— Эй, ну хотя бы дай намек на ее тайны!

— Намек только один: по ее вине пострадали не только люди из школы, но и еще кое-кто. И из-за всех тех поступков у Хелен были очень серьезные проблемы, а мистеру и миссис Маршалл пришлось краснеть от стыда перед всеми пострадавшими.

— Говоришь так, будто она кого-то убила или обокрала.

— Дай бог, Хелен во всем признается, если нам удастся ее найти и спасти.

— Значит, мне ты ничего не расскажешь?

— Я должна хранить секрет, милый.

Ракель берет лицо Терренса в руки и нежно гладит его щеки, в какой-то момент немного поправив ему волосы.

— Просто знай, что нам с девочками известна тайна Хелен, но она не имеет к Питеру никакого отношения, а он может не бояться получить от нее нож в спину.

— А парни знают об этом?

— Не знаю, — пожимает плечами Ракель. — Может, девочки сказали, может, не сказали… Я их не спрашивала, а они молчат.

Терренс пару секунд ничего не говорит, а затем медленно выдыхает.

— Питеру не понравится, что вы все это скрывайте, — подмечает Терренс.

— Надеюсь, он нас поймет и простит, — выражает надежду Ракель. — И не бросит Хелен из страха, что она сделает с ним что-то ужасное.

— Кто знает, дорогая… Впрочем, Питер вчера признался, что ему уже все равно, что скрывает его девушка. Он просто хочет, чтобы Хелен нашлась живой.

— Когда мы с ней гуляли в городе до ее похищения, Хелен сказала, что все-таки решилась рассказать Питеру всю правду.

— И ты думаешь, она бы рассказала?

— Я не совсем была уверена, но моя подруга звучала вполне правдоподобно. Хотя и боялась все испортить. Ведь… Питер немного смягчился к ней после того, как его самого похитили люди Маркуса.

— Да, ну и кашу заварила эта девчонка… — устало вздыхает Терренс, проведя руками по лицу. — А ведь я был о ней самого лучшего мнения.

— Я понимаю. Ведь вы с парнями встретили одного человека, а мы с девочками знали совершенно другого. Точнее, знали, на что он был способен.

— Но… Если она и правда сделала что-то ужасное, то как же вам хватило мужества ее так легко простить?

— Время лечит, Терренс. Прошло уже столько лет с момента тех событий. Да и я поняла, что не хочу нести на спине груз обид.

— Наверное, если бы Питер и Хелен не полюбили друг друга, этого бы не произошло.

— Может быть. — Ракель бросает легкую улыбку. — Но сейчас я с полной уверенностью могу заявить, что все плохое осталось в прошлом. И я ни в чем не обвиняю Хелен и не буду.

— По мне это очень сильно.

— Только к этому я пришла не сразу.

— Лучше поздно, чем никогда.

— Наверное…

Пока Ракель со скромной улыбкой переводит взгляд куда-то вниз, Терренс проводит большим пальцем по ее щеке.

— Ладно, раз уж ты дала обещание, то я не буду требовать все рассказать, — обещает Терренс. — Пусть Хелен сама это сделает, когда посчитает нужным.

— Спасибо за понимание.

— К тому же, сейчас не самое лучшее время для подобных разговоров. Важно, чтобы человек нашелся живым и здоровым, а не какие-то его тайны прошлого.

— Да…

— И вообще, давай уже сменим тему и не будем еще больше портить себе настроение. — Терренс берет Ракель за руки. — А то ведь так можно и рехнуться.

— Мое настроение улучшилось сразу после того, как я тебя увидела, — со скромной улыбкой отвечает Ракель. — После того как ты пришел и обнял меня.

— Тогда давай придумаем, как нам провести остаток этого дня вместе.

— Сейчас мне хочется только валяться где-нибудь и тупо смотреть в одну точку.

— Иногда это бывает полезно. Бывают моменты, когда я и сам хочу лежать пластом на кровати.

— Так что прости, красавчик, но сегодня вечером позволь мне побыть тюленем.

— Мы можем побыть им вдвоем.

— Да ладно тебе, не обращай на меня внимание. — Ракель гладит Терренса по одной щеке и мило целует другую. — Если я тут вся в депрессии, это не значит, что и тебе надо от этого страдать.

