— И от этого никуда, к сожалению, не денешься, — задумчиво добавляет Терренс, наматывая круги по всей комнате.

— Верно. Когда я решил занести номер Маркуса в черный список в WhatsApp, то он связался со мной уже через другой. А потом через еще один, когда я заблокировал и тот. После этого он вообще начал написывать мне по два-три раза в день и присылать все те откровенные фотографии и видео, из-за которых я уже реально хочу швырнуть телефон в стенку.

— Ты открываешь те сообщения с надеждой, что Маркус все-таки захочет предпринять какие-то более решительные шаги и требовать встречи с тобой? — осторожно спрашивает Анна.

— Да… Каждый раз я надеюсь, что дело сдвинется с мертвой точки. Но это оказывается очередной провокацией, которая сводит меня с ума.

— Самое главное – не вини Хелен, — настаивает Эдвард, вместе с Даниэлем облокачиваясь спиной на одну из стен. — Потому что она ни в чем не виновата.

— Я знаю, Эдвард. Вся моя злость направлена не на нее, а на Маркуса и всю его шайку. Которую уже давно пора переехать какому-нибудь поезду.

— Кстати, народ, а вы в курсе, что полиция недавно допрашивала соседей Маркуса и его коллег по работе? — интересуется Даниэль, скрестив руки на груди.

— Да, мистер Джонсон говорил, — кивает Ракель. — Только те не рассказали полиции ничего интересного. Для них Маркус – порядочный, тихий и скромный работяга, который не требует к себе особого отношения и делает все, о чем ему говорят.

— Да уж, притворяться этот урод научился хорошо, — хмуро бросает Эдвард.

— Ага, так хорошо, что он не ответил ни за одно свое преступление! — восклицает Наталия.

— Мало того, что не оставил никаких следов, так еще и строит из себя хорошего, — добавляет Анна.

— Мистер Джонсон сказал, что только один человек считал Маркуса подозрительным, — подмечает Терренс. — Какой-то его сосед… Но остальные начали возражать и сказали, что у него типа что-то не так с головой. И вообще, он на чем-то плотно сидит и всегда несет такой бред, что диву даешься.

— Может, этот человек что-то знает о его планах? — слегка хмурится Питер.

— Нет, ему ничего неизвестно, но он сказал, что нисколько не удивился бы, если бы Маркус и правда был в чем-то замешан, — отвечает Даниэль.

— О, знал бы тот мужик, что натворил этот типа невинный и святой, — скрещивает руки на груди Наталия.

— Плохо, что самого Маркуса полиция так и не застала. В тот момент его не было дома. Да и владелец машины, на которой увезли Хелен, также продолжает трусливо скрываться.

— Кстати, а помните, мы с вами задавались вопросом, что произошло с его женой и куда она делась? — напоминает Анна. — Как оказалось, она очень давно умерла, а Маркус регулярно проверяет ее могилу на кладбище.

— Да-да, об этом говорила какая-то старушка, которая ходит проверять могилу своего покойного мужа, — кивает Терренс. — По ее словам, она часто видит Маркуса там. Он всегда приносит на могилу Джулии огромные букеты хризантем и подолгу с ней разговаривает.

— М-м-м, как это трогательно… — иронично подмечает Питер. — Так трогательно, что вообще не хочется плакать.

— А еще Маркус категорически отказывается говорить, от чего умерла та самая Джулия, — добавляет Эдвард. — Хотя известно, что женщина умерла примерно в тридцать лет. Очень рано, как вы понимайте.

— Ясное дело, что он убил ее! А чтобы никто не подумал на него, этот ублюдок притворяется безутешным вдовцом и вынужден тратить денежки на букеты цветов, чтобы положить их на могилу той, на которую ему на самом деле глубоко плевать.

— Зато ему это выгодно! — восклицает Ракель. — Убитого горем вдовца все жалеют, все любят… А если он еще и человек хороший, то никто даже не подумает, что ему под силу совершить какое-то тяжкое преступление. Потому что все мысли типа только о любимой, трагически погибшей жене.

— Согласна, Маркус не такой уж и глупый человек, — уверенно кивает Наталия. — Знает, как отвести от себя все подозрения. И для этого ему вовсе необязательно знать целую кучу людей, которые за деньги хоть могилу на кладбище для него закажут и документы о смерти сделают.

