот урод больше никому не нужен.

— Да что вы? — удивленно произносит Хелен. — А как же поклонники группы? Они его очень сильно любят и всегда активно поддерживают!

— Это все из жалости. Эти так называемые фанаты прониклись к нему сочувствием из-за его слезливых историй о психологических травмах. В каждом своем интервью он упоминает их как минимум раз. Пользуясь тем, что люди могут быть очень сострадательными. Некоторые вон вообще переживают за всех и все.

— Если вам хочется так думать, то пожалуйста. Но поклонники группы действительно любят Питера и до сих пор боятся, что он снова захочет что-нибудь с собой сделать.

— Ничего, осталось совсем немного до того, как он может перестать снова и снова пытаться с собой. До того как всем этим людишкам больше не будет смысла его удерживать.

Элайджа ехидно улыбается.

— К тому же, нет сомнений в том, что как только ты погибнешь, он потеряет смысл бороться и будет умолять его убить. Пока что Роуз так рвет и мечет исключительно ради тебя. На себя ему уже давно плевать. Белобрысый живет лишь ради кого-то. Кого-то, кого он обязан сделать счастливым.

— Может, вы все-таки скажете, что значат ваши слова о том, что Питер помнит не все?

— Это не имеет смысла, кнопка.

— К тому же, я еще не забыла ваши слова о том, что в больнице во время второго переливания крови его могли попытаться убить намеренно.

— Надо же, какая ты любопытная… — качает головой Элайджа. — Как тебе все интересно…

— И даже если Маркус не подтверждает, что убил сотни невинных людей, я и так все знаю. Знаю, что он уже давно должен быть казнен за столь тяжкие преступления.

— Раз его вину не смогли доказать за двадцать с лишним лет, то ее уже никогда не докажут. Так же, как никто не докажет и его вину в убийстве тебя и Роуза. Все следы будут тщательны подчищены, а ваши трупы закопаны там, где их никто не найдет.

— Нисколько не удивлюсь, если Маркус начал вредить Питеру уже очень-очень давно.

— Ну да, ты еще скажи, что над ним все издевались по его вине, — с презрительной ухмылкой скрещивает руки на груди Элайджа. — Что из-за Маркуса та алкашка и спилась, а одноклассники устроили ему всеобщую травлю.

— Хорошее объяснение его словам о том, что весь мир словно пытается от него избавиться. Правда речь идет не о мире, а об одном человеке, который прицепился к парню, всегда желавший лишь жить спокойной жизнью и быть окруженным любящими людьми.

— Увы, милочка, если имеющаяся у нас информация соответствует действительности, то Питер Роуз никогда не будет жить спокойной жизнью. Никогда не избавится ото всех своих демонов и будет всю жизнь жить в шкуре эдакого социофоба, который не доверяет людям и все время ждет от них какого-то подвоха.

— Его можно понять. Непросто снова доверять кому-то после всего, что он пережил. После того как ему неоднократно всаживали нож в спину.

— А ты знаешь, почему он начал бояться людей?

— Об этом уже говорилось много раз.

— И ты уверена, что это так?

— Питер не стал бы врать. Он не такой. Он всегда говорит правду, какая бы она ни была.

— А разве кто-то говорит, что Питер врет? Нет, он не врет. Просто кое-что скрывает. Хотя это, конечно, спорное утверждение с учетом того, что большая часть его воспоминаний заблокирована.

— Говорите, что до конца ни в чем не уверены, а сами ведете себя так, словно это подтвержденная несколькими источниками информация.

— Не уверен, но все сходится.

— Слушайте, я вас не понимаю! — восклицает Хелен. — О чем вы вообще говорите? Какие еще заблокированные воспоминания?

— Воспоминания о детстве. Он много рассказывал вам про него? Или все его истории начинались со школьных лет?

— Вам-то что?

— А так происходит, потому что Роуз свое детство не помнит. Точнее, заставил себя забыть, чтобы не рехнуться окончательно. А то он двинул бы кони еще тогда, когда только отучился от соски.

— Хватит говорить намеками! — чуть громче требует Хелен и так резко принимает сидячее положение, что у нее слегка кружится голова, хотя она этого не показывает. — Говорите прямо обо всем, что вы знайте! Немедленно раскрывайте все свои тайны!

— Ты уверена, что хочешь это знать? — хитро улыбается Элайджа, уставив пристальный взгляд на Хелен.

— Ну раз уж вы решили избавиться от меня сегодня, то можно раскрыть наконец все карты.

— М-м-м-м…

— Давайте, уважаемый, чего вы ждете? Говорите! Рассказывайте очередную свою ложь! Продолжайте покрывать делишки Маркуса, который специально хочет свести этого мужчину с ума. Хотя он и так пытается удержаться на краю висящей над пропастью доски и не свалиться с нее, даже если все упорно хотят его столкнуть.

Элайджа несколько секунд ничего не говорит и лишь тихо и ехидно усмехается, поглаживая подбородок и с интересом посматривая на Хелен, что уставляет на него свой пристальный, мокрый от слез взгляд. Девушка не совсем уверена в том, что этот человек и правда что-то знает. Но она все равно успевает перебрать в голосе огромное множество предположений, ибо какой-то внутренний голос говорит ей, что в истории Питера и правда не все до конца ясно. Тем более, даже после подробного рассказа о своей жизни этому мужчине так и не стало легче, несмотря на все попытки его друзей и возлюбленной облегчить боль блондина и внушить мысль, что он никогда не будет одинок.