— Я не могу радоваться, когда тебе плохо. Мне важно знать, что с тобой все хорошо, и видеть блеск в твоих глазах.

— Это временно, не переживай. Очень скоро я приду в норму и буду снова радовать тебя.

— Может, есть что-то, что я могу для тебя сделать? — интересуется Терренс, погладив Ракель по голове. — Чего бы ты сейчас хотела?

— Зарыть голову в песок и скрыться от этого мира.

— Может, принести тебе что-нибудь вкусненькое? Какую-нибудь сладость? У нас много всего есть!

— Нет, милый, спасибо.

— Ну хорошо, тогда давай полежим пластом вдвоем. Даже если тебе захочется помолчать, то я не скажу ни слова и просто крепко тебя обниму.

— Ты пока иди и позанимайся своими делами, а я еще немного посижу здесь, — предлагает Ракель, погладив Терренса по щеке. — Подумаю, воздухом подышу…

— Но ведь на улице уже не очень тепло.

— Я же закутана в одеяло. Так что не замерзну.

— Ну а потом-то ты придешь в комнату?

— Конечно, приду. — Ракель скромно хихикает. — Куда же я денусь?

— Ну ладно, договорились. Я пока схожу на кухню и выпью чашку кофе. А потом можно сообразить какой-нибудь легкий ужин.

— Посмотрим, любимый.

— Как станет скучно и холодно, приходи в комнату.

— Хорошо.

Терренс с ободряющей улыбкой целует Ракель в щеку, встает на ноги, разворачивается и покидает задний двор, пока девушка с нежностью смотрит ему вслед. После чего она тихо вздыхает, откидывается на спинку шезлонга и уставляет полный печали взгляд в одну точку, побольше закутавшись в большое, толстое одеяло, что не дает ей замерзнуть. Сейчас один из тех случаев, когда ей ничего не хочется делать, кроме как просто лежать и ни о чем не думать. Правда это оказывается не такой уж и простой задачей, поскольку мрачные мысли настойчиво лезут в голову и только больше наводят грусть и тоску.

Ракель внимательно всматривается в небо с надеждой увидеть там хотя бы пару маленьких звездочек, но его полностью закрыли густые облака, через которые вряд ли что-то сможет пробиться. В какой-то момент девушка слышит громкий гул вертолета, что пролетает высоко-высоко над территорией, на котором расположен ее с Терренсом особняк. А как только он скрывается из виду, она решает рассматривать яркие огоньки уличных ламп, что хорошо освещают задний двор, на котором любит проводить время с книжкой или бокалом какого-нибудь напитка в руках. Отмечает, как вода в огромном бассейне слегка колышется в зависимости от силы и направления прохладного ветра. И все еще слышит раздающийся далеко отсюда громкий лай, с помощью которого собаки общаются между собой.

Ракель еще некоторое время вот так лежит на шезлонге, не желая вырываться из объятий пушистого одеяла и наслаждаясь теми моментами, когда она может немного побездельничать и никуда не торопиться. И так глубоко погружается в свои далеко не самые приятные раздумья, что не замечает, как в какой-то момент Терренс снова возвращается на задний двор. Но не с пустыми руками, а с большой чашкой только что приготовленного кофе и пластиковой упаковкой маленьких зефирок в шоколадной глазури. Он решительно подходит к девушке и присаживается на край шезлонга, пока она несколько удивленно смотрит на него и на то, что находится у него в руках.

— Я тут немного подумал и решил, что не хочу торчать в комнате в одиночестве, — уверенно заявляет Терренс. — Не могу оставаться в стороне, когда тебе плохо.

— Все не так уж и плохо, — пожимает плечами Ракель. — Просто грустно из-за всего происходящего. Из-за того, что мы ничего не можем сделать.

— Поэтому я решительно настроен поднять тебе настроение и хочу составить своей маленькой девочке компанию. — Терренс замолкает на пару секунд. — Ну… Если она, конечно, не против.

— Я только за, если ты так хочешь, — дружелюбно отвечает Ракель.

— Может, выпьешь немного кофе? — Терренс протягивает Ракель чашку, из которой идет пар. — Сделал все как ты любишь: не очень крепкий, с одной ложкой сахара и немного молока.

Ракель сначала ничего не говорит и с легким румянцем на лице скромно улыбается, а затем вполне охотно забирает у Терренса чашку и делает пару глотков.