— Это плохо! — восклицает Анна. — Велика вероятность, что Маркус сможет избежать наказания за устранение Хелен и Питера. Он так сейчас все подчистит и заметет следы, что не к чему будет придраться даже при огромном желании.

— Если полиция не приструнит этого гада, я сделаю это лично, — низким, грубым голосом заявляет Питер, облокотившись руками о подоконник. — В случае гибели Хелен мне уже нечего будет терять. Попаду в тюрьму или сдохну – мне уже будет все равно.

— Нет, Пит, не надо так говорить, — возражает Терренс. — Не надо заранее думать, что все кончено, а Маршалл ничего уже не поможет.

— Да, приятель, мистер Джонсон не допустит закрытия этого дела и не потерпит попыток дачи взяток, — уверенно добавляет Даниэль. — Пройдет еще неделя, месяц или год, но он добьется желаемого.

— Откройте глаза и будьте реалистами, ребята! — восклицает Питер, резко развернувшись лицом к друзьям. — Уже больше недели прошло, но мы так и не сдвинулись с мертвой точки. А этот ублюдок сейчас где-то отсиживается и издевается надо мной, посылая мне десятки сообщений с фотками и видео моей голой девушки, которую снова и снова насилуют какие-то уроды.

— В одном ты можешь быть уверенным точно: Хелен не погибнет до тех пор, пока Маркус не назначит тебе встречу, на которой раскроет все свои планы, — спокойно говорит Эдвард.

— Черт, это бессилие меня убивает!

Питер с усталым стоном проводит руками по лицу.

— Уж лучше снова и снова проходить через какие-то пытки с мыслью, что у тебя есть шанс спасти любимого человека, чем сидеть на заднице ровно и чего-то ждать. Обидно, что мы вынуждены просто сидеть и ждать.

— Не тебя одного это убивает, приятель, — тяжело вздыхает Наталия. — Мы тоже места себе не находим. А наши родные выразили готовность помочь всем чем только можно. Проводят с миссис Маршалл все свое свободное время.

— Интересно, сколько этот отморозок еще собрался тянуть? — недоумевает Даниэль. — Когда он уже начнет что-то делать, а не присылать всякую провокационную чернуху?

— Да, я почему-то думал, что это долго не продлится, — признается Эдвард. — Пару-тройку деньков максимум.

— Наверное, ждет, когда Хелен сама откинется, — хмуро бросает Терренс. — Когда она окончательно ослабеет и не сможет даже слово сказать. Чтобы не возиться с ней.

— Если эти твари не дают ей еду и воду, да еще и поколачивают и насилуют, то она точно долго не протянет, — выражает опасение Анна.

— Вот именно! — восклицает Питер. — Не протянет! А мы понятия не имеем, где эти уроды ее прячут. Нет ни одной гребаной зацепки! Может, Хелен вообще приходиться сосуществовать с какой-нибудь живностью. Может даже и ядовитой. Кто знает, что задумали эти мерзкие уроды.

— Остается лишь надеяться либо на то, что Маркус скоро объявится сам, чтобы назначить встречу, либо на то, что его приспешники где-нибудь опростоволосятся, — задумчиво отвечает Ракель.

— Нет, эти отморозки точно не станут так рисковать, — качает головой Терренс. — Особенно сейчас, когда Хелен у них в плену. Будут оставаться тихими как мышами и скрываться в своих норках.

— Если бы эти твари попались мне где-нибудь в безлюдном месте, я бы их сразу же за яйца подвесил, — хмуро отвечает Питер. — А мне, мать твою, не везет! Если и попадаются, то там, где народу полным-полно.

— Тебе как раз везет, приятель, — подмечает Анна. — Ведь если бы вы встретились там, где никого нет, то тебя бы уже давно увезли куда-нибудь во второй раз и пытали как только можно день и ночь.

— Ну и пусть! Пусть хоть убивают! Но Хелен они просто обязаны оставить в живых. И прекратить ее лапать своими грязными руками.

— В любом случае, если Маркус потребует от тебя встречи, то мы с ребятами просто обязаны быть в курсе, — уверенно отвечает Даниэль. — Ты не можешь поехать один. Нет сомнений, что день вашей следующей встрече станет последним в твоей жизни.